Чтение онлайн

Ему хочется, прибавил он, предложить капитану возглавить миссию в Токае. Занять его, Вишневского, место. В Киеве все легко можно будет уладить посредством генерала Костюрина. И Петербург даст свою санкцию.

Исакович вдовец и, верно, полагает, что, имея свободное время, легко научится русскому языку. Но пусть не обольщается: именно потому что эти языки так похожи и близки, научиться говорить так, чтобы русские не смеялись, довольно трудно. Он, Вишневский, хоть и молод душой, но по летам годится ему в отцы. Миссия в Токае ему надоела, надоело быть в центре печального и беспрерывного исхода, вечного переселения. Приезды, расставания, отъезды, слезы, смерти, похороны. Вот уже три года смотрит он на своих бывших соплеменников, переселяющихся в Россию. Первые два года ему все это было забавно, но сейчас все осточертело. Здесь, в Токае, он был свидетелем стольких бед и несчастий! Едут мужчины, женщины, дети и исчезают в желтеющей листве леса. Со многими он познакомился, многих угощал, потом приходилось расставаться с теми, кого полюбил, и теперь он даже не знает, живы ли они. Уехали и точно сгинули. Он слышал их смех, внимал их песням, а сейчас помнит только, как они плакали. Все уехали в заметенную снегом, тихую Россию и сгинули, словно погребенные в огромной снежной могиле. Надоело ему на это смотреть. Исакович и представить себе не может, как все это печально!

На его место должен сесть человек помоложе.

Досточтимый Исакович и сам прибыл в Токай из Вены с грузом тяжких воспоминаний и был в таком смятении, что все это хорошо понимал. Трандафил отправил с ним в Токай дорогие винные бочонки, на которых были вырезаны портреты императрицы. Бочонки эти Вишневский заказал для партии особого токайского вина, предназначенного для петербургского двора. А поскольку воз по дороге трясло, пустые бочонки так громыхали, что Исаковичу потом они часто снились. В Токае он пребывал в каком-то странном состоянии духа. Несмотря на всю свою любезность, Вишневский ему быстро надоел.

Не задумываясь, Павел сказал, что он ни в коем случае не согласится занять его место в Токае. Он хочет как можно скорее перевалить через Карпаты, отделяющие его от России.

И был очень удивлен, когда красавец Вишневский в своем блестящем мундире вдруг встал перед ним во весь рост и, хотя любезно, но ледяным тоном заявил: капитану не следует забывать, что Карпаты на его пути, на пути его семьи в Россию — это он, Вишневский!

Исакович был потрясен. Он очень устал после дороги и так радовался тишине Токая — этого зеленого полуострова в садах и парках, в серебристом лунном свете, где все дышало благоденствием. Теперь он с горечью думал о том, что на него навалилась еще новая беда.

Он не знал, кто такой Вишневский, каковы его сила и влияние в Киеве, хотя Волков и предупреждал его, чтобы по прибытии в Токай он вел себя осторожно. Россия уже многие годы держала здесь военную миссию, которая закупала вино. Австрийские власти вынужденно терпели миссию союзника, хоть и знали ее роль в переселении сербской милиции в Россию. И не только в переселении — отсюда в Поморишье, Потисье, Подунавье, а в последнее время и в Посавину направлялись русские агенты и шпионы, скрывавшиеся среди схизматиков, как змеи в траве.

Исакович знал, что в те годы через Токай в Россию прошло несколько сот сербских офицеров и несколько тысяч простого народа. О Вишневском ему было известно лишь, что тот — серб. Значит, брат. И он ждал братского отношения к себе.

Поэтому он спокойно повторил, что не может принять его предложение.

Вопреки ожиданиям Вишневский не кричал и не ругался. Хладнокровно он принялся доказывать, что Павел молод и глуп, что место главы миссии в Токае весьма прибыльно. Покупал бы вино для лазаретов и для двора, а почем — никто не спрашивает. Через год или два умеючи он мог бы стать богатым человеком. Местные венгерские графы часто приглашают в гости. Заискивают. Никогда в жизни его, Вишневского, так не задаривали! А в конце за ревностную службу он рассчитывает получить еще и награду от русского двора.

Исакович уверял, что за наградами и богатством не гонится. Волнует его горькая участь родного народа. Он не хочет больше бессильно смотреть на ложь, несправедливость, слезы. Поэтому он и уезжает в Россию.

Вишневский с мягкой отеческой улыбкой стал внушать Павлу, что он может здесь, в Токае, жениться. В окрестностях столько венгерских баронесс, которые охотно отворяют двери своих домов перед главой токайской миссии. А если он не хочет жениться, то женщин здесь сколько угодно.

Соотечественниц.

Столько их здесь останавливается по дороге в Россию с мужьями и без мужей!

И все они, разумеется, говорят, что, кроме мужа, им никто не нужен. Ну а потом уступают. Только надо подойти по-хорошему. Проезжают и девушки с матерями. Выдают себя за невинных, но это не так. Немного ласки, немного вина, и они уступают. Летят, как бабочки на огонь, здесь же, на ночлеге. Никогда еще у него не было столько женщин!

Павел тогда рассказал Вишневскому, что год тому назад схоронил жену, которую очень любил: она скончалась, родив мертвого ребенка.

Он не может ее забыть, другой жены ему не нужно.

А чтобы отдать дань природе и удовлетворить желание, он всегда найдет себе девку. К женщинам его больше не тянет. Опротивели в Вене донельзя. И его удивляет, что Вишневский в Токае так много уделяет внимания женщинам вместо того, чтобы радеть о судьбе своего народа. Почему бы ему не выбрать красивую женщину по душе и не марать свою честь? Мужчина должен любить одну женщину, свою жену, а не бегать за другими. В Вене ему довелось читать одну немецкую книгу, в которой описана жизнь на далеком острове среди океана. Там заключают браки еще в детстве, и дети растут вместе. Как это целомудренно и прекрасно!

Вишневский и после этих упреков держался отменно.

Исакович, которому сказали, что Вишневский из крестьян, не знал, чему больше удивляться: тому ли, как одет этот офицер, волосам ли его, красивому ли лицу, глазам, обхождению, манере курить, разговаривать, улыбаться или его дому: столу, серебру, лошадям, слугам, или его знакомству с европейскими столицами.

Вишневский слушал Исаковича, задумчиво покуривая трубку.

Во многом капитан прав. Каждый, даже самый ничтожный человек, жаждет счастливой чистой любви. Но как вся наша жизнь — дым и прах, так и эта мечта о первой чистой любви бывает лишь в детстве. А потом все мы ищем женщину! Единственную! Настоящую! Необыкновенную! Среди многих самую прекрасную! Что сияет среди прочих женщин, как сияет русская императрица Елисавета среди коронованных особ.

Знает ли Исакович, как пробуют вино?

И прежде чем Павел успел ответить, Вишневский позвал стоявшего у двери гусара, приказал принести несколько вин, назвав сорт и возраст каждого. Вскоре перед Исаковичем поставили стеклянные графины, в которых краснели, как рубин, или желтели, как червонное золото, различные токайские вина. В свете множества стоявших на столе свечей графины переливались, а бокалы, которые Вишневский, отослав гусара, расставлял в ряд, мелодично звенели.

Потом он предложил Павлу отхлебнуть из первого, второго, третьего и четвертого бокала.

Оставшись наедине с Вишневским среди роскошной обстановки, так напоминавшей ему Вену и дом г-жи Божич, Павел насупился, пришел в дурное настроение и сердито посматривал на хозяина.

Исакович решил, что тот задумал его напоить.

Верно, он ищет ссоры.

Павел недоумевал. Вишневский — глава миссии, так сказать, владыка жизни и смерти на пути сербов в Россию. Кроме того, Павел гость в его доме. Как же ему все-таки поступить?

По своему характеру Павел был строг к мужчинам и с сердечной нежностью относился к женщинам. Он многое прощал людям и был с ними терпелив, за исключением тех случаев, когда его охватывал приступ ярости. Тогда он никому не давал пощады. Павел решил покориться и пить, но, улыбаясь, одновременно прикидывал, как бы в случае чего половчее схватить Вишневского за горло.