Чтение онлайн

– Мам, ты не заболела? – обеспокоенно спросила я – У тебя все капилляры в глазах полопались.

Мама вытерла глаза тыльной стороной ладони, отчего они стали выглядеть еще хуже. У самых их уголков в свете утреннего солнца заблестели слезы. Кажется это было больно. Я инстинктивно поморщилась и боль, притихшая за ночь в моей голове, снова вернулась.

– Да нет, что ты дочка – все хорошо! – улыбнулась мама в ответ – Ой, боже ж ты мой! Ты только посмотри на себя. У тебя же глаза вон тоже какие!

Что и у меня белки все красные? Я устало поднялась со стула и осторожно подошла к зеркалу над старым рукомойником. Щеки на моем и раньше худощавом лице совсем впали, отчего оно стало казаться еще более вытянутым. Прямые волосы до плеч в юности были русыми, однако недавно бухгалтерша с моей работы обозвала этот цвет мышиным. Лучше бы за собой сама больше следила, может тогда научилась бы свои пергидрольные патлы качественнее прокрашивать. Я пристально посмотрела в свои глаза. Белки глаз были чистыми, не считая крошечных красных ниточек в уголках. Ничего удивительного, такие наверное есть у каждого представителя офисного планктона. Может только мешки под глазами стали немного темнее. Ничего удивительного, учитывая, что еще вчера солнце для меня вставало по другую сторону Уральских гор. Или это от того, что мне так и не удалось поспать этой ночью?

– И вовсе не такие же! Посмотри внимательнее… мам. Мам, стой – не три больше глаза! – сердито добавила я.

Я попыталась удержать ее руку, но встретила довольно серьезное сопротивление. Не уверена сколько именно длилось это беззвучное противостояние, но когда мама поняла, что я больше не дам ей чесать глаза, ее рука внезапно остановилась. Из-за сухой ладони в узкой полоске света утреннего солнца, которое едва успело пробиться в зазор между дверью и дверным косяком, показались два раскрасневшихся глаза. В них полыхала ярость. Мама моргнула и мои веки автоматически повторили за ней движение вниз. Однако когда веки поднялись обратно, глаза мамы вновь были спокойными… только белки были покрыты узкими длинными красными пятнами. Она уже опустила руку и вернулась к нарезке мяса.

– Ты… ты как, мам? Давай я какие-нибудь глазные капли из аптечки принесу, – спросила я и встала.

– Не надо дочка! Честно, все в порядке. Лучше помоги мне с мясом, а то мне одной не успеть. Ну давай садись. Не то сейчас уже все проснутся, а у нас с тобой ничего не готово, – попросила мама и улыбнулась.

Я медленно опустилась на стул и внимательно посмотрела на маму. Она вновь улыбнулась мне в ответ и я попыталась вернуться к нарезке мяса. Может мне просто показался тот огонек ярости, вспыхнувший в ее глазах? Я еще раз украдкой взглянула на маму. Куски мяса на ее доске больше не были идеально ровными. Теперь они очень напоминали рваные ломти на моей тарелке.

Грохот выстрелов привычно «разорвал» мои барабанные перепонки. Кафельные стены принялись активно отбрасывать каждый новый звук друг на друга, унося их эхо в дальний конец коридора. Я и Леха каждый сделали по одному выстрелу и прогнившая плоть на макушках зомби провалилась внутрь черепов. Продолжая вращение, пули прошли сквозь «кисель» мозгов, затылочные кости и окрасили стены лестничной клетки черно-серыми брызгами.

– Вперед! – скомандовал я.

Писк в ушах заглушал мой голос, поэтому я подкрепил команду жестом. Мы спустились на пролет ниже и убедились, что поверженные нами зомби утратили те последние признаки жизни, что пробудила в них неизвестная сила.

– О, Боже мой… – тихо воскликнул профессор, когда переступал через трупы.

На пару секунд я обернулся, ровно настолько, чтобы увидеть, как Георгий Степанович скривился от омерзения. Доктор наук съежился и прижал сумку к груди. Панов перешагнул трупы, задирая колени, казалось, до самого подбородка. Сейчас светило российской медицины походил на гигантского колченогого богомола. Я снова обратил свой взор вперед и усмехнулся пришедшей в голову ассоциации. Однако позитивный настрой улетучился, в следующее мгновение, подобно утреннему туману. В моем сознании надежно запечатлелись застывшие в ужасе глаза. Доктор наук явно находился на грани. Неизвестно какая следующая напасть заставит его впасть в панику и бросится без оглядки, подвергнув себя опасности. Нужно его срочно приободрить.

– Отлично справляетесь Док! Наверняка немало насмотрелись на покойников за время медицинской практики? – постарался я отвлечь Панова.

Я не обернулся на доктора наук, но надеялся, что он меня услышал. Вместе с Коченовым мы провели наш отряд до лестничной клетки первого этажа. Я встал слева от двери, Алексей занял место с противоположной стороны. Плюев и Макарченко касаясь плечами семенящего между ними доктора Панова, приблизились к нам.

– Так что скажете Док? – повторил я.

– М-м-мм. Пожалуй, вы правы, – ответил доктор и черты его лица немного смягчились – Частью моего исследования действительно являются трупы. Однако, преимущественно, эти, как вы высказались «покойники», больше походили на спящих людей. Поэтому предпочту с вами согласиться – пусть они выглядят весьма неприглядно, ничего пугающего в них нет.

– Отличный настрой! Относитесь к ним как к очередным объектам исследования, – улыбнулся я в ответ.

Дверь в холл не была закрыта до конца и в образовавшуюся щель было виден опустевший вестибюль. Мимо промелькнул темный силуэт человеческой фигуры. Тень скрадывала четкие очертания. Я попытался рассмотреть ее внимательнее, однако она уже скрылась из вида. Я посмотрел Лехе в глаза. Он понял меня без слов и кивнул в знак готовности. Я жестом показал остальным, что нам пора выходить. В попытке собраться с духом, я мысленно начал обратный отсчет: Три, два… Один!

– Аргрыхыр! – раздалось в тот момент, когда моя рука коснулась дверной ручки.

В проеме возникло лицо едва совершеннолетнего юноши с горящими изъеденными червями глазами. Кожа на нем была обыденного для воскрешенных мертвецов серого оттенка, однако оказалась практически не повреждена. Словно этот зомби просто угодил в фото фильтр, лишивший его ярких красок. За лицом восемнадцатилетнего подростка, показалось тело, облаченное в зеленую теплую толстовку, с карманом на животе и потертые джинсы. Торс мальчишки, заслонивший выход в вестибюль качнулся в нашу сторону и я инстинктивно нажал на спусковой крючок.

– Бабах! – одиночный выстрел в крошечном помещении взорвался подобно грохоту динамитной шашки.

Писк в ушах усилился, но годы тренировок не прошли даром. Пуля вошла точнехонько в середину лица зомби, раздробив кости черепа между глаз. Внутренний огонь ярости, погас внутри изуродованных зрачков и покойник завалился на спину.

– Вперед! – громко скомандовал я и распахнул дверь.

– Бог ты мой! – воскликнул Панов.

Вашу ж налево… Вестибюль кишел зомби. Не меньше тридцати мертвых мужчин и женщин, расхаживало по холлу. Они выглядели весьма потрепанными. Покрытые землей торсы мужчин, были облачены в строгие черные, серые, в редких случаях белые строгие костюмы. На телах женщин были красивые, хотя и весьма истлевшие, платья. Все они могли бы быть приглашены на бал, если отмыть и почистить их одежду. Придирчивого критика могла смутить лишь одна деталь. Из-под засаленных манжет пиджаков, бретелек дорогих платьев и воротников выглядывала кожа, покрытая трупными пятнами. Гниющая плоть свисала кривыми лоскутами, обнажая почерневшие кости и зубы. По старой как сама жизнь традиции, тела покойников одевали в костюмы и платья, поэтому для трупов, выбравшихся из гробов, апокалипсис весьма официальное мероприятие. Запах разложения стал невыносим, словно мы стали жертвой нацистского эксперимента с химическим оружием. Я опешил всего на мгновение, но наваждение быстро прошло.

– Ну и вонь! – раздался позади Витин голос.

– Вперед-вперед! Двигаемся вдоль стены к задней двери. Стрелять по готовности, – распорядился я.

Лучше занять парней делом, чтобы не дать им отвлечься на нарастающее трупное зловоние. Держа автоматы наизготовку к стрельбе, мы с Алексеем короткими плавными шагами медленно направились мимо диванов в холле. Остальные тихо шагали за нашими спинами. Мертвые лица одно за другим повернулись в сторону боевой группы.

–Арграхыр! – теперь покойники нас заметили.