Чтение онлайн

По дороге мы встречаем двух часовых, выставленных на развилке нескольких больших галерей. Женщины даже заговаривают с ними, просят напомнить, куда нужно идти, чтобы не заблудиться. Им объясняют. Я в напряжении слушаю и жду, когда же мы наконец-то пойдем дальше. Часовые не обращают на меня никакого внимания.

Мы продолжаем путь и доходим до пещеры с лабораторией. Я легким кашлем намекаю спутницам, что мне необходимо отлучиться. Они замедляют ход, я осторожно прошмыгиваю к пещере.

Я не хочу, чтобы лаборатория оставалась у фундаменталистов. Мое естественное желание в этих условиях — уничтожить ее полностью, например, сжечь, либо вывести из строя, испортить каким-нибудь образом.

Я оказываюсь у пещеры, но заходить вовнутрь не спешу. Прислушиваюсь и понимаю, что неподалеку от входа стоят по крайней мере двое боевиков. Ну, действительно, как же Лайд может оставить лабораторию без охраны?! Если с ней что-то случится, то триумфальное шествие по всему миру и его окрестностям, задуманное им, прекратится, так и не начавшись.

Несмотря на все мое желание, я трезво оцениваю ситуацию и отказываюсь от своего намерения. Я с большим сожалением отхожу от пещеры с лабораторией и возвращаюсь к берберкам. Они ничего у меня не спрашивают. Мы молча идем к выходу.

Там стоят еще двое часовых и лениво смотрят на старух. Ни один, ни второй не удосуживаются даже спросить что-то у них. Не говоря уже о тщательной проверке или обыске, что было бы для меня крайне нежелательным. Боевик, торчащий ближе к проходу, равнодушно машет рукой в направлении шоссе.

Мы спокойно выбираемся наружу. Внимание охранников после нашего выхода ничуть не усиливается. Такое ощущение, будто им на самом деле наплевать на заложниц.

По обрывкам фраз я догадываюсь, что рядовых фундаменталистов заботят совсем другие проблемы — от скудности еды до лихорадки Эбола. Я ухмыляюсь, сравнивая их питание с тем, что имели в пещерном городе мы. Вот у нас-то пайка действительно была скудной. Так что этим борцам за веру грех жаловаться.

С другой стороны, подобное нытье наталкивает меня на предположение, что какая-то часть боевиков может быть деморализована. Если бы я был разведчиком противоборствующей группировки, то данная информация была бы весьма полезна. Однако я ни с кем не воюю. По крайней мере, мое призвание заключается в ином.

Мы спускаемся к шоссе. Путь, которым ведут меня берберки, отличается от прежнего, пройденного несколько раз. Женщины берут чуть правее и начинают расходиться в поисках верблюжьего помета.

Но не все. Две из них продолжают сопровождать меня до тех пор, пока мы не теряемся из вида охранников. Когда это происходит, женщины указывают мне на скалу.

Я смотрю на нее и не понимаю, что они имеют в виду, и спрашиваю об этом. Старушки повторяют свой жест. Я вглядываюсь и наконец-то соображаю, что скала не сплошная. Там огромная пещера, которую не видно со стороны дороги.

Но почему я должен идти туда? Мне приходится спросить и об этом. Одна из моих спутниц выставляет перед собой руки и начинает двигать ими так, будто что-то крутит. На этот раз я быстро догадываюсь, что бабуля изображает руль. Значит, в пещере находится автомобиль. Я благодарю женщин и направляюсь туда, куда они указывали.

Вскоре я вижу, что в пещере не одна, а несколько машин. Присматриваюсь, нет ли охраны. Трачу на это около пяти минут и никого не замечаю.

Я рискую и направляюсь к одному из автомобилей. Это армейский джип, который мне приглянулся сразу же, как только я сумел разглядеть транспорт, стоящий здесь. Иду украдкой.

До самого конца пути меня не покидает предчувствие, что вот-вот откуда-нибудь появятся боевики и схватят меня. Или пристрелят, так как из- за женской берберской одежды не узнают, кто на самом деле перед ними. Все, однако, обходится.

Я забираюсь в джип. Ключа, чтобы завести машину, в замке зажигания, естественно, нет. Это был бы уж чересчур роскошный подарок для меня. Но я не унываю, несколькими ударами выбиваю нужный блок, присоединяю проводки и завожу джип.

Я стараюсь не создавать лишнего шума. Аккуратно выезжаю из пещеры и по накатанной колее выруливаю к шоссейной дороге. Только тогда, когда оказываюсь на шоссе, я резко давлю на газ. Мотор ревет. Вздымая клубы дорожной пыли, джип мчится прочь от Эль-Башара.

Я крепко держусь за баранку, затаив дыхание, слежу за дорогой и почти не сомневаюсь в том, что погоня не заставит себя долго ждать. Я успеваю проехать несколько километров, прежде чем замечаю преследователей в зеркало заднего вида.

Несколько машин, гонящихся за мной, заметно прибавляют скорость. Могу себе представить, какой приказ по поводу меня получили боевики, сидящие в них. Лайд наверняка велел им взять меня живым.

Ведь если я буду изрешечен пулями, то все его грандиозные планы в одночасье окажутся под угрозой срыва. Учитывая тайные переговоры с военными, главарю фундаменталистов я нужен живым именно сейчас. Как свидетельство того, что у него есть и вакцина, и специалисты, которые могут ее создавать. Поскольку в сжатые сроки найти мне подходящую замену он не сумеет, то все силы бросил на погоню за мной.

Так или иначе, но мне не хочется попадаться в лапы приспешников Лайда. Я не жажду ни встречи с ними, ни возвращения в пещерный город.

Джип приближается к крутому повороту. Я удивляюсь, что соответствующий дорожный знак до сих пор на месте. Если бы у меня был хотя бы небольшой запас времени, то я попытался бы свалить его.

Зачем? А в надежде на то, что преследователи плохо знают дорогу, рванут на повороте по прямой линии и вылетят на обочину. Возможно, что это и не причинило бы вреда ни машинам, ни боевикам, сидящим в них. Однако такая беда значительно затормозила бы преследование. Мне удалось бы окончательно сбросить этот навязчивый хвост.

Но времени для остановок у меня нет. Мой джип резко сворачивает, поднимая в воздух очередное облако пыли, и далее мчит по прямой.

Через небольшой промежуток времени на повороте появляются мои преследователи. Отрыв между нами более-менее ощутимый. Но мне этого мало. Как и понимания того, что боевики, мчащиеся за мной следом, вынуждены дышать пылью, поднятой моей машиной.

Впереди горы, типичные для этой местности, не самые высокие. У их подножия — развилка. Одна дорога идет вдоль хребта, вторая — на подъем. Мне нужно срочно решать, куда именно направиться дальше.