Чтение онлайн

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя аллергия на моё счастье?

— Фух… — отец выдохнул и расслабленно сел в небольшое кресло, предварительно осмотрев его пристальным взглядом. — Я уж думал, что-то серьезное.

— Сначала ты каким-то чудесным образом очутился в Вене, не без участия матушки, естественно, прямо накануне исчезновения Лизки. Потом ты появляешься в городе, и ее мгновенно вышвыривают из районного, я повторюсь — из районного, а не из фешенебельного роддома, как котенка, прямо на улицу.

— Не вижу никакой связи. Я, собственно, выкроил несколько часов только для того, чтобы…

— А я вот вижу связь, пап, — щелкнул замком в двери, не забыв вытащить ключ.

— Что за ерунда, сын? Ты, что… в заложники? Отца?

— Конечно, а как еще с тобой разговаривать? Матушка, небось, почуяла запах горелого, и свалила на моря? — из горла вырвался хрип, зарождавшийся, как смех. Но, глядя на отца, я не находил сил смеяться, потому что все мое самообладание было направлено на то, чтобы не броситься, и не размозжить его холеную морду. Как только он вошел, я прямо почувствовал, его вину. Нос щекотало, а кулаки сжались. Конечно! Кровь закипала, мчась по венам с бешеной скоростью. Виноват….

— Пап, у тебя есть шанс все рассказать, а потом его не будет. Я заберу у тебя все, что ты имеешь. Слышишь? Все твои отели, курорты и загородные дома испарятся, оставляя тонкий аромат дорогого шампанского, которого ты больше не выпьешь. Сигары, стоимостью в бюджет небольшого городка, будут для тебя непозволительной роскошью, как и дорогие тачки, что стоят в гараже твоего дома. Я, конечно, понимаю, что не смогу забрать все, что ты перевел на счета своих многочисленных молодых любовниц… Хотя. Пусть оставят себе, потому что, если ты думаешь, что они поделятся с тобой после того, как узнают, что ты остался гол, как сокол, то я очень сильно сомневаюсь. Они смоются из съемных гнездышек, унося с собой свои "трудовые накопления". Ну и, что-то мне подсказывает, что матушка тоже не задержится рядом. Все, чем ты кичишься, построено на деньги деда, а теперь все принадлежит мне. Смешно, не правда ли?

— Это не смешно! — взревел отец и рванул к запертой двери, будто проверяя, насколько серьезно я настроен. — Куда ты лезешь, щенок?

— Я хороший ученик, пап. И учителя у меня отменные. Ладно, матушка… она никогда не отличалась здравомыслием, предпочитая эмоциональность, приправленную сухим расчетом. Но ты же мужик, пап, ты опустился до разборок с молоденькой врачихой? Что она знала о тебе такого, что ты вскипел? А теперь выкладывай все, как было.

— А ничего не было! Слышишь? Ты готов разрушить семью ради какой-то безродной шавки?

— Правду, пап. Я жду.

— Тогда заставь меня говорить! Заставь? Ну? Покажи себя, мужик, — он тихо рассмеялся, чуть сбавив тон. Его голос стал удивительно спокойным, а взгляд перестал колоться искрами ярости.

— Я помогу, — мягкий голос Лизы, тихо вошедшей в кабинет, стал для меня полной неожиданностью. Она сняла явно грязный халат и отбросила его в угол кабинета, не попав при этом в корзину. Абсолютно бледное лицо было перепачкано черными разводами туши, бесцветные губы тряслись, а тонкие пальцы, сжимающие связку ключей, побелели.

Сделал шаг навстречу, чтобы прижаться к той, что еле стоит на ногах, но все равно продолжает прожигать нас своим взглядом, но Лиза выставила руку вперед, не дав приблизиться. Ее взгляд потеплел лишь на миг, карие глаза превратились в тягучий мед: теплый, ароматный и нежный. Моя Лизка силилась, как могла, чтобы сохранить стойкость. Она то и дело переводила взгляд на отца, словно я был лишним в этой битве.

— Помогу вам, но потом вы поможете мне.

Глава 14.

*****Лиза*****

Как бы мне не хотелось спрятаться, сбежать, я продолжала стоять у окна своего нового кабинета. Пальцы машинально искали на шероховатом подоконнике трещинку. Хотелось занять руки чем-то, пока мозг с болезненным скрипом открывает запертую дверь в прошлое.

— Ты уехал…

— Да, у нас был экзаменационный концерт в Праге, — прошептал Максим, подойдя чуть ближе. Его ладонь зависла над моим плечом. Я ощущала тепло и нескрываемое напряжение, ждала, что его теплая ладонь опустится, но он словно замер, погрузившись в прошлое.

— Да, точно. Прага. Я варила кофе, когда в дверь постучали….

…На пороге стояла симпатичная брюнетка, затянутая в платье-футляр на размер меньше, чем было нужно, благодаря чему её небольшая грудь выглядела довольно внушительно. Длинные волосы были аккуратно уложены волнами и заколоты на одну сторону. Тонкие руки сжимали сумочку, сверкая не по-утреннему богатыми украшениями на пальцах.

— Я могу Вам помочь?

— Да, позови Максима, — ее голос, тон, да и исказившееся выражение лица стали для меня пощечиной. Вся красота девичьего силуэта испарилась, оставив в ушах только трель противного голоса с нескрываемым презрением. Она смотрела на меня, как на домработницу. Конечно, в джинсовых шортах и простой черной майке я, и правда, выглядела, как кухарка, на ее фоне.

— А его нет. Что-нибудь передать?

— А ты, собственно, кто? — девушка сделала одолжение и опустила на меня свой взгляд.

— А ты?

— А я его невеста…

Я захлопнула дверь перед самым ее носом, как только до меня дошел смысл сказанных ею слов. Начав носиться по всей квартире в поисках своего телефона, я сбивала рамки, статуэтки, сдвигал мебель, натыкаясь ногами на острые углы.

"Вот если бы тут был Макси… Он бы со всем разобрался!"

Сознание того, что стала беспомощной без него, больно била в затылок, но я все равно бегала, перерывая все сумки и джинсы, молясь о том, чтобы не оставила его на работе.

Без него все было не так! Утро перестало пахнуть клубникой и крепким кофе, а вещи взяли привычку исчезать! Я не могла найти зарядник для телефона, не могла открыть кофеварку, а дверца в сушильном аппарате уже второй день упорно не хотела отдавать высохшее постельное белье.

Я то надевала спортивный костюм, то раздевалась почти догола. Перед глазами стоял точеный силуэт красотки, а нос до сих пор щекотало от тяжелого парфюма. Но, как бы я ни старалась успокоиться, ничего не выходило.

Я застыла посреди гостиной, осматривая рояль, заполнивший небольшое помещение почти полностью. Максим так незаметно въелся мне под кожу, что стало страшно. Он, как музыка, неслышно просочился в кровь, сердце и легкие. Без него было сложно дышать, думать и жить. А разве это нормально? Мне вдруг стало жаль саму себя, перед глазами то и дело вспыхивали картинки грязного фартука, гардероба, состоящего из удобных вещей, коробки лакированных лодочек, надежно припрятанной в глубине гардеробной, а главное — четкая картинка упущенной карьеры… Именно это сулит тем, кто предал мечту, бросив ее к ногам мужчины? Я превращусь в тетушку, в чьей сумке всегда есть носовой платок, чтобы подтирать сопли детям, мелкие деньги и любовный роман?