Чтение онлайн

Корнев на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Как объяснить кадровому танкисту, привыкшему мыслить категориями калибров и толщины брони, реалии, по сути, средневековой войны?

— Бригантина, товарищ майор, — старлей с дипломом историка вздохнул и начал свою мини-лекцию. — Это, грубо говоря, жилет из кожи или плотной ткани, на который изнутри наклёпаны металлические пластины. Аналог нашего бронежилета скрытого ношения, только образца четырнадцатого века. Он сможет защитить от стрелы, выпущенной из обычного лука или от скользящего удара мечом. Но пуля из «Калашникова» эту защиту даже не заметит, запросто прошьёт её вместе с носителем и полетит дальше. А кольчуга — это просто рубашка из сплетённых колец.

Романовский вдумчиво смотрел в чащу леса, думая над услышанным. В его сознании медленно, со скрипом, выстраивалась новая картина.

— То есть, ты хочешь сказать, что те ушастые, с которыми мы столкнулись в городе, были сродни нашему спецназу ГРУ? А те, что сейчас в лагере — они как обычная мотострелковая дивизия, укомплектованная срочниками?

— Примерно так, — кивнул Корнев. — С поправкой на ушастую специфику. Но в целом аналогия верная. У толкинистов тоже есть разделение на элитные части и основную армию. И мы, похоже, выбили ушастым ублюдкам почти всю элиту.

— Оружие? — коротко спросил майор.

— Другое, попроще, — ответил старлей. — Пришлось рискнуть и поползать между патрулями, чтобы рассмотреть поближе. Видели обычный холодняк: топоры, мечи, простые луки. Судя по всему, магическое оружие — это привилегия элитных частей. Технологии у них есть, но все, видимо, дорогие и не массовые.

— А маги?

— В том-то и дело. Беспилотник кружил над лагерем минут двадцать, и за это время я насчитал не более десяти фигур в характерных для магов пафосных робах. Колдуны ходят с охраной, держатся особняком. Видимо, маги, это тоже штучный товар. Как у нас, скажем, операторы комплексов РЭБ или снайперы экстра-класса. Основная часть армии воюет обычным железом и собственным мясом. Есть ещё один интересный и приятный для нас момент — это волчары-переростки, которых тоже осталось мало. Мы видели в стоящих вдалеке загонах только мелких.

Романовский снова посмотрел на карту, на которой уже были нанесены примерные контуры вражеского лагеря. Его выражение лица снова стало решительным — паника уходила, уступая место трезвому расчёту.

— Значит, вторая волна — резюмировал танкист мысли вслух. — Они должны были войти в уже зачищенный и деморализованный город. Занять его, установить оккупационный режим. А вместо этого наткнулись на нас. И теперь вся эта ушастая армия, не предназначенная для штурма подготовленной обороны, смотрит из-за кустов и не знает, что делать.

— Именно, — подтвердил Корнев. — План ушастых пошёл по одному месту. Они потеряли свои лучшие части, своего командира-мага. Поэтому сейчас маги и оставшиеся в живых командиры будут перегруппировываться, оценивать нас и вырабатывать новую тактику. Это даст нам немного времени. Сколько именно — это зависит от опыта и решительности нового командующего. Думаю, несколько суток у нас точно есть.

— Неделя, если повезет, — протянул Романовский. Майор подошёл к ящику с трофейными бутылками, без раздумий откупорил одну штопором, который торчал из ящика, и плеснул тёмно-красную жидкость в две железные кружки. Одну протянул Корневу. — За то, чтобы эти неделю мы использовали с толком.

Корнев взял кружку и отпил из неё. Вино оказалось терпким, с привкусом каких-то незнакомых ягод, но на удивление приятным.

— У толкинистов есть ещё одна слабость, товарищ майор, — сказал Барон и сделал ещё один глоток. — Они предсказуемы. Тактика, построения… То, что я видел, очень напоминает классические построения. Они мыслят шаблонами, которые работали полторы тысячи лет назад в нашем мире.

— А мы будем мыслить асимметрично, — закончил за него Романовский. — Что ж, старлей, кажется, у нас действительно появились шансы. Хреновые, но шансы.

Он допил вино одним глотком и с громким стуком поставил кружку на стол.

— Вперёд, за работу…

Двое суток прошли в странной, почти звенящей тишине. Но это было не умиротворяющее затишье, а, скорее, напряжённая пауза в схватке двух боксёров, разошедшихся по своим углам ринга, чтобы перевести дух и получить от тренера указания, в какие слабые места противника надо бить. Лес, ещё недавно сотрясавшийся от взрывов и криков, зловеще молчал, и эта тишина заставляла нервничать куда сильнее, чем грохот боя.

Толкинисты не предпринимали никаких активных действий. Ушастые словно испарились, растворившись в зелёной чаще. Но разведка, уходившая в лес на рассвете каждого дня, постоянно докладывала одно и то же: враг никуда не делся. Он оставался на месте и наблюдал. Патрули на волках стали осторожнее и больше не лезли на рожон, а двигались по скрытым тропам, ведя наблюдение с дальних дистанций. Разведчики то и дело находили свежие лёжки, следы костров и остатки еды. Толкинисты просто сменили тактику. Они взяли лагерь в неплотное, но постоянное кольцо наблюдения, изучая противника и выжидая.

Жизнь в лагере, тем временем, вошла в колею жёсткого распорядка. Романовский и Сорокин гоняли людей с утра до ночи, не давая ни минуты на праздные размышления и панику. Работа была лучшим лекарством от страха.

Инженерные работы потихоньку заканчивались, а вместе с ними заканчивалось и топливо. Ров по периметру стал глубже и шире. На внутренних склонах появились «волчьи ямы» с заострёнными кольями на дне. Бронетехнику окопали так, что над землёй торчали лишь башни, превратив машины в хорошо защищённые огневые точки. Из брёвен, оставшихся от старых баррикад, и мешков, набитых землёй, солдаты строили блиндажи и ходы сообщения. За двое суток поляна, на которой они высадились, превратилась в настоящий форт, способный выдержать довольно продолжительную осаду.

Корнев со своими разведчиками тоже не сидел без дела. Каждый день они уходили в лес, рискуя нарваться на засаду, и постепенно, метр за метром, расширяли известную территорию. Они составляли подробную карту местности, отмечая на ней ручьи, овраги, густые заросли, которые можно было использовать как укрытие, и, наоборот, открытые, простреливаемые участки. Эта карта, которую Барон кропотливо рисовал вечерами, становилась самой большой ценностью в лагере.

Армейские снайперы — два брата-близнеца с позывными «Чиж» и «Ёж», получили отдельную задачу. Бойцы уходили в лес ещё затемно и устраивали засады на местную живность. Охота в этом мире была делом рискованным., потому что звери в этом лесу были крупнее и агрессивнее земных. В первый же день снайперам пришлось отбиваться от стаи каких-то тварей, похожих на кабана и гиену одновременно. Эти мутанты решили, что два человека в камуфляже — это лёгкая добыча. Результат — свежее мясо на ужин.

Каждый вечер в лагерь парни притаскивали тушу какого-нибудь местного аналога оленя или лося. Это позволяло разнообразить скудный рацион, состоявший из трофейной крупы и остатков армейских рационов. Свежее мясо, зажаренное на костре, было не только сытной и вкусной едой, но и мощным психологическим фактором. Оно создавало иллюзию нормальной жизни, напоминая о забытых пикниках на природе.

Женщины, спасённые из плена, окончательно взяли хозяйство в свои руки. Они разделились на бригады: кто-то готовил еду на большой полевой кухне, кто-то стирал в воде ручья бинты и солдатскую форму, кто-то ухаживал за ранеными в госпитале, развёрнутом в самой большой палатке. Их присутствие вносило в суровую армейскую жизнь элемент порядка и даже уюта.