Чтение онлайн

Переведя взгляд с одной ужасной картины на другую, она увидела Рамона — лицо бледное, как смерть, по руке и спине струится кровь, — который держал бандита за волосы и вонзал нож ему в горло, раз, другой, пока кровь не ударила красным фонтаном; послышался странный звук, словно от сифона с содовой, страшное бульканье, потом тело бандита содрогнулось в последний раз с такой силой, что Рамон упал, потеряв равновесие, и лежал, одной рукой продолжая держать его за волосы, а другой стискивая окровавленный нож, и твердо, пристально и безжалостно глядя в посиневшее искаженное лицо, похожее на свирепую маску.

Потом, не выпуская волос своей жертвы, он настороженно поднял глаза. Увидел, как человек, которого ранила Кэт, медленно поднимается на колени. Черные его волосы были мокры от крови, кровь заливала тусклые, жуткие глаза. Надо было видеть это лицо: высокий, вытянутый череп со слипшимися от крови волосами, струйки крови бегут по узкому, наморщенному лбу и черным бровям в тусклые черные, неподвижные глаза, помутневшие от свирепой ярости, не столько поразительной, сколько необъяснимой, мутной и всепоглощающей ненависти, владеющей его гаснущим сознанием.

Продолговатое, тонкое лицо было бы красиво, если бы не эти остекленевшие свирепые глаза и длинные белые зубы под жидкими усами.

Жизнь последними каплями утекала из него, каплями мутной и смертельной ярости.

Рамон выпустил волосы жертвы, и тело упало, откинув голову с зияющим алым перерезанным горлом. Потом низко пригнулся. Второй бандит сумел подняться на колени и уже сжимал в руке нож. Оба застыли неподвижно.

Тусклые свирепые глаза бандита хитро блеснули. Он начал подниматься, намереваясь вскочить и нанести неожиданный удар ножом.

Но в этот миг Рамон метнул свой нож, алый, как птица кардинал. Он летел алой птицей, и капли крови Рамона летели с ним, попав даже на Кэт, которая, держа револьвер наготове, стояла возле лестницы.

Бандит вновь рухнул на колени и мгновение стоял так, словно молясь; окровавленная рукоятка Рамонова ножа торчала из его живота. Потом он медленно сложился пополам и повалился вперед, ударившись лицом о бетон крыши, и снова его зад торчал вверх.

Рамон по-прежнему стоял пригнувшись, вся его фигура выражала настороженность почти нечеловеческую, в глазах блеск напряженного внимания, как у дикаря. Потом выпрямился, легко и спокойно, подошел по забрызганной кровью крыше к поверженному врагу, подобрал чистый нож, выпавший из руки бандита, поднял его капающий кровью подбородок и вонзил нож ему в горло. Бандит поник, даже не дернувшись.

Затем оглянулся на первого бандита и секунду внимательно смотрел на него. Но в черном ужасном лице не было признаков жизни.

Только теперь Рамон взглянул на Кэт, стоявшую с револьвером в руках возле лестницы. Лицо у него было как у мальчишки, ясное и простодушное, блестящий взгляд первобытно безгрешен. Такими, верно, были мужчины в ужасные древние времена, красивые той странной красотой, что присуща девственной душе.

Он долго смотрел на нее, не узнавая. Наконец, в его глазах мелькнул проблеск узнавания.

— Они оба мертвы? — спросила она с благоговейным страхом.

— Creo que si! [129] — ответил он по-испански.

Он оглянулся посмотреть на бандитов еще раз и поднял револьвер, валявшийся на бетоне. Тут он заметил, что его правая рука в крови, еще продолжавшей сочиться. Он отер ее о рубаху мертвого бандита. Белые штаны его тоже были мокры от крови и прилипли к бедрам. Но он не обратил на это внимания.

Он был как первобытный человек, не осознающий себя и еще менее — своей сексуальной привлекательности.

От второго бандита продолжали исходить странные хриплые, булькающие звуки. Первый же лежал в грозной позе, уткнувшись свирепым лицом в лужу чернеющей крови.

— Смотрите за лестницей! — сказал ей Рамон по-испански, его farouche [130] глаза смотрели на нее из доисторических джунглей. И все же из тьмы времен блестела искра осторожного узнавания.

Он подкрался к башенке и незаметно выглянул во двор. Потом, так же пригибаясь, вернулся к ближнему бандиту, подтащил его к парапету и поднял труп так, чтобы голова была видна снизу. Тишина. Тогда он встал и, перегнувшись через парапет, глянул во двор. Никого не видно, не слышно.

Он сбросил труп вниз и смотрел, как он падает. Потом подошел к Кэт и заглянул в лестничный пролет.

— Думаю, вы только слегка задели его первым выстрелом, оглушили его, — сказал он.

— Есть еще другие? — спросила она с содроганием.

— Кажется, они все ушли.

Лицо его бледное, почти белое, со все таким же по-мальчишески безгрешно-ясным лбом, напоминало застывшие сумерки.

— Вы серьезно ранены? — спросила она.

— Я? Нет! — и он дотронулся окровавленными пальцами до продолжавшей кровоточить раны на спине.

День клонился к желтому жаркому вечеру.

Он снова подошел к первому бандиту, чтобы рассмотреть его ужасное лицо.

— Вы знаете его? — спросила она.

Он отрицательно покачал головой.

— Не то чтобы знаю, — ответил он. — Но хорошо, что он мертв. Хорошо. Хорошо, что мы с вами убили его.

Он взглянул на нее, и в его глазах блеснуло свирепое одобрение дикаря.

— Брр! Нет! Это ужасно! — воскликнула она, передернувшись.

— Мне повезло, что вы оказались здесь! Нам повезло, что мы их убили! Хорошо, что они мертвы.

Густой, роскошный желтый свет из-под туч позолотил вечерние горы. Послышался сигнал автомобиля.

Рамон молча подошел к парапету; пятно крови на его штанах стало еще больше, когда он перегнулся вниз. Золотистый свет заливал забрызганную кровью крышу. Жуткий запах крови перебивал другие запахи.

— Сюда едет машина, — сказал он.

Испуганная, она подошла к нему.

Ей открылись холмы и ближние склоны, плывущие в золотом свете, как в лаке. Черные пятна хижин пеонов и пылающая листва банановых пальм, зелено-золотые тенистые деревья. И вдалеке, на дороге — движущееся облако пыли, потом вспышка лобового стекла, когда машина повернула к дому.

— Оставайтесь тут, — сказал Рамон, — а я спущусь вниз.

— Почему ваши пеоны не пришли вам на помощь? — спросила она.

— Они никогда этого не делают! — ответил он. — Если только их специально для этого не вооружишь.

Рамон поднял рубаху и надел ее. Мгновенно на белом полотне проступила кровь.

Он спустился вниз. Она прислушивалась к его шагам на лестнице. Весь двор был в тени и пуст, только лежали два мертвых тела в белой одежде, одно у загуана, другое у столба навеса.