Чтение онлайн

Из-за угла, явно поджидая нас, вышел он. Яромир Медведев. А по бокам, как два верных, но не слишком умных пса, — его дружки. На их лицах были написаны самодовольство и предвкушение. Они не просто встретились нам. Они устроили засаду.

Вокруг нас мгновенно образовался вакуум. Шумная, суетливая толпа замерла, а затем начала с любопытством сдвигаться, формируя кольцо. Люди отступали на безопасное расстояние, чтобы ничего не пропустить. Это была не просто встреча. Это был публичный акт. Спектакль, в котором мне была отведена роль жертвы.

Яромир хотел сломать меня морально ещё до выхода на ристалище. Он хотел увидеть в моих глазах страх, хотел насладиться моим унижением. Он начал свою «психологическую атаку», и я с холодным интересом учёного наблюдал за этим представлением, основанным на докладе его недалёких лазутчиков.

— Смотрите-ка, какие люди! — начал он громко, играя на публику. — Волконский! Решил проветриться перед смертью? Бледный какой. Ночи не спал, всё о своей горькой доле думал, поди?

Он сделал шаг ближе, и я почувствовал идущий от него запах дорогого вина и сытой уверенности.

— И в этом ты собираешься явиться на Испытание? — он с презрением оглядел мою простую кожаную куртку и потёртые штаны. — Мой конюх и то одевается лучше. Хотя, — он сделал паузу, наслаждаясь эффектом, — для похорон сойдёт.

Толпа вокруг одобрительно, хоть и нервно, засмеялась.

Яромир, видя, что я молчу, перешёл к главному. К своему главному заблуждению.

— Мне тут мои люди донесли, что ты у себя во дворе палкой кривой машешь, — он ухмыльнулся. — Это и есть твоё секретное оружие? Решил меня щекоткой одолеть? Я твой ржавый гвоздь переломлю одним мизинцем, клянусь бородой моего деда!

Он сделал ещё один шаг вперёд, вторгаясь в моё личное пространство, нависая надо мной. Он пытался подавить меня физически, своим ростом, своей массой, своей животной силой. Он ждал, что я съёжусь, побледнею, может, даже начну лепетать оправдания.

Я не сделал ничего из того, что он ожидал. Я не съёжился. Не побледнел. Не разозлился. Просто стоял и смотрел на него. Спокойным, чуть усталым, почти скучающим взглядом.

Пока Яромир изрыгал свой набор стандартных оскорблений, мой мозг работал с холодной, отстранённой точностью.

«Так, начинается демонстрация угрозы. Основана на заведомо ложных разведданных. Уровень агрессии — высокий. Цель — вызвать эмоциональный отклик, страх. Анализ системы „Яромир“: предсказуема, нестабильна, подвержена влиянию эмоций. Действует по примитивному алгоритму „давление-унижение“».

Когда Яромир упомянул гнутый меч, я едва сдержал улыбку.

«Отлично. Дезинформационная кампания прошла успешно. Противник не имеет данных о реальном тактико-техническом оснащении. Его уверенность базируется на ложной предпосылке. Это фундаментальная уязвимость в его стратегии. Он будет атаковать не меня, а призрак, который я сам для него создал».

Яромир, не добившись реакции, начал выходить из себя.

— Что молчишь, волчонок? Язык проглотил от страха? — прорычал он.

Я выдержал паузу. А затем наконец ответил. Мой голос был тихим, ровным и абсолютно лишённым эмоций.

— Я берегу силы, боярич. Советую и вам делать то же самое.

Это спокойствие, эта ледяная, почти оскорбительная логика — было единственным, к чему Яромир не был готов. Он ожидал слёз, страха, гнева. А получил… вежливый совет. Это его обескуражило и вывело из себя. Его агрессия, его тщательно разыгранный спектакль, повисли в воздухе, став нелепыми и бессмысленными на фоне моего спокойствия.

— Ты… ты смеешь мне советовать, щенок?! — взревел он, его лицо налилось кровью. Он полностью потерял самообладание.

Он шагнул вперёд и схватил меня за ворот моей простой рубахи. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствовал его горячее, пахнущее вином дыхание.

Я не сопротивлялся и не пытался вырваться. Сделал то, чего он ожидал меньше всего. Я медленно опустил взгляд на его большую, сильную руку, сжимающую мой ворот. Затем так же медленно поднял глаза и посмотрел прямо в его глаза. В моём взгляде не было страха. В нём была смесь лёгкой жалости и холодного интереса исследователя, наблюдающего за реакцией подопытного. И я произнёс последнюю, тихую фразу:

— Вы нервничаете, боярич.

Это был психологический нокаут.

Обвинение в нервозности, брошенное в лицо самому уверенному в себе парню в округе, стало последней каплей. Это было настолько абсурдно, настолько не вписывалось в его картину мира, что Яромир окончательно сорвался.

Он с силой толкнул меня назад так, что я едва устоял на ногах. Пробормотал какое-то бессвязное проклятие, что-то вроде «ты у меня умоешься кровью». И, понимая, что выставил себя полным идиотом на глазах у всей улицы, резко развернулся и почти бегом пошёл прочь. Его дружки, растерянно переглянувшись, поспешили за ним.

Я спокойно оправил ворот рубахи. Толпа в недоумении перешёптывалась. Они только что видели, как могучий Яромир Медведев, их фаворит, по сути, сбежал от словесной дуэли с худым, бледным юношей. Я одержал полную и безоговорочную психологическую победу.

«Психологическая атака отражена, — подвёл я итог. — Эмоциональная нестабильность противника подтверждена как ключевая уязвимость. Все системы в норме. Готовность к завтрашнему дню — стопроцентная».

Финальная битва умов перед битвой стали была окончена. И её результат был предрешён не в пользу Яромира.

**Друзья, если понравилась книга поддержите автора лайком, комментарием и подпиской. Это помогает книге продвигаться. С огромным уважением, Александр Колючий.

Вечер перед Испытанием был тяжёлым. Воздух в нашей убогой комнатушке на постоялом дворе, казалось, сгустился, стал плотным и давящим. За стеной пьяно горланили постояльцы, но в нашей комнате царила тишина, которая была громче любого крика. Тихон сидел в углу и, перебирая в руках самодельные деревянные чётки, беззвучно шептал молитвы. Его лицо было серым от страха.

Я же пытался медитировать. Не в том мистическом смысле, в котором это понимают здесь. Я практиковал то, чему меня учили на курсах по управлению стрессом в прошлой жизни. Ровное дыхание. Очищение разума от лишних мыслей, от «информационного шума». Мне нужно было подойти к завтрашнему дню с холодной, ясной головой.

Мою инженерную нирвану прервал громкий, властный стук в дверь. Это был не слуга трактирщика. Этот стук принадлежал человеку, привыкшему, что ему открывают немедленно.

Тихон вздрогнул и испуганно посмотрел на меня. Я кивнул. Он, крестясь, подошёл и приоткрыл дверь.