Чтение онлайн

Конечно, Марусей я назвал мою безымянную любовь, а Фёдором себя, хоть никому и никогда не смог в этом признаться.

А Тарас Дмитриевич, прочитав его с листа, вдруг покраснел, и загадочно сказал:

– Значит, жить будем!..

– Давай , вернёмся, Антон! – взмолился я, сидя рядом с Антоном, в его частном такси.

Антон искоса глянул на меня. И сменил тему разговора.

– Значит, как я понял из твоего опубликованного в газете рассказа, ты устроился работать в какую-то кочегарку? – спросил он.

– Да.

– За рассказ тебе заплатили?

– Спасибо, что не потребовали денег с меня.

– В каком смысле?

– В прямом. Теперь в газетах и в журналах за публикацию на их страницах, с автора требуют деньги.

– А устроиться к ним сотрудником, ты не пытался?

– Нет. Там кучкуются свои сотрудники, акционеры. Посторонним вход запрещён. Да и не смогу я работать на хозяина.

– Почему?

– Не привык.

– Надо привыкать! – назидательно сказал частник Антон. – Время такое! Надо!..

Антон когда-то был нашим, с Иваном, одноклассником. Спортсмен, забияка, драчун, он заметно сник, когда нас, с Иваном, призвали в армию, а его призывная комиссия забраковала из-за вздутия вен на икрах спортивных ног непобедимого бегуна… Он почувствовал себя равным с нами, с Иваном, когда с присущим ему напором настоял на хирургической операции. Но смогли призвать его в армию лишь после того, как мы, с Иваном, уже отслужили. А, приобретя в армии профессию шофёра, махнул на нас, с Иваном, рукой. Когда Иван окончил политехнический институт, а я – институт кинематографии, Антон работал таксистом. Когда же Иван стал главным инженером местного завода металлоконструкций, а у меня вышел первый сборник рассказов, Антон по-прежнему работал таксистом. Но что-то мучило его. Он стеснялся с нами встречаться. Он даже на свадьбу Ивана не пришёл. Оставил под дверью его квартиры шикарный букет с поздравительной открыткой, и исчез.

***

– Надо привыкать! – назидательно сказал теперь Антон в своём частном такси. – Надо!

Теперь, когда мы, с Иваном, остались не удел, и никому не нужными, Антон иногда поддерживал нас, обоих, материально.

– Куда прёшь, корова! – закричал Антон на зазевавшуюся на переходе школьницу с ранцем за плечами. – У тебя что, повылазило?

Глянул на меня, и добродушно улыбнулся:

– Не переживай! Это я так, без злобы… Да и она ничего не услышала – окна-то в машине закрыты… А давай, сегодня напьёмся?.. Есть тут один кабочок. Я угощаю! М-м?.. Может, и работу тебе там приличную найдём…

– В кабачке?

– А чего?.. Вначале зайдём, как бы для знакомства. А потом… Ты же когда-то прилично пел. А там, кажется, как раз набирают солистов. Заглянем?.. Только вначале заедем ко мне, я искупаюсь, переоденусь. На мою Лялюху посмотришь. Она часто о тебе спрашивает: «Как там наш кинодраматург поживает?» М-м? Расскажешь?.. Там, в кабачке, вся обслуга с высшим образованием – и повара, и бармены, не говоря уже о музыкантах. Среди этих даже заслуженные артисты есть…

Я, похоже, в глазах Антона, не против был упасть в объятия новой жизни с изумрудными лягушками и серебристыми ужами в искусственной траве.. Мои нежнейшие цветы, казалось ему, безнадёжно увядшими.

Он не мог знать, что я живу образом сказочной девушки из реальной жизни отвратительного ноября.

4.

Антонову Лялюху я помнил по своим первым поцелуяьм. Я долго не мог тогда понять, почему восемнадцатилетняя крепкая девушка во время каждого поцелуя куда-нибудь падает. Если мы целовались в парке, Лялюха падала в траву. Если в какой-нибудь беседке, Лялюха падала на скамью. А если случалось с оглядкой целоваться в её родительской квартире или на их даче, Лялюха, без оглядки, падала на кровать… Я же, будучи наивным кретином, с тревогою смотрел на неё, упавшую или прикрывал свои глаза ладонью… Вначале я опасался, что Лялюха чем-то неизлечимо больна, а когда догадался, в чём суть Лялюхиной проблемы, она вышла замуж зазакалённого армией Антона…

– О-о-о! – сказала сверхсексуальная Лялюха теперь, после нескольких лет разлуки., и качнулась упругим бюстом в мою сторону. – Ну, здравствуй, здравствуй, небожитель! Наконец-то мы видим вас на грешной земле!

Она по-хозяйски потянулась ко мне губами.

– Не боишься упасть? – спросил я, подставляя ей щёку.

Лялюха хорошо рассмеялась, обдав меня ароматом дорогих духов.

– Да ладно! – сказала она. – Разве дело в этом теперь? Хоть бы и упала! Антон говорит, совсем плохо тебе?

– Ничего хорошего.

Лялюха сочувственно покивала головой:

– Неужели никому не нужно то, о чём ты пишешь?

– Никому.

Лялюха провела ладонью по моему плечу.

– А может, и правильно?

– Что?

– Да лирика эта! В наш рациональный век нужны боевики, чтобы – раз, и в дамках!

Лялюха проникновенно заглянула в мои глаза.

– Ничего! – ласково сказала она. И глянула на дверь ванной, за каторой купался Антон. – Ничего! Ты слушайся Антона! С ним не пропадёшь!

***

Занимаясь во ВГИКе, я написал курсовую работу о буднях трудолюбивых таёжных лесорубов, с которыми познакомился, пытаясь, в своё время, заработать там на безбедную жизнь.. И был в этой студенческой работе такой эпизод:

«В семейной бригаде Ильи Крохалёва, в бригадном вагончике, перед началом смены, о прогнозе погоды докладывал Василий Крохалёв – у него, дома, был радиоприёмник. Страничку о сновидениях открывал ласковый Иван Тарасович Крохалёв – он всегда видел дивные сны. О личном хозяйстве жителей посёлка рассуждал Фёдор Крохалёв – этот бы стопроцентным хозяином.

Молодая, красношёкая учётчица Нинка Крохалёва, шевеля губами, смотрела в газетный кроссворд, изредка недоумённо вопрошая: «Хищная птица, занесённая в Красную книгу СССР? Пять букв!.. Персонаж оперы Леонковалло «Паяцы?…»

В кабачке, в самом деле, проходил какой-то конкурс солистов. На небольшой возвышенности-сцене, под бодрые звуки оркестра, появлялись, сменяя друг друга, молодые парни и девушки, которые перед своим выступлением, подобострастно кланялись столику, за которым сидели нарядные Антон, его Лялюха и, совершенно лишний здесь, я.

Оказалось, что владельцами этого заведения были Антон и Лялюха.

Слушая песни конкурсантов, я с недоумением посматривал на самодовольные лица их будущих хозяев, и не мог понять – почему, в общем, бескрылые создания, в почти невыносимых условиях жизни для крылатых, обитают комфортно и счастливо?

Антон под столиком пнул мою ногу своей, а над столиком, подмигнув мне, кивнул головой в сторону сцены…

Там, под жёлтым зонтиком, стояла выбритая наголо тоненькая, пышногрудая девушка.