Чтение онлайн

Услышал за спиной разочарованные вздохи.

Бочонок с мёдом Полушу не удивил.

— Я помню, что вы говорили, мастер Карп, — сказал он. — И бате ваши слова передал. Только это никакая не плата. Правда. Это ж просто подарок. От дедули — вона на бочке его знак. Дедуля, небось, обрадовался, что вернётся жить в свой дом. Он давно ворчал, что стал слишком старым для работы на пасеке. Скучал по городской жизни. Вота и решил вас отблагодарить.

Пекарь смотрел на меня, не мигая, как тот доверчивый телёнок.

— Наш мёд самый лучший в Персиле! — сказал Полуша. — Так и есть: я не хвастаюсь. Спросите у кого угодно — они подтвердят мои слова. У нас даже князья его покупают; и жрецы Чистой силы. Наш старый хозяин тоже его нахваливал — он редко о чём-то так хорошо отзывался. Говорил: токмо из нашего мёда получается правильный хлеб. Вам, мастер Карп, мёд обязательно понравится!

Я ткнул бочку носком сапога.

Бочку я поставил посреди пекарни: пока не придумал, куда её деть.

— И что мне теперь с ним делать?

Этот же вопрос я повторил, когда поднялся к себе наверх. Я давно заметил, что сладкое в этом мире ели не часто. О том, что такое сахар, здесь даже и не слышали. Его заменял тот самый мёд — очень недешёвый продукт. Я, разумеется, с удовольствием попью с ним чай. Но сколько же мне придётся съесть мёда, чтобы опустошить такую здоровенную бочку?!

Профессор на мой вопрос не отреагировал — должно быть посчитал его риторическим.

Зато мне ответил кое-кто другой.

«Как это, что с ним делать?! — произнёс в моей голове скрипучий голос. — Етить тебя… позор на мою голову. Хлеб из него будешь печь, бездельник!»

— Ух ты ж, кто заговорил! — произнёс я вслух.

Уселся на кровать, завертел головой, пытаясь сообразить, где именно сейчас находилось привидение. Не заметил в комнате никакого движения. Не скользили по столу предметы, не дрожали в оконных рамах стёкла, в струях солнечных лучей преспокойно парили в воздухе пылинки.

«Профессор, я правильно понимаю: это подал голос наш призрачный старикан?»

«Всё верно, юноша», — сказал мэтр Рогов.

«Называй меня: мастер Потус! — вклинился в разговор скрипучий голос. — Я давно за тобой наблюдаю, бездельник. Ты явился в мой дом, и я сразу понял, что толка из тебя не будет! По твоей роже видно, что ты лентяй! Думаешь, если наскрёб денег, на мою пекарню, то стал настоящим пекарем?! Хрена с два! Мастер Карп, етить тебя! Ты не мастер, а желторотый юнец! И бездельник! Небось, и диплом свой тоже купил?! Барыга ты, а не кулинар! Третий день за тобой наблюдаю — только деньги гребёшь, а к тесту так и не прикоснулся!»

По спине пробежал холодок: померещилось, что со мной заговорила моя бывшая тёща. Похожие изречения, пусть и на другие темы, я слышал от неё едва ли не при каждой очной встрече. Поначалу пытался с ней спорить, что-то ей доказывал. Но вскоре убедился, что эта… женщина слышала только себя и замолкала, лишь когда оставалась в комнате одна, да и то не сразу. Общение с «любимой» тёщей в прошлой жизни хорошо закалило мою психику — после него я не отвлекался от собственных мыслей даже под вой пожарной сирены.

«А кто тебе сказал, что я пекарь? — привычно огрызнулся я, следя за тем, чтобы не перейти на оскорбления. — Я управленец. Понимаешь, старикан, что значит это слово? Печь хлеб — не моя забота: для этого есть кухонные работники. Моё дело — грамотно распределять среди подчинённых обязанности. Правильно организовать работу всего предприятия. И своевременно решать возникающие на нём (в том числе и по твоей вине!) проблемы. Я с этой работой, кажется, неплохо справляюсь: выручки моего магазина каждый день бьют рекорды».

Отломил от принесённого из пекарни каравая хлеба корку — повертел её в руке, демонстрируя невидимому собеседнику.

«И продукт моей пекарни точно не хуже, что был при тебе. Так что утрись, старик. Грядут новые времена: каждый будет заниматься своим делом. Владельцы предприятий должны будут определиться, кто они. Если пекари — печь хлеб. А вопросы управления переложить на плечи профессиональных управляющих. Управляющему же не следует совать нос на кухню: его дело — организационные вопросы. Так что ты — пережиток прошлого, старикан. Смирись с этим. И если хочешь — поплачь. Но не пудри мне мозг».

Я зубами оторвал от корки большой кусок; стал его жевать, намеренно громко чавкая.

«Ха!» — воскликнул старый пекарь.

Его крик болью отозвался в моих висках.

«Нашёл чем гордиться! — сказал мастер Потус. — Хвастается Полушиным хлебом! А кто твоего пекаря учил работать?! А? Продукт у него! Управляющий он! Я и говорю: барыга! И бездельник: за три дня палец о палец не ударил! Только о деньгах и думаешь! Етить… ну ещё о бабах. А настоящий мастер прежде всего волнуется о деле! Усёк, что я говорю, лодырь? Ты не рыночный торгаш! Твоё дело теперь — выпекать хлеб! Много хлеба! Разного! А ты что творишь, негодник? Заставляешь моего ученика печь ржаную дешёвку, да подсчитываешь барыши?»

Я пожал плечами.

Кровать подо мной заскрипела.

«Народу нужен вкусный и дешёвый продукт. Так всегда было и будет. Горожане такой и получают. От меня. И платят за него деньги. Не понимаю, что тебя в этом возмутило? Видел, какая толпа сейчас штурмует твой бывший магазин, старик? Смотри и учись, как нужно работать. Предприятие должно ориентироваться на запросы населения, чтобы приносить прибыль. Или ты выпекал хлеб просто для собственного развлечения, а не ради заработка? Вот уж никогда не поверю».

Снова откусил кусок хлебной корки. С аппетитом зачавкал. Плеснул в кружку вина. Голос призрака раздавался в моей голове. Я даже не представлял, где именно в комнате сейчас находился этот «слепок личности» — не понимал, куда смотреть. Поэтому любовался на листву деревьев за окном. Клёны в точности походили на те, что росли и в моём прошлом мире. Да и люди здесь такие же — если судить по тем аборигенам, что уже повстречались мне на пути: таким, как мои работники или этот мёртвый брюзжащий старик.