Чтение онлайн

— Смотрите! Смотрите! — крикнула Кэт. — Какая прелесть!

Солдат поднял ноги и сидел в седле, как обезьяна, крича на коня, потому что тот мочил свою прекрасную сбрую.

Он направил жеребца в сторону берега, где в воде сидела купающаяся старуха, тихая и незаметная, поливая из тыквенного ковшика голые коричневые плечи и спутанные седые волосы. Конь пританцовывал, вздымая брызги, и старуха встала в облепившей ее тело сорочке и спокойным голосом стала журить его, тыкая в его сторону ковшиком; солдат засмеялся, а черный конь игриво ударил копытом по воде, и солдат опять закричал на него. Но солдат знал, что ответственность за такое поведение коня он может отнести на счет Сиприано.

Кэт медленно побрела к лодке. Вода была теплая, но ветер дул плотный, насыщенный электричеством. Кэт быстро отерла ноги носовым платком, надела песочного цвета чулки и коричневые туфельки.

Она села, глядя назад, на пустынный галечный берег, развевающиеся сети и черную землю за ними с зеленым маисом, кудрявую зелень деревьев еще дальше и разбитую дорогу, теряющуюся среди старых деревьев, по которой удалялись солдаты из Харамая на черном коне и осле. На фермерский дом справа, черный, низкий и вытянутый, и кучку черных хижин под черепичными крышами, пустые сады за тростниковыми плетнями, верхушки банановых пальм и ветел. Застывший, густой свет предвечерья, длинное озеро, растворяющееся вдали между призрачными горами.

— Какая красота! — сказала Кэт. — Тут можно жизнь прожить.

— Рамон говорит, что он сделает озеро центром нового мира, — сказал Сиприано. — Мы будем богами озера.

— К сожалению, я просто женщина, — ответила она.

Он живо обернулся к ней.

— Что это значит, «просто женщина»? — спросил он быстро, жестко.

Она опустила голову. Что это значит? В самом деле, что? Быть просто женщиной! Душа ее помнила ту восхитительную иллюзорность, где все возможно, даже иллюзорное пребывание между богов.

Моторная лодка быстро бежала по коричневато-бледному озеру, оставляя бурлящий след за кормой. Солдаты, сидевшие для остойчивости на носу, скорчились на дне лодки, лица как маски: сонные, неподвижные. Скоро сон окончательно сморил их, они свалились, где сидели, и заснули, тесно прижавшись друг к другу.

Сиприано сидел сзади нее, сбросив китель и заложив руки в белых рукавах за спинку скамьи. Тяжелый патронташ съехал на бедра. Он смотрел вперед, лицо бесстрастное. Ветер трепал упавшие на лоб черные волосы и маленькую бородку. Взгляды их встретились: его глаза улыбались далекой, почти неуловимой улыбкой, прячущейся в их черноте. Но в этой улыбке было удивительное понимание.

Лодочник сидел на корме, высокий и прямой, глядя вперед отсутствующим взглядом. Огромные поля шляпы затеняли его лицо, ремешок свободно болтался под подбородком. Почувствовав на себе ее взгляд, он посмотрел на нее, как на пустое место.

Отвернувшись, она сбросила подушку со скамьи на дно лодки и скользнула вниз. Сиприано встал в бегущей, качающейся лодке и положил ей вторую подушку. Она лежала, укрыв лицо шалью; быстро тарахтел мотор, полотнище навеса хлопало в порывах ветра, позади взлетали торопливые волны, шлепком посылая лодку вперед, иногда обдавая брызгами в зное и тишине озера.

Кэт забылась под желтой шалью, под молчание мужчин.

Она проснулась оттого, что мотор вдруг замолчал, и села. Недалеко виднелся берег; белая колокольня Сан-Пабло среди деревьев. Лодочник, оставив руль, с круглыми глазами склонился над мотором. Волны медленно разворачивали лодку.

— В чем там дело? — спросил Сиприано.

— Горючее заливаю, ваше благородие! — ответил лодочник.

Солдаты тоже проснулись и сели.

Ветер стих.

— Скоро польет, — сказал Сиприано.

— То есть будет гроза? — спросила Кэт.

— Да, — и он показал тонким смуглым пальцем, светлым с тыльной стороны, на черные тучи, стремительно выползающие из-за гор, и на огромные тяжелые валы, со странной неожиданностью поднявшиеся вдалеке. Воздух, казалось, сгустился. Там и сям вспыхивали молнии, глухо ворчал гром.

Лодка продолжала качаться на месте. Запахло керосином. Лодочник возился с мотором. Наконец он заработал, но тут же снова смолк.

Лодочник закатал штанины и, к удивлению Кэт, шагнул в озеро, хотя они были в миле от берега. Вода была ему по колено. Отмель. Он медленно и молча побрел в воде, толкая лодку перед собой.

— А дальше озеро глубокое? — спросила Кэт.

— Вон там, сеньора, где плавают птицы с белой грудкой, там восемь метров с половиной, — сказал он, показывая вперед.

— Нужно поторопиться, — сказал Сиприано.

— Да, ваше благородие!

Лодочник снова забрался в лодку. Мотор затарахтел, лодка рванулась и понеслась на полной скорости. Подул — уже холодный — ветер.

Но они описали широкую дугу и увидели впереди плоский мыс, темные манговые деревья на нем и бледно-желтый верхний этаж гасиенды Хамильтепек над их кронами, пальмы с неподвижной листвой, бугенвиллии, висящие пурпурной стеной. Кэт разглядела хижины пеонов среди деревьев и женщин, стирающих, стоя на коленях на прибрежных камнях, там, где в озеро впадал ручей, и выше — банановую плантацию.

Холодный ветер крутил вихри в небе, которое быстро закрывали черные тучи. Они пристали к берегу в маленькой бухточке, и к ним медленно спустился Рамон.

— Скоро польет, — сказал он по-испански.

— Мы успели вовремя, — ответил Сиприано.

Рамон посмотрел на них обоих и все понял. Новая, иллюзорная Кэт мягко засмеялась.

— В саду Кецалькоатля распустился новый цветок, — сказал Сиприано по-испански.

— Под красными каннами Уицилопочтли, — добавил Рамон.

— Вы правы, господин, — сказал Сиприано. — Pero una florecita tan zarca! Y abri'o en mi sombra, amigo.

— Seis hombre de la alta fortuna.

— Verdad! [136]

Было около пяти пополудни. Ветер свистел в деревьях; и внезапно дымящейся стеной обрушился ливень. Земля была плотный белый дым воды. Озеро исчезло.

— Сегодня вам придется остаться тут на ночь, — сказал Сиприано Кэт по-испански мягким, обволакивающим голосом.

— Но дождь кончится, — возразила она.

— Вам придется остаться, — повторил он по-испански странным голосом, похожим на вздох ветра.

Кэт посмотрела на Рамона, зардевшись. Он ответил ей отсутствующим, как ей подумалось, взглядом, словно бы издалека, далекого далека.

— Невеста Уицилопочтли, — сказал он с легкой улыбкой.

— Кецалькоатль, ты сочетаешь нас браком, — сказал Сиприано.

— Вы хотите этого? — спросил Рамон.

— Да! — ответила она. — Я хочу, чтобы вы поженили нас, только вы.

— После захода солнца, — сказал Рамон.

И он удалился к себе. Сиприано показал Кэт ее комнату, а потом отправился к Рамону.