Чтение онлайн

При этом я понимаю, что нужно бежать не просто так, а вместе с вакциной. Весь запас унести будет непросто, но взять с собой максимально возможное количество вполне реально. Мне безумно жаль, но остаток придется уничтожить, сделать так, чтобы у террористов не оставалось совершенно ничего.

Для верности стоит перед уходом расколотить вдребезги все лабораторное оборудование. Нельзя допустить такой вариант развития событий, при котором фундаменталисты получат возможность самостоятельно производить вакцину.

Да, на данный момент у боевиков нет таких знаний или специалистов, обладающих ими, разумеется, не считая меня. Однако если оставить лабораторию целой, то люди непременно найдутся. Лайд бросит на их поиски все свои силы.

А для чего ему нужна вакцина, мне уже известно. Лекарство против лихорадки Эбола может стать самым действенным оружием террористов. Допустить этого я никак не могу. Поэтому мысль об уничтожении лаборатории становится доминирующей в моем сознании.

Вместе с тем я осознаю, что мой побег не сможет спасти берберских женщин, захваченных бандитами. От этого клубка противоречий голова идет кругом. Порой мне кажется, что все мои планы обречены на провал еще до начала их реализации.

На следующий день перед обедом ко мне подходит одна из берберских женщин. Делает она это с большой осторожностью. Не хочет привлечь внимания боевиков.

Я несколько обескуражен тем, что ей вдруг захотелось со мной побеседовать. Предполагаю, что она будет просить меня согласиться с требованиями Лайда, дабы тот из-за моего упорства не устроил расправу над ней и ее подругами по несчастью. Однако улыбка этой старушки сбивает меня с толку.

На какое-то мгновение в моей голове проскальзывает мысль: а не провокация ли все это? Ведь тому же Лайду ничего не стоит разыграть передо мной самый настоящий спектакль, а потом направить одну из его участниц на разговор со мной.

В таком случае его расчет простой. Я увижу заплаканную бабушку, и мое сердце дрогнет. Я не замечу подвоха и из сострадания к заложницам соглашусь на сотрудничество с фундаменталистами.

Но если это так, то почему с уст берберки не сходит эта странная улыбка? Она смотрит на меня так, будто знает обо мне куда больше, чем должна была бы.

Женщина замечает мою настороженность и недоверчивость.

— Если ты думаешь, что меня сюда послал этот разбойник, то не бойся. Это не так, — говорит она по-арабски, не сводя с меня глаз. — Я подошла по своей воле. Слышала о тебе много хорошего. Твое доброе имя быстро подхватили наши братья и сестры на широких просторах Каменистой Сахары.

— Это еще из-за чего? — уточняю я, хотя догадываюсь, что без Агизура здесь не обошлось.

— Я же тебе говорю, что слухами пустыня полнится, — как ни в чем не бывало продолжает она. — Мы знаем, что ты не злой. Ты помогаешь людям избавиться от этой страшной заразы. И это очень-очень хорошо. Ты занимаешься важным и полезным делом. Тебе не нужно подставлять свою голову из-за нас. Ты должен жить и продолжать свою работу. Кто знает, может быть, именно тебе суждено спасти нашу страну от этой ужасной болезни.

— Я, конечно, тронут вашим вниманием ко мне, но что вы предлагаете делать?

— Я не предлагаю, а прошу, чтобы ты уносил отсюда ноги. Я и остальные женщины уже старые. Ты сам это видишь. Мы свой век уже прожили. Не сегодня, так завтра все равно умрем. Пусть даже и от рук этих негодяев. Главное, чтобы ты спасся и помог страдающим людям исцелиться от злого недуга. — Она говорит обо всем этом до жути спокойно.

— Но я не могу обрекать вас на гибель! — возражаю я. — Какой после этого из меня врач!

— Ты не кипятись, — успокаивает меня собеседница. — Врач из тебя очень хороший. А о нашей судьбе беспокоиться не надо. Считай, что мы тебя благословляем. И на побег, и на то, чтобы ты спас еще многих людей.

— Но…

— Никаких «но», — перебивает она меня. — Если ты не знаешь, как отсюда убежать, то я тебе подскажу. Мы с моими товарками уже думали об этом.

— И что же вы надумали? — решаюсь спросить я.

Хотя мне хочется сказать, что я не могу принять от них такую жертву, как их жизни.

— Кое-что толковое, — уверенно продолжает берберка. — Ты сам знаешь, что этот негодяй поставил нас прибираться за ним и его дружками. Мы убираем в их каморках, готовим еду, ходим за водой и все такое прочее. Как видишь, охрана к нам не приставлена. Мы просто выполняем работу, порученную нам. За нами никто не следит. Эти негодяи понимают, что мы уже старые и не сможем убежать. И вот то обстоятельство, что за нами не следят, ты и должен использовать для своего спасения. Понимаешь?

— Если честно, то не совсем.

Однако бабушка все мне растолковывает, и я удивляюсь, почему сразу не уловил суть их плана.

Поздно ночью одна из заложниц приносит мне одежду — берберский женский наряд. За послеобеденное время я успел подготовить несколько грелок с питьевой водой, консервы, сухари, нож и прочее, что может понадобиться мне в пути.

Все это добро я разными способами навязываю себе на тело, добавляю узелок со своей одеждой и лишь после этого облачаюсь в костюм берберской женщины. Бабулька, принесшая его, помогает мне. Ведь здесь имеются свои хитрости, с которыми я не знаком. Поэтому лучше, если с одеванием помогает тот человек, который постигал все эти премудрости на протяжении семи десятков лет. Костюм должен сидеть естественно.

Боевики на этих старушек почти не смотрят, но мне хочется заранее упредить любой казус. А то ведь какая-нибудь мелочь может броситься в глаза людей Лайда и вызвать подозрения.

Потом я пытаюсь отдохнуть хоть немного. Сон мой тревожный и прерывистый. В видениях мелькают то Карский и Христов, то Агизур с Кахиной. Один раз мне пригрезилась даже Джулия Раст.

Ближе к утру, но еще до наступления рассвета, я просыпаюсь. Почти все боевики в это время еще мирно почивают. Я же собираюсь с мыслями и ожидаю, когда заложницы направятся за пределы пещер.

Они появляются довольно быстро. Идут бесшумно, но не настолько тихо, чтобы их заподозрили в каком-нибудь заговоре.

Проходя мимо моей комнаты, одна из женщин зовет меня. Я присоединяюсь к ним. Они окружают меня. Одна из них поправляет повязку на моем лице.

Мы направляемся к галерее, ведущей к выходу. Предлог для такой ранней вылазки есть. Помощник Лайда обязал заложниц собирать сухой верблюжий помет, который используется для разведения огня. Понятно, что одна женщина много топлива не насобирает. Поэтому их отправляют наружу гуртом. Это обстоятельство играет мне на руку.