Чтение онлайн

Ребята под командованием военных смогли построить настоящую крепость и сделать хотя бы здесь, под землей, жизнь легче. Со временем, все на станции стали друзьями. Даже военные не воспринимались как военные, а как соседи, а устав выполнялся только на вылазках и заданиях. Бойцы тоже не отставали и общались как на гражданке, потому что они банально устали от военщины.

На самом деле армейцы больше всего опасались, что среди людей начнёт развиваться клаустрофобия от постоянного нахождения под землёй среди одних и тех же стен, но всё было не так уж страшно, потому что на это жаловались только дети, и то они позже привыкли к замкнутым пространствам. Остальные не жаловались на это и за 5 лет привыкли к такому месту жительства, т.к. понимали, что альтернативу пока не нашли и найти не получится.

Также пытались выйти на связь с помощью военной антенны у больницы, которая уцелела. И за всё время получилось установить контакт только с Воронежем и Саратовом, другие молчали или же сигнал не доходил. Выжившие этих городов говорили, что пока не могут выбраться из города из-за очень высокого фона, да и вокруг всё было разрушено, что ещё сильнее мешало найти выход.

Родилась надежда и у москвичей, несмотря на то, что фон был сумасшедший с наружи.

Но времени, чтобы расслабиться не оказалось, т.к. с выжившими из других городов спустя неделю после первого контакта больше не получалось выйти на связь. Майор предположил, что их дожрала радиация, после чего он организовал и проконсультировал ребят на технику и инженерию, чтобы все вместе смогли как можно лучше укрепить и обезопасить их бункер. Через неделю после консультирования (это была уже середина сентября) бункер был полностью защищён от каких-либо отверстий, через которые могла просочиться радиация, и сделана хорошая система очистки воздуха.

Несмотря на это, в рядах не пропадала надежда на спад уровня радиации. Все стали просто жить и ждать развития дальнейших событий.

***

– Юрий Антонович… Ой! Товарищ майор!

– Да хватит тебе Петь. Что такое?

– Вот, – он вывел вперед себя беглецов, – поймали на выходе из ворот. Опять бежать пытались. Я считаю, что нужно заварить решетку вентиляции, – сказал он равнодушно.

– Никита, Ваня и Андрей, – прохрапел тот и вздохнул, – опять? Петь иди. Я побеседую с нашими беглецами, и да, сегодня, скажи всем: Общий сбор в 00:30. Нужно обсудить кое-что важное.

– Есть!

– Иди.

Он развернулся и вышел, прикрыв дверь. Петька не беспокоился на счет детей, так как знал, что Юрий Антонович не будет их бить или кричать. За пять лет он так сдружился с майором ГО, что знал его как отца. Юрий Антонович был тридцати пяти летним майором Гражданской обороны города Москвы, знал свое дело, четко выполнял указания, умело продумывал планы для разных ситуаций и влиял на людей психологически. Он не был харизматичным, наоборот, он был спокойным, говорил коротко, смотрел при разговоре в глаза собеседнику. Именно это спокойствие на лице и в голосе воздействовали на всех психически. Создавалось ощущение, что для него ничего не произошло, как будто все и должно быть так, как случилось. У детей при разговоре об инструкциях шли мурашки, что одобряли многие взрослые.

Однако те, кто знакомился с ним поближе, знали четко, что этот человек добрый и любящий всех близких, он просто выполняет инструкции, для того, чтобы выжить, и чтобы выжили другие. Как человек, Юрий Антонович был общительный, он не говорил на эмоциях, как многие (у Пети шла ассоциация с Сеней, когда говорили об эмоциональном человеке), он сначала выслушивал весь монолог собеседника, потом говорил сам. Образование у этого человека было на высоте: он мог спокойно рассказать о механике и электротехнике, знал биологию и органическую химию, мог прекрасно поговорить на литературные или философские темы. Иными словами – с ним скучно не было.

***

– Ну че там?

– Да ни че. Опять обезьянки побежали.

– Нарвутся они.

– Ага. Офицерской бляшкой от ремня ой как больно!

– Паштет!

– А? – отозвалось из арсенала.

– Хорош, чистить автомат! Он и так сверкает у тя! Мы за все время только пять выстрелов сделали.

– А я хочу еще отполировать.

– Ну твое дело.

– Вот блин, казалось-бы отдыхай, никуда не бегай, ничего не делай, но нет! Отполировать надо! –прохрипел любитель кого-либо разыграть одноглазый Дима, которого все звали Флинт. Глаз тот потерял в аварии на машине, и на момент ядерного удара он проходил последнюю процедуру лечения, что никак не повлияло на его будущее. Целится и стрелять ему уже не мешало отсутствие левого глаза, т.к. он быстро привык к этому, хотя по началу были проблемы с адаптацией. С кличкой Флинт он быстро сошёлся. Пацан был оптимистичным и старался улыбаться как можно чаще, показывая всем, что он, одноглазый, счастливый, и что другим надо брать с него пример: – Вот, казалось-бы: ляг, найди удобную позу раскинь руки и получай удовольствие, – проговорил он с мечтающей интонацией, будто он в Нирвану попал.

– Поддерживаю! – крикнул со второго яруса главный человек «сначала делай, потом думай» -Кирилл.

– Не, знаешь, у него в голове походу команда все время работает: «Чтобы сияло как в Эрмитаже!» – отозвался Иван с другой кровати. Этот товарищ не был каким-то выделяющимся пацаном, он был простым человеком, который старался шутить по делу, и чем-то был похож на Ярослава.

– Да, да! Стёпачкин! Пол в туалете должен сиять как шахматная доска! – резко крикнул главный пофигист клуба – Алексей, или как его все звали Лёха.

– Хе! Я представляю, как он потом будет нести его как ледяную статую, чтоб не запачкать.

– Ага! Паш, а ты из него вообще стрелять то будешь?

– Будем надеяться, – подошел Ярик, – что стрелять не придется, – с этими словами он сел на кровать.

Те замолчали.

– Миш.

– Ау, – отозвался тот с кухни.

– Иди сюда. Без музыки скучно.

– Ща иду! Успеем ещё!

На дальней кровати чуть-чуть поёрзал скромный Андрей, которого все звали Скромник. Остальные ребята сидели на кроватях в казарме с бежевыми стенами, которая предполагалась для контрактников, но контрактников не завезли. Теперь здесь живут те ребята, большинство которых школу не закончило. За пять лет они научились обращаться с оружием, ухаживать за ним, шить, разводить костер на пустом месте и все необходимые навыки на разные случаи жизни. Главный устроил им курсы молодого бойца, которые прошел каждый из подростков, так как выхода не было. «Иначе не выжить», – говорил майор.

В помещение вошел Петька.

– Петь! Ну че опять воспитывать лезешь? – сразу сказал Дима.

– Да достали они. Все время лезут туда, куда не нужно, – хмуро ответил тот.

– Петь, – одновременно сказали Серёга и Ярослав и посмотрели на него с небольшой усмешкой.

– Блин, не напоминайте, – закатал тот глаза.

– Да, да! Небоскреб! – завопили Санек, или как его все называли Шурик.

Шурик был самым старшим из всей кампании, но он не претендовал на роль лидера, даже наоборот – не хотел этого от слова «совсем».

В их маленьком обществе не было каких-то серьёзных конфликтов. Не было таких людей, которые пытались показать, что они сильнее. Все держались друг за друга и поддерживали остальных жителей. Такая дружба была закреплена тем, что все осознавали, что по-другому никак.

– Достали, – тихо прорычал Петька.

– Ладно, ладно, – успокоил тот.

– Петрух, – обратился к нему Серёга, – может хватит вот этой серьёзности? Почти пять лет прошло.

– Отвянь, – он сел на кровать.

– Надо посмотреть на жизнь по-новому, – пытался Серый.

Петька промолчал.

– Слушай, пора перестать жить прошлым.

– Тебе в****** что ли?! – рявкнул на него тот.

Ярый повернулся к кухне, понимая, что скоро это дойдёт до драки, за которую все получат выговор, а зачинщики опять будут долго ходить с чёрными лицами, и крикнул:

– Маэстро, музыку!

– Сейчас, лечу! – послышалось из кухни.

Мишка был по национальности казахом, и он единственный умел играть на гитаре. Из-за этого его друзья называли «Свой Цой». Мишка знал самые известные песни Кино, ДДТ и Сплина. Часто он выступал на само-организованных концертах и был местной муз-звездой.