Чтение онлайн

Брат шагнул навстречу, беря сестру за руки. С влажными после мытья волосами, в облегающем домашнем платье, разительно отличающемся от складчатых балахонов Видящих, она очень переменилась.

– Ты такая красивая, - промолвил он. – Так приятно пахнешь розами… С тобой все в порядке?

– Да, - вздохнула девушка. – Я просто устала. Мне надо отдохнуть.

Рави проводил её в спальню. Кровать была та же самая, на которой она спала в детстве. Только тогда она казалась большой и непомерно широкой, а сейчас пришлась как раз впору. Но простыни и покрывало были свежими, в кувшине на лавке ждала своего часа чистая вода для умывания, а на окне в вазе благоухала веточка срезанных в теплице орхидей.

Дехтирель прилегла на постель, а Рави присел рядом, всё еще не выпуская руку девушки. Снизу вверх из-под ресниц она смотрела на юношу. Каким же он стал красивым! Просто с ума сойти можно! Интересно, а он сейчас подсматривал за нею, как в детстве?

Он вдруг посмотрел прямо на сестру, и по тому, как быстро тут же отвел глаза, она поняла – подсматривал, и ещё как.

– Я… могу уйти…

– Нет, останься. Побудь со мной. Мне страшно!

Слово вырвалось само, и, выпрямившись, Дехтирель обняла брата за шею, спрятав лицо у него на плече.

– Чего тебе бояться? Я с тобой, да и ты сама – волшебница!

«Волшебница, как же!» - но вслух ничего говорить не стоило. Во всяком случае, пока.

– Я боюсь Хозяйки, - призналась она.

– Нашла глупость! Вы же сестры по Ордену? Или как?

– Сестры, но она… старше! И сильнее! Ох, Рави, милый, что же мне делать?

Брат крепко обнял сестру, гладя её по спине.

– Мы что-нибудь придумаем, - пообещал он. – И я не дам тебя в обиду, так и знай!

Девушка вздохнула и прижалась теснее, закрывая глаза:

– С тобой так хорошо…

– Мне тоже… так хорошо с тобой.

– Не уходи, побудь рядом!

– Ты устала. Тебе надо прилечь!

Дехтирель кивнула и вытянулась на постели, прикрыв глаза. Ложе скрипнуло – брат пристроился рядом. Детьми они бы легли тут прекрасно, но двое взрослых случайно или нарочно крепко прижались друг к другу.

– Ты вся дрожишь…- он обнял её за плечи, привлекая к себе.

– Я боюсь, - пробормотала девушка.

– Не бойся! Все будет хорошо.

В следующий миг он ее поцеловал.

Это было так неожиданно, что Дехтирель растерялась и просто подставила губы, отдаваясь новому ощущению. Еще никто и никогда не целовал ее по-настоящему, хотя те же ученицы и послушницы порой в купальне вели себя друг с другом чересчур откровенно, используя совместное мытье как повод. Но то, что чувствовала девушка сейчас, не шло ни в какое сравнение с девичьими играми.

Выпустив, наконец, её губы, Рави не остановился и стал жадно целовать щеки, шею, плечи, видневшуюся в низком вырезе грудь.

– Тир, - шептал он между поцелуями детское прозвище, - ты такая прекрасная… о Тир! Я тебя так хочу!

Она не сопротивлялась, запустив пальцы в его волосы, вся во власти охватившей её сладкой истомы. И лишь когда брат задрал ей платье и сорочку и взгромоздился сверху, пытаясь заставить ее раздвинуть ноги, вздрогнула, пробуждаясь от сладкого дурмана:

– Нет! Пусти!

– Ты чего? – он приподнялся на локте, одной рукой обнимая ее, а другой слегка поглаживая бёдра. – Не бойся! Будет хорошо! Вот увидишь! Тебе понравится!

– Пусти, - Дехтирель шевельнулась, пытаясь выбраться из-под брата. – Мне нельзя!

– Но почему?

– Я – волшебница! Я не должна… с мужчиной! Это против правил!

Красивое лицо Рави вытянулось.

– Значит, я тебе не нравлюсь, Тир?

– Очень нравишься, Раванир, - она села на постели, взяла в ладони его лицо и поцеловала. – Очень нравишься. Но ты пойми – я волшебница. Я не должна тратить свои силы. В Обители нам рассказывали, что, деля с мужчиной ложе, Видящая делит и свой Дар. Каждый раз от него словно отделяется и пропадает в бездну малая часть. И, рано или поздно, останется такая кроха, что ее нельзя разглядеть даже силой мысли… И потом, - добавила она с шутливой улыбкой, - а что скажет твоя невеста?

– У меня нет никакой невесты!

Дехтирель невольно вздрогнула.

– Ну, твоя девушка? – она заставила себя казаться равнодушной.
– У тебя же есть подружка, возлюбленная или…

– Кроме тебя, у меня никого нет! И, наверное, теперь уже не будет! – Рави осмелел и придвинулся ближе, снова обнимая сестру. – Когда я тебя увидел там, в отцовском кабинете, меня словно молнией ударило. Ты такая необыкновенная! Я, если хочешь знать, любил тебя с самого детства, а сейчас влюбился снова, как с первого взгляда.

Подобная лесть не оставит равнодушной ни одно женское сердце. Дехтирель посмотрела на брата. Он ужасно красив! И готов принадлежать ей! Но она – волшебница, и его сестра. Разве такое возможно?

Время словно остановилось. Казалось, он уже целую вечность машет мечом, отбиваясь от противника. Только теперь вместо четырех ему противостояли сразу шестеро бойцов. Преданные, в кожаных простых нагрудниках и наручах, но без шлемов и поножей, казались братьями. Их лица сливались в одно. Он даже не был уверен, что их по-прежнему шесть, а не восемь, например. Хорошо еще, что нападали они поочередно, парами и тройками, чтобы не мешать друг другу.

Лаэмир ни секунды не стоял на месте. Он отскакивал, наступал, шарахался прочь, кувыркался – делал все, чтобы его не взяли в кольцо. Несколько раз ему удавалось вырваться, но шесть бойцов – не двое, от такого количества не вдруг убежишь. Болели плечи, начинали ныть спина и ноги. Скользящий удар пришелся в бедро, и теперь левая нога все чаще отзывалась на нагрузки короткими вспышками боли. Но это было испытание, и он должен его пройти. Старший брат рассказывал, что одной протекции недостаточно – нужно еще и выдержать, не сломаться, выстоять…

В какой-то момент Мастер Оружия ушел. Сначала он спокойно стоял под деревом, время от времени подавая реплики, а потом коротко бросил: «Продолжайте без меня!» - и оставил Преданных одних. Молодые оруженосцы, с которыми вместе Лаэмир в свое время воспитывался и проходил обучение в Школе Меча, лишь минуту и две после этого занимались, а потом чаще всего бросали оружие и валились на траву отдыхать. И лишь двое-трое помахивали мечами, вспоминая приемы. А здесь никто даже не подумал, что можно перевести дух. Наоборот, казалось, что клинки зазвенели громче и злее.