Чтение онлайн

– Да, нужно, чтобы взрыв произошел непосредственно в складе, задумчиво сказал Марио, словно рассуждая сам с собой.
– Если мы взорвем эту штуку здесь, то ничего кроме шума, не получится.

Перчинка не ответил. Он стоял, выпрямившись во весь рост, слегка касаясь головой низкого потолка, и, казалось, внимательно к чему-то прислушивался.

– Ну, что скажешь?
– спросил Марио.

Вместо ответа мальчик приложил палец к губам, потом присел на корточки и, наконец, протянув к Марио руку, попросил:

– Дай-ка фитиль.

– Держи, - ответил тот, подавая ему обрывок бикфордова шнура.

Шнур был не больше двух метров длины. Требовалась исключительная быстрота и ловкость, чтобы молниеносно выскочить из каморки и успеть выбежать на улицу, прежде чем произойдет взрыв и обрушится подземелье. Если, конечно, вообще что-нибудь обрушится.

– Что ты собираешься делать?
– спросил Марио, видя, что Перчинка прикидывает у люка длину шнура.

– Уходите все, - пробормотал мальчик, - я все устрою. Только спички оставьте.

– Но что ты все-таки хочешь делать?
– снова спросил встревоженный Марио.

– Хочу положить сверток прямо в склад. Там сейчас нет ни души, ответил мальчик.
– Значит, так: я забираюсь наверх, кладу сверток, зажигаю фитиль и убегаю. Даже зажечь фитиль могу уже здесь, когда спущусь. Но так наши гранаты будут прямо среди немецких снарядов, и уж наверняка все взлетит на воздух.

– Да ты что, с ума сошел?
– запротестовал Марио.
– Разве это для детей? Между прочим, ты когда-нибудь имел дело со взрывчаткой? Вот то-то! Нет уж, отправляйся-ка на улицу, а тут я сам распоряжусь. Иди к нашим, и все вместе выходите из монастыря. И ты чтобы тоже вышел, слышишь?

– Нет, я останусь здесь, - твердо возразил Перчинка.
– Как только монахи уйдут, вы свистните, чтобы я знал, что в монастыре никого нет. Я сразу же лезу наверх, потом зажигаю фитиль и убегаю. Подумай только, разве ты можешь быстро пролезть по этой трубе? Да и бегаю я быстрей тебя. Нет, тебе не спастись!

Марио колебался.

– Ничего, не беспокойся, - засмеялся Перчинка.
– Все будет в порядке. Знаешь, сколько раз я туда лазил? Сам небось видел, как монах-то разозлился! Ну и добра же у них там было! Что твоей душе угодно. А я, конечно, не терялся!..

Несмотря на серьезность положения, Марио, слушая мальчугана, не мог сдержать улыбку.

– Иди, иди вниз, - повторял Перчинка, и его хрипловатый голосок дрожал от нетерпения.
– Я все устрою. Ты не волнуйся, я знаю, что делаю. Да, вот что! Как только выйдете, сразу же прячьтесь за стену. А то вас увидят.

– Ладно, - вздохнул Марио.

В самом деле, вряд ли он сможет быстро пролезть через этот узкий проход. Но, с другой стороны, просто страшно подумать, какому огромному риску подвергнется мальчик. Что если немцы оставляют в кладовке часового? Это значило бы, что мальчишку пристрелят раньше, чем он успеет вылезти из люка! Да и шнур чертовски мал. А доставать новый уже некогда. Он снова вздохнул, все еще не решаясь дать согласие.

– Скорее, Марио, - торопил Перчинка.
– А то как нагрянут, и...

В этот момент оба услышали какую-то возню в жилой части монастыря. Марио наконец решился. Махнув рукой, он исчез в темном отверстии прохода. Перчинка остался в убежище. Он неподвижно стоял в темноте, не спуская глаз с того места в потолке, где должен был находиться люк, сжимая в одной руке спички, а в другой перевязанный веревкой пакет с гранатами.

Миновав узкий проход, Марио присоединился к своим товарищам, которые молча ждали в коридоре.

– Остался Перчинка, - сразу же сообщил Марио.
– Он хочет проникнуть непосредственно в немецкий склад. Только он один и сможет быстро пролезть через эту трубу. Как только мы ему свистнем, он запалит шнур.

– Ох, оставит он там свою шкуру!
– тихо пробормотал комиссар.

Марио покачал головой.

– Другого выхода нет, - сказал он глухим голосом.
– А Перчинка уверен, что выберется.

– Так-то оно так, - снова заметил комиссар, - но ведь это же всего-навсего ребенок.

Как видно, в эту минуту он вспомнил о своих сыновьях.

– Идемте к выходу, нужно посмотреть, когда пройдут монахи, - неожиданно вмешался Чиро, И его маленькая круглая физиономия побледнела от волнения. А я вернусь и предупрежу Перчинку.

– Ладно, - согласился Марио, - но запомни: свистнешь и сейчас же назад. Никаких глупостей, понял? Мы должны победить. А если нас всех перебьют, от этого не будет никакой пользы.

Осторожно выбравшись на освещенную луной площадку перед входом в развалины, они незаметно, по одному, перебрались за невысокую каменную стену, возвышавшуюся неподалеку от дверей монастыря. Только Чиро остался у входа и, притаившись в кустах, ждал, готовый броситься вниз, едва монахи покажутся на площади.

Далеко на колокольне Сан-Гаэтано часы пробили двенадцать ударов. Наступила полночь. Из монастыря донеслось несколько коротких приказаний. Немцы готовились к нападению на подземелье.

– Пусть только попадется мне в руки этот проклятый дон Мими, - бормотал себе под нос комиссар.
– Пусть только попадется! Я его живым съем, ей-богу!..

Вдруг он замолчал. Через площадь к лестницам, ведущим на улицу Фория, скользнула черная тень. За ней так же неслышно мелькнули еще три фигуры.

– Бегите!
– высовываясь из-за стены, громким шепотом крикнул монахам Марио.
– Не теряйте времени!

Чиро тоже увидел черные фигуры. Сделав знак своим друзьям, скрывавшимся за стеной, он юркнул в подземелье.

Перчинка терпеливо дожидался сигнала. Он напряженно прислушивался, но ничего не слышал, кроме громких ударов собственного сердца. А возня наверху становилось все громче. Черт возьми! Что, если немцы вломятся в подземелье раньше, чем Марио и его друзья успеют уйти? Проклятые монахи! Это, конечно, верно, что они - правда, не подозревая об этом - долгое время кормили его, поэтому он не мог допустить, чтобы они погибли вместе с немцами, но... Словом, Перчинка от всей души желал им провалиться сквозь землю.

ОТСУТСТВУЮТ СТРАНИЦЫ 145-146

какой изголодавшийся человек уплетал бы, вероятно, сочный ломоть ветчины.

В следующее мгновение Перчинка уже вползал в узкое отверстие прохода. Все звуки, наполнявшие казарму, сразу стали далекими и смолкли. Мальчик быстро прополз по трубе, выскочил наружу и в два прыжка перелетел почти на середину подземелья. Здесь он снова на секунду остановился. Прямо перед ним, еле различимая в темноте, виднелась лестница, заросшая кустиками бурьяна. Он огляделся вокруг, словно навеки прощаясь со старым другом. Прощайте, древние стены, заплесневелые, мокрые, но такие родные! Пригнувшись, он что есть духу бросился наверх и через несколько секунд уже был на залитой луной площадке перед входом в монастырь.