Чтение онлайн

— Полторы тысячи лет… — Романовский покачал головой. — С ума сойти. Это ж какая у них тут должна быть империя… а они до сих пор в железках бегают и с мечами. Почему не развивались?

Этот вопрос Корнев тоже задал легату. Ответ был простым и логичным.

— Magicae multas difficultates hic solvit. Laborem manualem in multis vitae regionibus faciliorem reddit. (Магия здесь решает многие проблемы. Облегчает ручной труд во многих сферах жизни.) — пояснил Гай.

И действительно. Зачем напрягаться и делать машины, если специально обученный маг мог решить практически любую проблему.

А дальше пошли хвалебные оды о том, как хорошо жить при Императоре. Однако старлей заметил, что его новый знакомый очень аккуратно обходит щекотливые темы, как будто отделывался от назойливого туриста рекламным буклетом в стиле «Пользуйтесь Римскими авиалиниями». Задав несколько вопросов, от которых ушлый центурион откровенно отбрехался, Корнев ещё раз убедился, что дядя умный не по чину, и явно ведёт разговор в нужную именно ему сторону. Барон слушал и кивал минут пять, пока в итоге не услышал то, что было нужно. Центурион плавно подвёл разговор к помощи братскому народу в виде отдельного разведывательного отряда, откровенно намекая на горы золота, которые все получат, но только после победы над общим врагом, разумеется.

Романовский посмотрел на Гая. Он не мог говорить с ним напрямую, но его взгляд, которым он рассматривал меч и броню римлянина, был красноречивее любых слов.

— Барон, скажи ему, что мы согласны и готовы сотрудничать. Но сначала нам нужно позаботиться о раненых и укрепить лагерь. И нам нужно как можно больше информации. Обо всём: о их государстве, о других народах, что живут в этом мире, о количестве и мощи военной силы ушастых, об этих летающих ящерицах. Обо всём.

Корнев кивнул и начал переводить. Гай Марцелл внимательно слушал, и его суровое лицо постепенно светлело. Впервые за долгое время в его глазах появилась уверенность в завтрашнем дне. Появление этих странных могущественных воинов с «Терры» было для него знамением, божественным вмешательством.

— Bene!(Хорошо!) — воскликнул он, когда Корнев закончил. — Dabo vobis omnia, quae scio. Ducam vos ad Imperatorem. Cum viderit potentiam vestram, foedus firmum erit!(Я дам вам всё, что знаю. Я отведу вас к Императору. Когда он увидит вашу мощь, союз будет крепким!).

— Ага, как же! — хмыкнул майор. — Вот прям щас на приём и запишемся через ГосУслуги, чтобы в очереди не сидеть. Вот ведь, жучара римский…

Легионер протянул Корневу руку. Это был жест, который понимали в любую эпоху. Корнев, поколебавшись секунду, ответил на рукопожатие. Его ладонь в тактической перчатке сжала сильную мозолистую руку римского центуриона. В этот момент, прямо посреди дымящегося поля боя, под светом двух чужих лун был заключён самый странный военный союз в истории человечества. Союз между армией XXI века и потомками легионеров Древнего Рима. И никто из них не знал, к чему приведёт этот союз — к великой победе или к ещё более страшной катастрофе.

Первым шагом на пути к налаживанию союзнических отношений стала медицина. Едва Корнев и Гай Марцелл скрепили своё соглашение рукопожатием, как Романовский отдал короткий приказ:

— Ланцет! Вся твоя банда, бегом сюда! Оказать помощь гостям. Осмотреть всех, перевязать, тяжёлых разместить в госпитале. В общем, сделай красиво! У нас тут межмировой контакт двух государств намечается.

Ланцет и его санитары, которые и без того работали на износ, подскочили к римлянам. Первые несколько минут прошли в полном недопонимании. Римские воины, привыкшие к тому, что раны либо заживают сами, либо приводят к смерти, с недоверием смотрели на людей в камуфляже, которые пытались их осматривать.

Один из легионеров — молодой парень с глубоким порезом на плече, отшатнулся от санитара, который пытался обработать ему рану антисептиком, и что-то гневно закричал, выхватывая нож. Ситуацию снова пришлось разруливать Корневу.

— Nolite timere!(Не бойтесь!) — громко сказал он, подойдя к группе. — Hi sunt medici nostri. Non nocent, sed adiuvant. Dolorem tollent et vulnera sanabunt.(Это наши медики. Они не причинят вреда, а помогут. Они снимут боль и излечат раны).

Гай Марцелл, который сам с трудом стоял на ногах, отдал своим людям короткий приказ. Легионеры, подчиняясь воле командира, неохотно, но всё же позволили медикам делать свою работу.

И тут началось настоящее шоу, Ланцет, подойдя к центуриону, осмотрел его ногу.

— Осколочное, — констатировал факт медик. — И, похоже, с воспалением. Сиди смирно, центурион, сейчас будет немного неприятно.

Он достал шприц, набрал в него антибиотик и обезболивающее. Гай с ужасом смотрел на тонкую иглу.

— Quid est hoc? Venenum?(Что это? Яд?) — напрягся он.

— Скажи ему, что это магическое зелье от боли и гниения ран, — со вздохом сказал Ланцет Корневу. — Иначе он мне свой второй гладиус в печень воткнёт.

Корнев перевёл. Гай, услышав про «магическое зелье», немного расслабился. Магия была для него понятной и привычной категорией. Он стиснул зубы, и Ланцет сделал укол. Через несколько минут лицо легата вытянулось от удивления. Ноющая, изматывающая боль в ноге, которая мучила его уже несколько часов, начала отступать, сменяясь приятным теплом и онемением. Он с недоверием пошевелил ногой, потом встал на неё. И смог стоять без опоры на меч.

— Incredibile…(Невероятно…) — прошептал он, глядя то на свою ногу, то на Ланцета, как на могущественного колдуна.

Остальные римляне, видя реакцию своего командира, тоже стали сговорчивее. После того, как всем была оказана первая помощь, Романовский отдал следующий приказ:

— Так, накормить этих граждан, но расположить отдельно. Выделить им пару уцелевших палаток вон в той части лагеря. И выставить охрану, а то дебилов сейчас набежит, мама не горюй. Да и эти детины тоже явно умом не блещут. Так что не хрен шататься по расположению.

Мера была разумной. К тому же необходимо было избежать распространения каких-нибудь неизвестных болезней, к которым у землян не было иммунитета, и наоборот. Да и просто, чтобы избежать случайных конфликтов на бытовой почве.

Гай Марцелл не спорил. Он понимал логику военного лагеря.

— Prudenter agis, praefecte, — сказал римский командир Романовскому через Корнева, назвав его «префектом», что было близко по смыслу к командиру гарнизона. — In tuo loco idem facerem.(Ты поступаешь мудро, префект. На твоём месте я поступил бы так же).

Римлян отвели в отдельный сектор лагеря. Им принесли котел с горячей кашей, хлеб и воду. Уставшие воины, многие из которых не ели почти сутки, с жадностью набросились на еду.

Разговоры о высоком, о политике и союзах как-то сами собой стихли, уступив место суровой лагерной рутине. Когда Корнев, выполнив поручения Романовского, снова подошёл к палатке, где расположился Гай Марцелл, тот уже изменился. Из его глаз исчезла та отчаянная надежда, с которой он появился в лагере, и центурион снова стал тем, кем он и был — осторожным и прагматичным командиром разведки.