Перекрестки миров. Том 1
Шрифт:
Сознание возвращалось постепенно и какими-то рывками. Сначала появилась пульсирующая боль в затылке, которая с каждым ударом сердца становилась всё сильнее. Потом стал явно ощутим солоноватый, немного металлический вкус крови во рту. Старлей с трудом разлепил веки. Всё плыло перед глазами, как в тумане. Он лежал на земле, возле основания арки. Рядом что-то горело, отбрасывая на чёрный камень Врат пляшущие, зловещие тени. Корнев попытался пошевелиться, но тело его не слушалось, оно казалось каким-то ватным и чужим, а из носа текла кровь, заливая подбородок и воротник кителя.
С трудом опираясь на руки, Корнев сел, его голова раскалывалась, а мир кружился перед глазами.
— Командир! Барон! Ты живой? — откуда-то издалека, словно из-под воды донёсся встревоженный голос Казановы.
Корнев попытался ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Старлей поднял руку, чтобы вытереть кровь с лица, затем начал подниматься на ноги. Его снова качнуло в сторону и, теряя равновесие, Корнев инстинктивно выбросил вперёд руку, пытаясь на что-нибудь опереться и удержаться от падения.
Измазанная в крови ладонь Алексея легла на поверхность арки, коснувшись небольшой, едва заметной панели, которая ничем не выделялась на общем фоне монументальной иноземной постройки. Панель совсем немного была утоплена в камень, а поверхность покрыта тончайшей гравировкой:
«Идентификация пользователя…»
Глава 20
И в тот же миг мир вокруг Корнева погас. Старлея как будто выключили как старый ламповый телевизор, выдернув вилку из розетки. Грохот боя, крики раненых, треск пламени — всё это сжалось в одну бесконечно малую точку и исчезло. Остался только оглушительный, пронзительный звон в ушах, который, казалось, был единственным, что осталось от вселенной. И боль. Тупая, пульсирующая, будто гвоздями вбитая в затылок.
Корнев никуда не падал и не летел, он просто был. Существовал в абсолютной пустоте, лишённый веса, объёма, даже собственного тела. Сознание, оторванное от физической оболочки, металось в этой безвременной черноте, как слепой котёнок, отчаянно пытаясь нащупать хоть что-то, за что можно уцепиться. Но вокруг не было ничего. Ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы. Только звенящая пустота и собственная, оголённая до предела мысль: «Это конец? Контузия? Сдох?»
А потом в этой пустоте, в самом её сердце, родилась точка. Крохотная, едва заметная искра, которая начала разрастаться, наливаясь силой. Она не светила в привычном понимании, просто была сутью света. И этот свет потянул его к себе.
В следующее мгновение Корнев действительно полетел. Он летел сквозь немыслимые, искажённые пространства, которые невозможно было описать человеческим языком. Мимо проносились туманности, мигали, как далёкие маяки, пульсирующие звёзды, распускались и тут же увядали цветы из чистого света. Это было похоже на то, как если бы кто-то прокручивал перед его глазами всю историю вселенной в ускоренной перемотке.
И здесь, в этом абсолютном нигде, перед ним развернулась Карта.
То, что старлей увидел перед собой совершенно не было похоже на штабную карту или навигационный интерфейс. Это была живая, дышащая структура, сотканная из света и теней. Бесконечная трёхмерная паутина, узлами которой были светящиеся точки, соединённые между собой тонкими пульсирующими нитями. Карта Врат. И знание о ней, как и понимание её сути, не вливалось в сознание Алексея через глаза или уши, эта информация как будто всегда хранилась в его ДНК, просто только сейчас кто-то ввёл пароль для доступа.
Алексей видел узлы, которые горели ровным зелёным светом, активные стабильные переходы. Таких было большинство. Но солидная часть точек на карте была почти прозрачной и едва мерцающей. «Спящие», пронеслось в сознании старлея. Врата, которые можно было активировать, но для этого нужен был Ключ.
Некоторые нити, которые соединяли узлы, были жёлтого, какого-то болезненно-тревожного цвета. «Заблокировано». Он не знал, как и почему, но чувствовал, что проход по этим маршрутам невозможен, словно видел на дороге непробиваемый стальной занавес.
Но страшнее всего были красные и чёрные метки. Красные узлы пульсировали, как открытая рана. От этих точек исходило ощущение опасности, боли и смерти. Тут же в голове всплыло: «Активный конфликт». Значит, в этих местах шла война, такая же, как та, из которой его только что непонятным образом выкинуло… а может он уже умер. Чёрные точки — они были дырами в этой паутине света. Пустотой, которая всасывала в себя всё вокруг. Уничтоженные Врата — мёртвые, навсегда потерянные пути.
Карта была интерактивной — Корнев не двигал её руками, которых у него не было в этой пустоте, он двигал её силой мысли. Смахнул в сторону, и паутина послушно сместилась, открывая новые, ранее невидимые сектора. Но, сдвинув её несколько раз, Корнев упёрся в «туман войны». Перед его взором стояла непроницаемая серая мгла, за которой Алексей ничего не видел, но линий в этот туман уходило множество.
Корнев вернул карту в исходное положение, находя тот узел, в котором он находился до попадания в неизвестность. От этого узла к зелёной точке с пометкой «Терра-3» (почему-тo внутри он знал, что это и есть Земля) вело несколько путей. Но все они были помечены как заблокированные. Все, кроме одного. Корнев всмотрелся в тончайшую, едва заметную нить, которая уходила за пределы видимой карты, в тот самый «туман войны». Обходной маршрут… нестабильный, длинный…
Внезапно Карта мигнула и стала сворачиваться, как старый пергамент, превращаясь в небольшое, тускло светящееся окно, а в звенящей пустоте пространства, прямо перед Корневым, начала формироваться фигура. Она была соткана из того же полупрозрачного призрачного света, что и сама Карта. Очертания фигуры были гуманоидными, но расплывчатыми, как изображение в воде. Фигура была высокой, изящной, и от неё исходило ощущение древней, непостижимой мудрости и любопытства.
Она не говорила, но мысль, чёткая и холодная, как кристалл льда, вонзилась прямо в сознание Корнева: «…неожиданно. Редкий образец. Отклик на уровне прямого носителя…»
Фигура медленно протянула к нему свою призрачную руку. Корнев инстинктивно попытался отшатнуться, но не смог. И в этот момент Алексея пронзил ослепительный, всепоглощающий белый свет. Казалось, сама вечность хлынула сквозь него, сканируя, анализируя, препарируя каждую клетку старлея, каждую его мысль.
А потом перед глазами, словно на экране древнего компьютера, вспыхнула надпись. Буквы были чужими, но он понимал их смысл так же ясно, как своё собственное имя.
«Класс: Навигатор. Уровень: Высший Порядок. Совместимость 93,7%. Протокол активации запущен. Часовые оповещены…»
«Какие, к чёрту, часовые?!» — успел возмутиться Корнев на великом и могучем, но его протест утонул в новой волне ощущений. Космос качнулся, как палуба корабля в девятибалльный шторм, звёзды и галактики смазались в одну сплошную линию, и старлея с чудовищной силой начало затягивать обратно, в ту самую точку, из которой его выбросило.
Иной мир, уже ставший немного привычным, стремительно возвращался. Вот уже видна планета, вот континент, вот пятно леса… Скорость была неимоверной, казалось, старлей сейчас врежется в землю и оставит на ней новый кратер.
А потом снова наступила темнота, но уже другая. И сквозь эту темноту, словно из-под толщи воды, до Корнева донёсся знакомый и до боли родной встревоженный голос.
— … мандир! Барон! Очнись, твою мать! Ланцет, он хоть дышит!?
Корнев судорожно, с хрипом вдохнул, лёгкие обожгло воздухом. Старлей открыл глаза. Над ним склонилось перепачканное сажей, встревоженное лицо Казановы. Связист тряс его за плечи. Рядом Ланцет уже готовил шприц с адреналином.