Чтение онлайн

Тяжёлая техника — грозная сил на открытых пространствах города, в лесу тотчас потеряла большую часть своего преимущества. Манёвренность тяжёлых броневиков упала до нуля — БМП и БТРы протискивались между стволами деревьев, словно неуклюжие бегемоты. Они цепляли бронёй низко висящие ветви и скребли бортами о шершавую кору. Механики выжимали из своих машин всё, на что они были способны, ювелирно огибая поваленные стволы и широкие, затянутые ряской воронки, происхождение которых было абсолютно непонятно.

Разведчики и мотострелки рассыпались по обе стороны от медленно ползущей колонны. Они двигались широкой разреженной цепью, постоянно осматривая периметр и контролируя сектора. Атмосфера была гнетущей, а тишина —неестественной, и это всё только прибавляло нервозности. Не пели птицы, не стрекотали насекомые — слышен был только хруст сухих веток под берцами да монотонный гул моторов.

— Барон, я Казанова. Связь снова начинает плыть, — в гарнитуре раздался искажённый голос. — Помехи усиливаются с каждым метром. Какая-то херня Эфир напрочь забит какой-то хернёй. Лешего уже плохо слышно, одни провалы.

Казанова догнал старлея, остановился и с досадой пнул ногой поросший мхом корень. Выпустив злость, он начал возиться со своей рацией, пытаясь отстроить частоту, но по дисплею прыгали лишь хаотичные символы.

— Чтоб я сдох, командир. Что за глушилка такая? Это совсем не похоже на обычный РЭБ. Похоже на то, будто сам воздух вибрирует. У меня даже кварцевые часы на руке встали.

Казанова обвёл взглядом своих бойцов. Лица у всех были напряжённые, осунувшиеся. Даже в глазах у самых матёрых ветеранов сейчас читалась плохо скрываемая тревога. Как ни крути, солдаты привыкли воевать с людьми. С врагом, который мыслит так же, как они и подчиняется тем же законам физики и биологии. В сложившейся же ситуации всё было неправильно, и даже сама природа, казалось, была на стороне противника.

— Снизить скорость до минимума, — Корнев передал приказ по цепочке. — Группы по три человека, веером, на сто метров в обе стороны от колонны.

Приказ был выполнен без промедления. От основной группы отделились небольшие дозоры и бесшумно растворились в зелёной мгле. Бойцы шли уже около часа, углубившись в лес километра на два. И чем дальше армейцы продвигались, тем более странным и зловещим становился окружающий пейзаж.

— Командир, глянь сюда, — тихо позвал Гвоздь, указывая стволом пулемёта на землю.

На влажном мху, прямо поперёк их пути, широкой полосой был насыпан какой-то белый порошок, похожий на соль или на известь. Белая линия уходила в обе стороны, теряясь в густых зарослях папоротника.

— Растяжка? — высказал своё предположение Кабан и нервно сглотнул.

— Не похоже, — Леший, уже вернувшийся со своей группой из головного дозора, подошёл ближе, присел на корточки, осторожно зачерпнул щепотку порошка на кончик ножа и понюхал. — Это не химия. Похоже на костную муку. Только очень мелкого помола.

Вытерев лезвие ножа о штанину, Леший поднялся.

— Это граница. Таким образом ушастые пометили свою территорию. И я бы никому не советовал наступать на эту чёртову линию. Чуйка у меня, командир, хреновая.

Внезапно впереди, метрах в пятидесяти от тройки Лешего, раздался короткий пронзительный визг, и тут же оборвался. Это кричал не человек — это был предсмертный вопль какого-то крупного животного.

Все мгновенно замерли, вскинув оружие. Группа Лешего тут же рассыпалась в разные стороны, занимая позиции за деревьями. Через несколько секунд из кустов, ломая своим огромным телом ветки, вывалился лось. Огромный сохатый, который мог бы стать гордостью любого охотника. Но сейчас это был не царь леса, а агонизирующее существо. Его бок был заморожен и покрыт толстой коркой льда, из которой торчали обломки стрел. Животное сделало ещё пару шагов, его ноги подкосились, и рогатый великан с глухим стуком упал на землю, судорожно подёргивая конечностями.

— Мать твою… — прошептал кто-то из мотострелков. — Что они с ним сделали?

— Тренировались на бедняге, — мрачно ответил Корнев. — Отрабатывали свои фокусы со льдом.

Стало окончательно ясно: они вошли на территорию, где законы привычного мира больше не действовали. Теперь это была земля ушастых, охотничьи угодья.

— Командир, впереди, метрах в двухстах баррикады. — в наушнике раздался тихий голос Лешего.

Корнев жестом приказал всем остановиться, а сам медленно подполз к позиции Лешего. Взводный лежал за толстым поваленным деревом, не отрывая глаз от бинокля. Барон последовал его примеру и приложил к глазам свой.

Поперёк широкой просеки, по которой они двигались, была возведена баррикада. Но это сооружение вовсе не было обычным армейским заграждением из мешков с песком и бетонных блоков. Завал был сделан из заточенных с обеих сторон стволов деревьев, которые были переплетены между собой светящейся синим светом, колючей лозой. Между кольями были натянуты какие-то нити, едва различимые в полумраке. Странные нити тоже слабо фосфоресцировали.

А на самой баррикаде, на специально построенных вышках, сидели часовые. Четыре толкиниста в своих лёгких доспехах, с луками в руках. Ушастые не двигались и сидели неподвижно, как изваяния, сливаясь с окружающим лесом.

— Там дальше, за этим завалом, ушастые ублюдки соорудили ещё две таких же линии, — прошептал Леший. — И блиндажи вырыли на возвышениях. Целый укрепрайон, мать его. Шустрые, однако, мальчишки, явно хотят здесь надолго остаться.

Корнев опустил бинокль. Ситуация была хуже некуда. Штурмовать такую оборону в лоб, находясь в лесу без поддержки артиллерии и с ненадёжной связью — это чистое самоубийство. Бронетехника в таких условиях была практически бесполезна — ушастые запросто сожгут все машины, обойдя с флангов. Старлей уже хотел было отдать приказ на отход, чтобы перегруппироваться и запросить хотя бы миномётный обстрел, но было поздно.

Совсем рядом от них, справа, на верхушке высокой ели раздался тихий, мелодичный звук, словно кто-то там, забравшись на самый верх дерева, провёл пальцем по хрустальному бокалу. Один раз. И тут же такой же звук раздался слева.

— Всё, приехали, командир. — спокойно сказал Леший.

И в тот же миг тишину разорвал леденящий душу многоголосый вой. Он шёл со всех сторон и, отражаясь от стволов деревьев, создавал жуткое, объёмное эхо.

— Вспышка! — заорал кто-то из мотострелков, но было уже поздно.

С крон вековых сосен, из густых зарослей орешника, буквально из-за каждого дерева ударили десятки, если не сотни светящихся ледяных копий. В армейцев летели идеально ровные ледяные снаряды, которые пульсировали мертвенно-голубым светом, летевшие с высокой скоростью.

Первый залп пришёлся по головным машинам колонны. Лёд врезался в сталь не с глухим стуком, а с пронзительным звоном, похожим на треск лопающегося стекла. Металл в точке попадания не прогнулся, а мгновенно стал хрупким и покрылся густой сетью трещин, как закалённое стекло, по которому ударили молотком.