Чтение онлайн

– Филин сдутый, - расстроено пробормотал он.

Промозглый питерский ветер показался ему особенно мерзким. Такие ветра гуляют у подножия горних небес, заставляя оставлять всё земное земле. Похоже, один из них ускользнул и поселился на изрезанных морем берегах Финского залива. За несколько минут хода до автостоянки он выдул из Дениса и мысли, и чувства - осталось лишь желание побыстрее добраться до тепла. Но стоило завести машину и немного отогреться, как земное вернулось: сердце испуганно замерло в предчувствии чего-то необратимого и напиталось неприятной тоскливой мутью. Преодолевая внутреннее сопротивление, Денис вставил информационный блок из фонарика в телефон и посмотрел на вспыхнувший экран. С фотографии на него смотрела жена. Понадобилась целая вечность, странным образом уместившаяся в минуту, чтобы осознать это...

2

Маньяка с приветом задержали в самом нищем и захудалом углу мира - в Сомали. Десяток непризнанных государств, ведущих бесконечную и бессмысленную войну, превратили страну в наиболее опасное место планеты. Разбойники, пираты, нищета, суеверия, колдуны, голод, болезни - если есть земное отражение ада, то находится оно в Сомали. Но хотя смерть и её эмиссары в человеческом облике свободно бродят по землям Африканского рога, гражданская власть там всё равно существует. В сети даже появился ролик с задержанием маньяка: высокий нескладный человек с длинными седыми волосами в окружении пяти чернокожих полицейских. Его вели по разбитой улице с вывороченными камнями и горами мусора, сваленного у стен жилых домов. Ролик был коротким - две минуты пятнадцать секунд. Один раз маньяк повернул голову и посмотрел прямо в камеру.

3

Когда Аня проснулась, муж сидел на кухне - тихий и задумчивый. Рядом стояла бутылка вина, но отпито было совсем немного.

– Нам надо поговорить, - слегка охрипшим голосом сказал он.

Дылда промолчала.

– Присядь, пожалуйста.

– Не о чем нам разговаривать, - отрезала она, доставая из холодильника кастрюлю со вчерашним бульоном.

– Тебе нужно уехать из города - срочно, сегодня.

– Ты спятил? Сегодня Новый год!

– Я не спятил, - Денис отвёл взгляд.
– Я... задолжал крупную сумму. Два миллиона проиграл. В карты.

Некоторое время Дылда смотрела на мужа, держа кастрюлю в руках перед собой - словно забыла о ней от неожиданной новости. Затем как-то обреченно поставила суп на плиту и прикрыла глаза рукой.

– Господи, - пробормотала она, - чувствовала же я...

Но почти сразу выпрямилась и спросила тоном, в котором уже был ответ:

– Ты собираешься всю жизнь прятаться? Я никуда не еду. Ты должен пойти к адвокату и проконсультироваться, насколько законна эта карточная игра. А если дойдёт до угроз - заявить в полицию.

И никаких возражений слушать не пожелала. Лишь уходя, сказала нормальным голосом, успевшим позабыться в череде бесконечных ссор:

– Поешь. Голодным ничего не придумаешь.

Дылда работала в мебельном цехе небольшой фирмы - руководила сборщиками, которые время от времени с удовольствием прикладывались к бутылке. Производственное помещение арендовали на окраине, и Ане приходилось целый день мотаться из цеха в офис, из офиса - к заказчику, от заказчика - к поставщикам, от поставщиков - обратно в цех. Без машины - никак, но служебная легковушка сломалась несколько дней назад, а свой кроссовер Денис давал жене неохотно. Особенно обидно было за вчерашний день, когда ей нужно было съездить на обследование в больницу. Сегодня она просто взяла ключи с книжной полки и ушла, не спрашивая разрешения.

Утренний разговор выбил Дылду из колеи: она чувствовала фальшь в словах мужа и не поверила ему. Но не могла придумать причину, по которой Денис выдумал карточный долг. Однако вскоре он позвонил и осведомился, всё ли в порядке и долго ли она будет на работе - 31 декабря всё-таки.

Ближе к полудню, когда Аня уже отпустила работников, на машине сработала сигнализация. Дылда посмотрела сквозь окно, украшенное бумажными снежинками и разноцветной мишурой, во двор: кроссовер стоял в двадцати шагах от ворот цеха. Показалось, что позади машины качнулась ветка, и Аня стремительно выбежала на улицу. Ей навстречу шагнула фигура в крутке с накинутым капюшоном, вскинула руку с баллончиком и в лицо Ани, по-змеиному шипя, ударила пахучая аэрозольная струя.

– Что за...- произнесла Дылда и потеряла сознание.

Сознание вернулось вместе с головной болью.

Прийдя в себя, Аня не сразу сообразила, где находится и что происходит. Потом вспомнилась "сигналка", фигура в капюшоне, баллончик с усыпляющим газом... Пленницу везли с завязанными глазами на заднем сиденье машины и, судя по тряске, дорога не была асфальтирована. Она попробовала пошевелиться, но лишь неуклюже заерзала - ремни не давали свободы. Казалось, прошла половина дня - хотя на самом деле чуть больше часа - когда автомобиль, затормозил и остановился. Видимо, водитель был один: он заглушил двигатель, открыл дверь и выбрался из машины. Дылда отчаянно заерзала, пытаясь сорвать с головы закрывавшую глаза повязку. Вернулся водитель через несколько минут. Открыл дверь, отстегнул ремни безопасности, развязал руки и едва увернулся от пинка по коленной чашечке. Аня стремительно выбралась из машины, на ходу срывая повязку. Развернулась к похитителю и застыла на месте: перед ней стоял Денис.

Вечностью позже, когда закат уплыл за равнодушные к людским делам сосны, супруги сидели в деревенском доме. Затерянный на топографических планах, спрятавшийся в сосновом бору дом тонул в разросшемся подлеске и сугробах. Денис растопил печь и готовил ужин: резал хлеб и огурцы да варил магазинные пельмени в отмытой от грязи кастрюльке. Под его глазом наливался тёмными соками фингал: оправившись от изумления, Аня первым делом съездила по физиономии мужа.

– Заранее готовился, - неприязненно сказала Дылда, наблюдая за приготовлением ужина.
– Утром всё равно уйду. Пешком пойду, если ключи не отдашь.

Денис пожал плечами:

– До ближайшей деревни - пятьдесят километров. Дорогу для рыбаков чистят - тут рядом есть, но под Новый год они сюда не поедут.

– А ты не пугай! Куда ты меня завёз?

Денис отставил кастрюльку в сторону и пододвинул на раскалённый круг чайник, украшенный разноцветными птицами. Птицы выцвели от времени, потемнели, а местами и вовсе отшелушились до металлической основы. Большой синий петух смотрел ржавым глазом прямо на Аню.

– Название деревушки тебе ничего не скажет, - спокойно ответил муж.
– Последний житель её исчез и уже никогда не вернётся. Впрочем, и деревни давно нет, только кладбище осталось...

– Брешешь ты насчёт бандитов, - Дылда пытливо посмотрела на мужа.
– Если это попытка исправить отношения, Динька, давай лучше сразу вернёмся.

Из ржавого глаза петуха тонкой струйкой заклубился пар.

– Брешу, - легко согласился похититель, заваривая чай.
– Давай сначала поедим, а все беседы потом. У нас сегодня будет самый фантастический Новый год. И, возможно, самый печальный.

Сумерки выползали из-под кустов, из-под деревьев, из-под крестов и оградок заброшенного кладбища и крались по снегу к человеческому жилью, не оставляя следов. Но над ними висело чистое небо, темнеющее благородно и с достоинством. И в этой благородной небесной тьме медленно разгорались серебряные и золотые звёзды. Серебряные - совсем маленькие, далекие, пульсирующие. Золотые - ближние, яркие.

– Я похищаю людей, - буднично сообщил Денис.

– И что же ты с ними делаешь?
– недоверчиво спросила жена.