Чтение онлайн

Он так близко. Нас разделяет всего лишь кусок оргстекла, и я хочу убежать. Он быстро моргает, темные брови хмурятся в замешательстве, прежде чем его внимание переключается на парня, с которым я рядом, и он едва переводит дыхание, прежде чем снова сфокусироваться на мне. Каталогизирует меня. Изучает меня.

Арена опустела.

Вокруг полная тишина, только он и я.

Я помню, как впервые увидела его. В тот день он тоже играл в хоккей, но с тех пор так много изменилось.

Так вот, он единственный человек, которого я старалась избегать с тех пор, как переехала сюда. Единственный человек, который вообще чуть не помешал мне пройти стажировку просто потому, что я знала, что он живет в этом городе.

Мое сердце трепещет, как раньше, до того, как я вспомнила все, что произошло.

Потому что, возможно, когда-то я и любила Рио ДеЛуку, но больше не люблю.

Рио, 12 лет

— Тебе нужно продолжать работать над своим равновесием, — говорит мой папа, помогая мне подняться после очередного падения. Он убеждается, что я устойчиво стою на роликах, прежде чем отпустить мои руки.

— Мой тренер сказал… Колеса моих роликов вылетают из-под меня прежде, чем я успеваю закончить предложение.

Я падаю прямо на локоть, но мой отец заставил меня надеть накладки перед выходом на тренировку, чтобы удар был не таким сильным, и я стараюсь подняться как можно быстрее, чтобы продолжить тренироваться с ним. Он много работает, но помогает мне тренироваться пару раз в неделю, и я каждый раз делаю все возможное, чтобы произвести на него впечатление.

Держа меня за руку, он помогает мне свернуть с подъездной дорожки на траву, где я опускаюсь на задницу, чтобы посидеть.

— Мой тренер сказал, что уроки танцев, которые я беру, помогают мне улучшить координацию.

Он хихикает. — Держу пари, что так и есть. Эй, мне нужно идти помогать твоей маме с ужином, так что давай закончим с коньками. Он наклоняется, чтобы оказаться на одном уровне со мной, и отстегивает мои роликовые коньки. — Ты все еще наслаждаешься хоккеем? Потому что, если тебе не нравиться, мы можем попробовать поиграть в футбол, бейсбол или даже самбо. Знаешь, есть много других видов спорта, где тебе не пришлось бы кататься на коньках.

— Нет, мне нравится. Думаю, я становлюсь лучше. Я хочу продолжать играть.

Он снимает с меня шлем и бросает его на траву. — Ладно. Тогда мы продолжим играть. Скоро будешь дома и помоешь посуду к ужину, ладно?

Папа взъерошивает мои растрепанные волосы, прежде чем побежать в дом помогать маме.

Он всегда помогает ей. Он всегда целует ее или танцует с ней на кухне. Это довольно грубо, но все мои друзья говорят, что у меня самые лучшие родители, и я полностью с ними соглас. Они познакомились, когда были моего возраста, о чем так странно думать.

Вытаскивая ноги из роликовых коньков, я отстегиваю налокотники и наколенники. Я беру хоккейную клюшку и собираю шайбы в кучу посреди подъездной дорожки. Сетка находится в центре перед нашим гаражом, где я всегда тренируюсь. Дверь гаража усеяна множеством вмятин от моих пропущенных бросков, но у меня получается немного лучше попадать в сетку.

Не снимая носков, я бросаю шайбу, но она пролетает мимо, отражаясь от фонаря, висящего на фасаде дома.

К счастью, он не сломался. Моя мама была бы в бешенстве. Она и так расстроена, что на двери гаража появилась вмятина, но она также не сказала мне прекратить тренироваться.

Хотел бы я, чтобы на моей улице был друг, против которого я мог бы играть в защите, или они могли бы играть вратарем, пока я бью, но здесь нет других детей.

Все в нашем квартале жили здесь вечно. Именно так все устроено в этой части Бостона. Наш дом — это тот же дом, в котором выросла моя бабушка. Она вырастила здесь мою маму, и теперь я живу здесь. У меня всю жизнь были одни и те же соседи. У некоторых дети учатся в старших классах, у других дети появляются сейчас, но никто не моего возраста.

Вчера вечером за ужином я спросил своих родителей, есть ли у наших новых соседей дети, и моя мама сказала, что пока не готова думать о том, чтобы кто-то переехал в дом Сесилии, на этом разговор закончился.

Сесилия была лучшей подругой моей бабушки и всегда жила в доме рядом с моим, но она умерла пару месяцев назад, и ее семья не захотела там жить, поэтому они продали его.

Я больше не поднимал эту тему за ужином, но вчера вечером, ложась спать, я молился, чтобы у моих новых соседей был ребенок моего возраста.

Я отрабатываю упражнение по обращению с клюшкой, которому мы научились на тренировке на этой неделе, перемещая шайбу взад-вперед по своей дорожке, прежде чем забросить ее в сетку.

Я снова промахиваюсь, а когда поворачиваюсь за новой шайбой, то вижу, как машина заезжает на подъездную дорожку к дому Сесилии и паркуется перед домом.

Это обычная машина, как у моего отца, но эта темно-зеленая и выглядит новой.

Стоя на подъездной дорожке, я наблюдаю, как из машины выходит дама и смотрит на фасад из красного кирпича, примыкающий к моему дому, прежде чем обогнуть багажник, чтобы достать маленькую передвижную коробку и отнести ее в дом, в котором раньше жила Сесилия. У дамы темные волосы, и она выглядит примерно ровесницей моей мамы.

Следующим выходит мужчина и заносит за ней коробку побольше. Затем задняя дверь машины открывается, и выходит светловолосый парень. В руках у него клюшка для лакросса, и он такого же роста, как я.

Он смотрит на свой новый дом, прежде чем замечает меня, стоящего по соседству.

Я машу рукой. — Привет.

Он машет в ответ. — Привет. Ты здесь живешь?

— Ага.

Он идет в мою сторону, указывая на дом Сесилии. — Я переезжаю туда.

— Это круто. Я Рио.

— Я Люк. Его взгляд прикован к моей хоккейной клюшке. — Ты играешь в хоккей?

— Да, но я не очень хорош.

Он поднимает клюшку для лакросса. — Я играю в лакросс, и я действительно хорош.

— Это круто. Сколько тебе лет?

— Двенадцать.

— Мне тоже.

Он улыбается. — Круто.

Мое внимание возвращается к машине, и я вижу, как девочка тоже выбирается с заднего сиденья. Она ниже меня и Люка, но ее волосы темно-каштановые и волнистые, как у меня. На ней джинсы, расширяющиеся книзу, и розовая толстовка с большим желтым смайликом спереди.

Она не смотрит в нашу сторону. Вместо этого ее взгляд прикован к ее новому дому. В ушах у нее наушники, а в руке кассетный проигрыватель.