Чтение онлайн

Я вижу вину на его лице, и это меня убивает.

— В том, что случилось с бабушкой, нет твоей вины, дедушка. — Только моя. Я должна была убедить маму поехать и проверить, все ли в порядке.

— Но это не значит, что я так не считаю. — Он убирает руку с моих плеч и сжимает мою ладонь. — Вы с Мэттом были так близки, как никто другой. Я не знаю, что произошло на том дереве, но как бы то ни было, ты не собиралась причинить ему вред. Поэтому пришло время увидеть все так, как было на самом деле: как несчастный случай.

Я чувствую, что огромный камень вины и горя, который я ношу внутри все эти десять лет, немного уменьшается. Часть того, что говорит дедушка, — правда. Я не хотела убивать Мэтта. Может быть, я не чудовище?

Но чувство вины от этого меньше не становится.

Я придвигаюсь к дедушке, и мы сидим так еще в течение часа.

Три дня я сидел на ветке дерева перед окном Фрэнни, прежде чем она стала со мной разговаривать. Тяжелое время для экзаменов, но у нее ведь есть влиятельные друзья. И с некоторой божественной помощью она окончила школу хорошо.

Я не собирался идти на выпускной. Ну, на самом деле, зачем мне школьный аттестат? Но потом я подумал, что если я действительно становлюсь смертным, может, он мне и пригодится.

Я прячусь в тени экрана, ожидая Фрэнни, когда чувствую хлопок по плечу. Я оборачиваюсь и обнаруживаю позади себя Габриэля, опирающегося на ворота и ухмыляющегося мне. Поразительно, я словно слепой без своего шестого чувства, которого, по большей части, теперь нет.

Он окидывает взглядом нелепую бордовую мантию, развевающуюся на мне.

— Милая вещичка.

— Иди к Черту.

— Это вряд ли, — говорит он, пожимая плечами.

Я смотрю на трибуны и вижу, как Фрэнни появляется со своей семьей.

— Почему ты… — Я киваю на Фрэнни.

— Отступил? — заканчивает он за меня. — Потому что она сделала свой выбор.

— С чего ты взял?

Он ухмыляется.

— Ты ведь шутишь, правда? Посмотри на себя.

До меня доходит. Я на грани превращения в человека. И она сделала это для меня. Вот, как сильно она хотела меня. То, что осталось от моей адской энергии, разрядом проходит по моему телу.

— А ты, полагаю, вышел сухим из воды? Все еще крылатый?

— О другом и речи не шло.

— Если бы она… Если бы все было иначе, ты бы отказался от крыльев?

Его глаза на мгновение останавливаются на Фрэнни, а затем вновь возвращаются ко мне. Он улыбается и приподнимает одну бровь.

— Можно подумать, у меня бы был выбор.

Но в его глазах я вижу то, что он пытается скрыть. Возможно, даже от себя… он добровольно бы отказался от всего ради нее.

Он отходит на пару шагов.

— То, что ты больше не представляешь для нее угрозы, не значит, что я не буду следить за тобой. Только дай мне повод, и я размажу тебя по стенке. — А затем он исчезает. Исчезает, как будто его никогда тут и не было.

Я смотрю через футбольное поле на то, как мама Фрэнни поправляет волосы и конфедератку дочери. Только на Фрэнни эти идиотские колпак и халат могут смотреться так сексуально. Я представляю, что надето у нее под мантией. Надеюсь, мне выпадет шанс выяснить это позднее. Я уже точно знаю, что это не красный лифчик. Может, что-нибудь черное… и кружевное…

Она идет по полю с Райли и Тейлор, пока ее семья поднимается на трибуны, и я смеюсь над лицом ее отца, когда Фрэнни подходит ко мне и целует. А затем я вижу, как на меня строго глядит ее дедушка. Но когда я уже собираюсь отвести взгляд, он улыбается и кивает мне. Фрэнни смотрит в сторону трибун на отца.

— Нам надо что-то с этим делать.

— Думаю, это безнадежно, — говорю я, надеясь, что не прав. Я притягиваю ее к себе и целую снова.

— Меня, ребята, от вас тошнит. Снимите номер, — смеется Тейлор.

Райли хватает ее за руку и тянет в сторону спортзала.

— Все уже выстраиваются в очередь. Пошли.

Я обнимаю Фрэнни рукой, бросая взгляд на ее отца, и мы идем мимо моря бордовых мантий и конфедераток, чтобы встать в линию у спортзала.

Начинает играть музыка, и все примерные маленькие лемминги выстраиваются в ряд. Нам велят встать на расстоянии двух футов, но Фрэнни обертывает руки вокруг меня и прижимается всем телом, пока мы идем по полю к нашим местам. Я не могу стереть улыбку со своего лица.

Пока мы сидим, я оглядываю потные тела, пекущиеся на солнце, слушая пламенную речь директора Грейсона о новых начинаниях и другой подобной чуши. Спустя тридцать минут я понимаю, почему всегда избегал этих выпускных.

И когда я уже совершенно уверен, что именно здесь и сейчас, по прошествии семи тысячелетий, я умру от скуки, они начинают называть наши имена. Я поднимаюсь на помост, и Грейсон вручает мне диплом с улыбкой человека, многое познавшего в этом мире. Внизу лестницы я стою и жду Фрэнни, ее одежда развевается на ветру, обнажая изгибы, о которых я не могу не фантазировать. Скорее бы вечер. Она, как предполагается, останется на ночь у Тейлор. Интересно, смогу я уговорить ее изменить свои планы? Она спускается, и я снимаю ее с последних ступенек, целуя. Когда я опускаю ее на землю, она говорит:

— Ммм… Прекрасно. Этим ты точно заработал себе очки в глазах моих родителей.

Я осматриваю трибуны и вижу, как ее родители стоят, разинув рты. Отец позабыл, что в руке у него камера. А дедушка смеется.

— Так каков план?

— Я работаю над ним. Но он точно не включает в себя твои приставания ко мне у них на глазах.

Семья Фрэнни спускается на поле после церемонии, ее отец все еще недовольно смотрит на меня.

— Значит, — говорит мама Фрэнни, — ты собираешься на вечеринку с Тейлор и Райли? — Она старается выглядеть веселой, но ее улыбка, очевидно, — подделка.

Фрэнни закатывает глаза.

— Да, мама.

Дедушка Фрэнни придвигается к нам и стучит меня по спине.

— Люк о ней позаботится. У нас с ним договор. Не так ли, сынок?

Я улыбаюсь, испытывая облегчение.

— Да, сэр.

— Думаю, Фрэнни в надежных руках, — говорит он, подмигивая мне.

Мама Фрэнни больше не может удерживать фальшивую улыбку. Она прожигает взглядом дедушку.

— Папа, ну правда! Это не твое дело.

— Да, все верно. Это дело Фрэнни, — соглашается он, подмигивая внучке.