Чтение онлайн

В тот самый момент, когда на доли мгновения наши тела переплелись, я поймала на себе сосредоточенный взгляд Рейджа. Всё происходило так медленно, что я почувствовала себя застывшей в смоле мошкой, безуспешно чающей свободы полета, и смотря в злые глаза цвета мёда, я осторожно сняла языком набрякшую кровью будущего правителя каплю с кольца и зажмурилась.

Неудержимо захотелось сплюнуть. Яд проклятья жёг рот раскаленными углями, но я сцепила зубы и проглотила мерзость.

Герцог дернулся будто от пощечины, и всё же взгляд не отвел, наблюдая как тьма заполнила сначала мои зрачки, затем радужки и белки глаз. Я вымучено улыбнулась и приникла ртом к свежей царапине, запечатывая ранку.

— Ах ты ду… — Схватился было высочество за шею и вдруг замер, продолжая уже на другой ноте — …шечка моя, — защебетал одурманенный принц, преданно заглядывая мне в глаза.

Через пару часов от набрякшей кровью царапины не останется и следа, а вот вырванная, в попытке скрыть болезненный укол прядь, вряд ли отрастет. Не хотелось бы воздействовать на Вильяма при всех, но выбора он мне не оставил. Еще пара пуговиц и он бы принялся за крючки корсета.

Откровенно говоря, тому, что на кронцессе не было защиты от ментального воздействия я не удивилась (на то, собственно, и был расчет) — два вида магии родовая и аранеа вступили бы в резонанс, а это в свою очередь привело бы к непредсказуемым последствиям, как для самого Вильяма, так и для окружающих. К тому же, насытившись энергией изнанки первые пару суток ощущаешь себя безнаказанно всесильным, и как-то забываешь, что при определенных навыках и физическом воздействии ментальная магия работает так же безотказно, как и на простом обывателе.

Суть в том, что издревле маги (и не только сильные, эта чванливость была свойственна почти каждому из их братии) не брали ведьм в расчет. Воспринимая нашу природную силу, что имела отличный от их мощи источник, как слабость. Ведьмы годились для того, чтобы рожать новых магов, и всё, пожалуй.

Но, как и среди колдунов попадались редчайшие самородки, так и среди ведьм порой выискивались чистейшие самоцветы. Наша сила была в единении с природой, умении быть в согласии с окружающими нас стихиями, в а навыки молчать и слушать, подчиняться и властвовать, прилежные ученицы развивали со временем. Из века в век мы копили знания и делились ими только внутри ковена, оберегая собранные крохи от чужаков.

У каждой из нас был свой гриммуар с самыми нужными, важными и действенными заклинаниями. Такой был и у меня.

И сегодня я воспользовалась одной из записей сделанной не мной, и даже не моей наставницей, а одной из рода. Место его хранения когда-то показала мне мать и при первой же возможности я забрала его, зная, что мне пригодится любая помощь.

Проникнув паразитом в кровь наследника со слюной, и приняв его часть в себя, я на время лишила величество воли, заменив его — своей. Такой номер не прошёл бы повторно, да и воздействие имел непродолжительное, поэтому сейчас я направила все силы на то, чтобы доставить Вильяма туда, где он мог без свидетелей раздеться.

Вульгарные комментарии и непристойные шутки сопровождали нас пока мы поднимались по украшенной белоснежными цветами лестнице в сторону гостевых покоев, судя по всему, предназначенных именно для подобного рода рандеву. Высочество пока не определился, чего больше хочет: поиметь меня в коридоре или всё же дотерпеть до комнаты с кроватью, ну а я целенаправленно вела его к нужной двери.

Мы помешали уединившейся паре, и мужчина было возмутился, придерживая панталоны, но увидев на кого повысил голос, согнулся в поклоне и потащил визжащую полуголую девицу мимо, обоснованно опасаясь вспышки гнева, свойственной наследнику в последнее время. Как только за ними захлопнулась дверь, я провернула в замке ключ и уселась на низкую кушетку, вытягивая уставшие с непривычки от высокого каблука ноги.

Пасторальная картина сразу привлекла моё внимание, а две пары глаз, наблюдающие из-за специальных отверстий, вселили толику уверенности. Я кивнула соглядатаям, и сжав зубы — продолжила.

Контролировать Вильяма становилось всё трудней.

Первое время смотреть в сторону творящего непотребства кронцесса мне было стыдно, уж не знаю, что именно творилось в его голове (я лишь чётко транслировала в его сознание мысль о нашем соитии), но высочество оказался большим затейником. Подушка, выполняющая непростую роль отдающейся Виверну девы была многократно обласкана, но подобные телодвижения у меня вызывали приступ неконтролируемого хохота, а смеяться сейчас мне было строжайше запрещено.

Тонкая нить ментального воздействия ослабевала с каждой секундой, а Вильям так и не скинул с себя даже камзол, что говорить о вышитой берилем и серебряной нитью сорочке.

Я подошла со спины и осторожно потянула за тонкий бархат. Он нетерпеливо скинул преграду на пол, продолжая соблазнять подушку…

Шейный платок…

И наконец расстёгнута сорочка.

Продолжать не имело смысла. По мощной спине и груди наследника расползлась черная паутина, повторяющая бег кровеносной системы. Плоский сосок был проколот и крошечное кольцо черненного серебра, вставленное в плоть, тонкой цепочкой соединяло обвивающий шею ошейник, под которым грязными штрихами затейливо змеился торк*****.

Я подала условный знак и без сожаления шарахнула наследника чистой силой. Тот упал на мягкий матрас, нелепо растянувшись поверх облюбованной подушки. Я попыталась перевернуть его, чтобы застегнуть рубашку — кронцесс не должен знать, что мне известна его маленькая тайна, а придя в себя полураздетым сложить два и два не составить для него труда.

Пальцы дрожали. Я слишком торопилась. Платок не вязала, но продела под воротничок…вроде всё…

В карете я молчала, как и те двое, по чьей вине я оказалась сегодня в столь непростой ситуации. Мне удалось прохрипеть лишь «всё потом», остальное время я скрежетала зубами, опасаясь их разжать.

Откат от доминанты****** был огромен. И я с такой силой терзала обивку сиденья, впиваясь пальцами в мягкий шёлк, что порвала его, ломая до мяса ногти.

Едва карета стала тормозить у герцогского особняка я распахнула дверь и не дожидаясь мужчин бросилась ко входу. Взбежав по лестнице, я лишь на миг замешкалась у дверей, приветствуя дом. Услужливо распахнув предо мной створки особняк впустил меня.

Я надсадно дышала с трудом проталкивая сквозь глотку воздух и никак не могла разогнуться, боясь повторения настигнувшего меня в карете приступа, но вот в несколько прыжков ко мне по бесконечным ступеням спустился Кот. Он чёрной стрелой бросился мне в руки и поймав мой взгляд уставился не отрываясь так, как могут только фамильяры, освобождая от последствий заклятия, очищая, придавая силы.

Впитывая токсичный осадок, Кот пронзительно мяукнул, разрывая связывающую нас нить. Я упала бы на колени, если бы не поддержавшие меня сильные руки. Разноцветный ковер плясал пред глазами пестрыми кляксами. Озноб, колотящий меня, превратился в крупную дрожь и, мне казалось, вместе со мной дрожит и комната.

Себастьян Виверн, удаляющуюся спину которого мне удалось рассмотреть, бросил тихое «завтра», а герцог, так вовремя подхвативши меня на руки, перепрыгивая через три ступени, отнес моё тело комнату.

Я так сильно тряслась и клацала зубами, что, свалив меня на кровать, словно тюк с соломой, он набросил на меня с дюжину одеял и скрылся в ванной. Через минуту оттуда послышался шум набираемой ванны и потянуло горячим паром.

Закончив начатое Вильямом, Рейдж отнес меня в ванну и погрузив в наполненную до краев чашу спросил:

— Что еще я могу для тебя сделать, Акира?

— П-пр-про-пр-просто по-попо-будь рррря-ряряр-дом, — проклацала я зубами и потеряла сознание.

*Значение имени в японском — гром и молния.