Чтение онлайн

Пуаро кивнул.

— Хопкинс, — продолжал врач, — практичная неглупая женщина средних лет, довольно добрая и расторопная, но излишне любит совать нос в чужие дела.

— Так что если тут замешан какой-то молодой человек из деревни, сестра Хопкинс знает об этом?

— Можете не сомневаться. Но вряд ли нам это что-нибудь даст. Мэри долго не была дома, она провела два года в Германии. Бог мой! — воскликнул врач, осененный новой идеей.

— Может, это какой-нибудь малый оттуда свел с ней счеты.

Пуаро отнесся к этой мысли скептически, но Лорд продолжал цепляться за нее.

— То, о чем думаете вы, — охладил его пыл Пуаро, — слишком отдает мелодрамой. Но один возможный вариант действительно есть.

— Какой же?

— В тот июньский вечер кто-то взял трубочку с морфином из чемоданчика сестры Хопкинс. Возможно, Мэри видела это.

— Она сказала бы об этом.

— Нет, нет, дорогой мой. Попробуйте рассуждать логично. Что подумал бы любой, увидев, как Элинор Карлайл, Родерик Уэлман, сестра О’Брайен или кто-то из слуг открывает чемоданчик и вынимает маленькую стеклянную трубочку? Да просто, что этот человек выполняет просьбу медсестры, которая послала его зачем-то. Мэри Джеррард могла сразу же забыть этот случай, но случайно упомянуть о нем позднее в разговоре с тем самым человеком. Сама она при этом не питала ни малейших подозрений. Но представьте себе самочувствие лица, виновного в смерти миссис Уэлман? Мэри видела, любой ценой нужно заставить ее молчать. Могу заверить вас, друг мой, что тот, кто совершил одно убийство, не задумываясь, совершит второе.

Пуаро на мгновение задумался и потом продолжал:

— Похоже, мы возвращаемся к исходной точке. Кто, вероятнее всего, мог взять морфин? Элинор Карлайл. Мы можем предположить, что она хотела гарантировать себе получение крупного наследства. Мы можем быть великодушнее и предположить, что она действовала из чувства жалости, Стремясь избавить тетку от дальнейших мучений Но так» или иначе она взяла морфин, и Мэри Джеррард видела это. Итак, мы снова приходим к пустому дому и к Элинор Карлайл, только на этот раз у нее другой мотив: спасти собственную шею от петли. Кстати, есть у этой Элинор Карлайл родственники: отец, мать, сестры, кузины?

— Нет, она сирота, — совсем одна на свете.

— Как трогательно! Защитник наверняка разыграет эту тему как по нотам. Кто же унаследует ее деньги, если она умрет?

— Не знаю, не думал об этом.

— Напрасно, — неодобрительно сказал Пуаро

— О таких вещах всегда нужно думать. Написала она завещание, например.

Питер Лорд вспыхнул и нерешительно ответил:

— Я… я не знаю.

Его неуверенность не укрылась от внимания Пуаро, который в конце концов вытянул из врача рассказ о том, как Элинор заглянула в окно коттеджа Хопкинс и как она потом смеялась над увиденным там.

Пуаро задумчиво проговорил:

— Итак, она сказала: «Вы пишете свое завещание, Мэри. Забавно, очень забавно». И вам было совершенно ясно, что происходило в ее уме. Она думала, быть может, что Мэри Джеррард недолго осталось жить…

Лорд прервал его:

— Я ведь только вообразил себе это. Точно я ничего не знаю.

— Нет, друг мой, это не просто воображение, — сказал Пуаро.

Эркюль Пуаро сидел в коттедже сестры Хопкинс. Доктор Лорд привел его сюда, представил, а потом, повинуясь взгляду Пуаро, испарился, оставив того наедине с хозяйкой. Сестра Хопкинс, сначала несколько шокированная явно иностранным видом гостя, быстро оттаивала, обрадованная возможностью поболтать. Она говорила с мрачным удовлетворением:

— Да, страшное дело. Мэри была такая прелестная девушка, красавица, настоящая кинозвезда. И при этом такая скромная, приличная, нисколько не задавалась, несмотря на все внимание, которое ей оказывали. Пуаро ловко ввернул вопрос:

— Вы имеете в виду отношение к ней миссис Уэлман? Кстати, это не казалось вам странным?

— Как знать… Может, это было, наоборот, вполне естественно. Я хочу сказать…

— Хопкинс несколько смешалась…

— Я хочу сказать, Мэри была очень мила, а старики любят видеть около себя молодые лица.

— Мисс Карлайл, я полагаю, часто приезжала навестить свою тетушку? — вставил Пуаро.

Ответ Хопкинс был напоен ядом:

— Мисс Карлайл приезжала, когда это ее устраивало.

— Вам не нравится мисс Карлайл? — невинно осведомился Пуаро.

Его собеседница буквально взорвалась:

— Надо думать! Отравительница! Бездушная убийца! За этим последовали новые похвалы по адресу Мэри.

Улучив момент, Пуаро спросил:

— В деревне у нее наверняка были поклонники?

— Были, например, Тед Бигленд, — сообщила ему сестра.

— Он здорово ухаживал за Мэри и обиделся, когда она не захотела иметь с ним дело. Представьте себе, он винил в этом меня! Можно подумать, я была не вправе давать советы неопытной девушке. Я не хотела, чтобы она продешевила.

Пуаро задал новый вопрос.

— Почему, собственно, вы принимали в ней такое участие?

— Н-не знаю…

— Хопкинс колебалась.

— В Мэри было что-то романтическое, что ли…

— А ведь она была всего-навсего дочерью привратника, не так ли?

— Да… да, конечно. Во всяком случае…

— Она колебалась, глядя на Пуаро, который, в свою очередь, смотрел на нее сочувственно и понимающе.

— Вообще-то, — проговорила наконец Хопкинс, повинуясь непреодолимому желанию посплетничать.

— Мэри не была дочерью старика Джеррарда. Он сам мне сказал. Ее отцом был один джентльмен.

Пуаро пробормотал:

— Я понимаю, а ее мать.

Собеседница вновь заколебалась и, помешкав, сообщила:

— Ее мать была горничной старой миссис Уэлман. Она вышла за Джеррарда уже после рождения Мэри.

— Как загадочно и романтично, — с приличествующим моменту выражением лица откликнулся Пуаро.

Хопкинс безмерно наслаждалась беседой.

— Не правда ли? Совершенно случайно я узнала кое-что об этом деле. По правде сказать, это сестра О’Брайен навела меня на след, но это уже другая история.

Пуаро рискнул спросить:

— Вы знаете, быть может, кто был настоящий отец Мэри Джеррард? — и получил неохотный ответ.

— Может, знаю, а может, и нет. Грехи отцов, говорят, падают на детей. Но я не из сплетниц и не скажу больше ни слова.

Пуаро счел разумным отступить и перейти к другой теме.

— Есть еще один щекотливый момент, но я уверен, что могу положиться на ваши деликатность и знание жизни.

Добродушное лицо сестры Хопкинс расплылось в самодовольной улыбке.

— Я имею в виду мистера Родерика Уэлмана. Как я слышал, он был увлечен Мэри Джеррард?

— Он был без ума от нее!

— Она поощряла его в ухаживаниях.

В ответе Хопкинс прозвучало возмущение:

— Мэри вела себя очень хорошо. Никто не мог сказать, что она завлекала его!