Чтение онлайн

Ланцет снова внезапно будто материализовался из рассеивающегося дыма. Он был похож на тощего, перемазанного сажей упыря. Медик опустился на колени рядом с Кабаном и буквально за секунду распорол изогнутыми ножницами куртку десантника.

— Держи! Держи его, кому сказал! — рявкнул медик Корневу.

Кабан застонал, его глаза закатились. Из рваной раны толчками выплёскивалась тёмная кровь. Слава всем богам, клинок прошел вскользь и каким-то чудом не зацепил артерию, но зато ливер он распорол знатно.

— Жить будет, Рязань недорезанная? — глухо спросил Барон, помогая зафиксировать бьющегося в болевом шоке бойца.

— Если до операционной дотянет, то будет, — Ланцет работал с пугающей скоростью, запихивая в рану гемостатическую губку. — У меня тут половина мотострелков в очередь к праотцам. Эти ледяные стрелы… Командир, это лютый пи… Ткань промерзает до кости за секунду, некроз моментальный. Я обезболом всех обколол, но, если в тепло пацанов не вытащим, то ампутаций будет столько… а ожоги от стрел… они же как от напалма, но ещё неизвестно, что хуже!

Корнев поднялся, машинально отряхнул грязь с колен. Эмоции отключились, снова оставив вместо себя сухой расчёт и аналитику. Старлей подошел к борту уцелевшей БМП и рукой, затянутой в тактическую перчатку, провёл по бронелисту. В металле торчал обломок того самого ледяного копья, которое замораживало всё, куда бы оно ни попало. Броня вокруг него покрылась сетью микротрещин, словно твёрдая сталь вдруг стала хрупким стеклом. Физика процесса ускользала от понимания, но результат был налицо: ещё пара таких попаданий в одну точку, и броня осыплется трухой.

— Леший, периметр! — сказал старлей в рацию. — Казанова, что со связью?

— Пробивается, командир, — связист сидел на корточках, прислонившись к гусенице БТРа, и лихорадочно крутил верньеры. — Эти ушастые ублюдки свои глушилки, видимо, отключили, когда мы дымами накрылись. А может дистанция разорвалась. Короче, непонятно.

Барон выхватил тангенту.

— База, я Барон. У нас тут локальная задница, попали в засаду. Противник применяет тяжелую, кхм, магию — ледяные копья пробивают броню БМП, а термические стрелы жгут пехоту. У нас минус две коробочки, двадцать «двухсотых» и около тридцати тяжёлых «трёхсотых». Закрепились, держим оборону, но, если ушастые решат опять навалиться со всех сторон, то тогда они нас просто раскатают. Запрашиваю арту или тяжелую броню. Срочно!

В эфире зашуршало, пощёлкало, и сквозь помехи прорезался голос Дегтярева.

— Барон, приём. Округ на связи, отставить панику. Связь восстановили десять минут назад. К нам идут свежие силы — парни из соседней мотострелковой дивизии уже входят в город. Спецназ ГРУ на подходе. У них вертушки.

— Вертушки мало чем могут помочь, товарищ полковник, — мрачно ответил Корнев, глядя на плотный купол вековых сосен над головой. — Скорее, они станут хорошей мишенью для ушастых. Тут в лесу кроны у деревьев такие, что солнца не видно. А эти твари по деревьям скачут, как грёбаные макаки. Нам нужна пехота валом и броня, чтобы эту чащу прочесать.

— Будут тебе карандаши, Барон, — ответил комбриг. — Держись. К тебе с марша идут две роты мотострелков, плюс пара наших ИМР, они минут через тридцать будут у тебя. Ваша задача — не дать ушастым перегруппироваться и раствориться в лесной чаще. Как подойдут коробочки, сразу дуйте вперед.

— Принял. Ждём.

Корнев отключился. Тридцать минут в жёстких условиях этого проклятого леса — это абсолютно непредсказуемая величина.

— Значит так, бойцы, — голос Барона негромко, но отчётливо разнёсся над позициями. — Слушай мою команду. Ожидаем прибытия свежих сил. Приблизительное время — тридцать минут. Наверх смотреть в оба, БК экономить.

Нервозное ожидание выматывало сильнее самого боя. Лес вокруг жил своей жизнью — трещали ветки, а где-то вдалеке перекликались странными звуками невидимые часовые толкинистов. Ушастые явно перегруппировывались, стягивая силы, но соваться прямо под стволы окопавшейся пехоты пока не решались. Видимо, потери, которые понесли толкинисты в городе, слегка отрезвили их. Ещё настораживало то, что нигде не было видно любителей покататься на псинах-переростках. Корнев в глубине души надеялся, что этих милых мохнатых зверушек изначально было не много, и их всех перестреляли в городе.

Земля под ногами мелко, но ритмично задрожала, и из серой хмари просеки, ломая подлесок и сминая тонкие стволы молодняка, выкатились приземистые силуэты БМП-3. Машины были новые, их длинные 100-миллиметровые пушки хищно смотрели стволами в разные стороны. Следом за ними, тяжело переваливаясь на неровностях рельефа, ехали ИМР — инженерные танки с огромными бульдозерными отвалами спереди.

С брони спрыгнул коренастый мужик с майорскими звёздами на погонах.

— Майор Сорокин, — представился он, подойдя к Корневу, и крепко, по-медвежьи пожал ему руку. — Ну что тут у вас, братишки? Ваш комбриг выдал в эфир, что вы здесь с какими-то сказочными персонажами воюете. Мы, когда это в первый раз услышали, подумали: «Ну, всё, кто-то точно пойдёт на пенсию раньше времени».

— Сказка, товарищ майор, дерьмовая оказалась, — Барон кивнул в сторону брезентовых плащ-палаток, под которыми лежали убитые. — Пробивают эти сказочные персонажи нашу броню льдом, жгут её напалмом с луков. Окопались они вон там, метрах в трёхстах отсюда. Настроили там себе баррикад из брёвен, а на баррикадах этих какая-то сигнализация, которую глазами не видно. Судя по всему, у них там серьёзный опорник.

Сорокин сплюнул и достал из кармана рацию.

— Понятно. Ну, что? Будем планировать накат?

Командиры склонились над планшетом Барона, где он быстро набросал схему расположения вражеских баррикад. План родился за пару минут. Никаких сложных тактических изысков, только грубая и утилитарная жестокость. Инженерные машины пойдут впереди, как ледоколы, БМП-3 идут следом, разбирая завалы осколочно-фугасными из «соток», а следом пехота зачищает фланги.

— Работаем, — коротко резюмировал Сорокин и махнул рукой своим.

Объединенный армейский кулак ударил по заслонам толкинистов с такой мощью, что лес, казалось, застонал от боли. ИМРы рванули вперёд, опустив тяжеленные стальные отвалы. Заострённые стволы, из которых ушастые сложили баррикаду, просто и без затей раздвигались в разные стороны, а колючая светящаяся лоза, развешенная на брёвнах, рвалась со звонким треском — ничто из этого не могло остановить многотонную массу металла.

Толкинисты отреагировали мгновенно. С крон деревьев снова посыпался град ледяных копий. Ледяные иглы со звоном врезались в броню инженерных машин, оставляя на ней ледяные наросты и сеть трещин, но остановить продвижение они не могли. Мехводы ИМРов не тормозили, упорно продавливая оборону необычного противника.

А затем заговорили пушки БМП-3. Стомиллиметровые орудия ухали глухо, с оттяжкой, осколочно-фугасные снаряды врезались в укрытия и вышки толкинистов, а тела изящных стрелков, разорванные на куски, летели в разные стороны вперемешку с брёвнами, землёй и хвоей.