Чтение онлайн

— Она должна сегодня вернуться домой? — спрашивает он.

— Нет. Она должна остаться у Тейлор.

— Значит, мы можем оставить ее здесь.

Я поглатываю свою гордость.

— И еще… спасибо за помощь на вечеринке. Я уже не тот, что раньше. Нет уже пороха в пороховницах.

— О чем ты?

— Ну, ты в курсе… Белиас… на вечеринке.

— Парень, меня там не было.

— Как угодно. Но спасибо.

Он качает головой и улыбается.

Я смотрю на спящую Фрэнни на диване, такую маленькую.

— Габриэль?

— Да?

— Ее душа по-прежнему чиста, не так ли? Я не… Ну, ты знаешь… не запятнал ее чем-нибудь? Я уже не уверен.

Беспокойство затемняет его лицо на мгновение, но затем он отвечает:

— У них нет к ней претензий, если ты об этом. Но я не знаю, как долго это будет продолжаться, если она будет с тобой. Ты дурное влияние.

— Уверен, так и есть. Ну, так я должен ждать кары в ближайшем будущем? Типа «Гнев Божий» и все такое?

Улыбка играет на его губах.

— К несчастью, нет. Но если бы ты отступил, это бы очень помогло.

Я знаю, что он прав. Я всегда знал это, но…

— По-моему, у меня в этом вопросе больше нет никакого выбора. Я не могу остаться в стороне от нее.

Он ухмыляется.

— Да, я догадался об этом, когда ты позволил жечь себя Святой водой.

— Так значит, Щит на мне не сработал?

— Сложно сказать. Если Белиас и Авайра тут уже несколько недель, как ты говоришь, сейчас дело может быть не в тебе.

Я оглядываюсь на Фрэнни, спящую на диване. Должен быть какой-то способ защитить ее.

— Так, может быть, если мы просто исчезнем… Уедем в другое место, она будет в безопасности?

— Может быть. Мы не выясним это, пока вы не попробуете. Но мы оба знаем настоящее решение.

— Отметить душу Фрэнни для Рая, — говорю я побеждено. — Почему так важно, чтобы она простила себя?

Лицо его вдруг становится совершенно ангельским.

— Прощение — ключ ко всему, Люцифер.

— Вы, небожители, все так усложняете. — Я сдвигаюсь на стуле, садясь прямо. — Что будет, если Белиас просто… убьет ее?

Я чувствую, как нечто темное и тяжелое обхватывает мое сердце, когда думаю, как близок он был к этому.

— Она отправится в Лимб со всеми остальными неотмеченными душами… И ты знаешь, Михаил заберет ее на Небеса. Сущность… душа Фрэнни — это ключ. Насколько нам известно, в Раю она ценна не меньше, чем на земле.

— О, это я как раз могу понять. — Я видел ее сущность и знаю, что он прав. Танцы с ней, слияние с моей… это не было похоже ни на что, что я когда-либо испытывал. — Я не позволю этому случиться.

— Знаю. Именно на это я и рассчитываю. — Угроза ясно слышна в его голосе.

Я смотрю на нее.

— Я не позволю им получить ее, — говорю я, понимая, что они — это я. Но сейчас, ложась рядом с ней на диван и обнимая ее, я осознаю, что моя жизнь теперь зависит от этого… и поэтому я так уверен, что сделаю все от меня зависящее.

— Знаешь, я обдумал всю эту фигню, которую вы говорили про непорочное зачатие…

Я отрываю голову от двери машины и смотрю на Гейба сквозь туман своего похмелья.

— Чего?

— Ну, помнишь… в тот вечер, когда вы пришли ко мне… После того, как он рассказал тебе… кем является…

— А, да… Так что, я не новая Мария?

— Нет.

— Слава Богу. Я была бы дерьмовой матерью, — говорю я, потирая лоб. — Кроме того, я очень надеюсь оставаться девственницей не слишком долго.

Я наклоняюсь обратно к окну, и в тот же момент из-за скачка автомобиля, ударяюсь о дверь, что ведет к очень болезненной отдачи внутри моей головы.

— Аууууууу… — стону я.

Гейб смеется.

— Так тебе и надо.

— Заткнись.

Когда мы подъезжаем к моему дому, мама выходит на крыльцо. Гейб открывает мою дверь и ставить меня на ноги. Я стараюсь не шататься и твердо идти по дороге, но, в итоге, Гейб вынужден практически тащить меня на себе.

— Ну, ребята, хорошо провели время? — щебечет мама.

Это вообще нормально? Семнадцатилетняя девочка в девять утра с жестким похмельем приезжает домой в обнимку с каким-то парнем (пусть даже с ангелом Господним, мои родители-то об этом знать не могут) и получает: «Хорошо провели время?» Это отвратительно. Естественно, если бы я сейчас была в объятиях Люка, все было бы иначе.

— Мы хорошо провели время, Фрэнни? — Гейб старается не смеяться, и если бы у меня были силы, я бы врезала ему по лицу.

Вместо этого я бормочу ему в плечо:

— Заткнись.

Мама следует за нами, пока Гейб ведет меня вверх по лестнице и укладывает в постель. Я слышу хихиканье сестер, но не открываю глаза, чтобы посмотреть, каких именно.

Гейб садится на край кровати. Он проводит пальцем по моему подбородку, и я вздрагиваю от желания умереть.

— Ты будешь в порядке?

— Буду, если ты меня пристрелишь, — прошу я.

Он наклоняется, и его губы скользят от моей щеке к уху, и я слышу его шепот.

— Не могу, — хихикает он, и мне интересно, смогу ли я его пристрелить.

— Тогда иди к черту, — говорю я, перекатываясь на свою сторону, накрываясь подушкой.

Я слышу, как мама выходит из комнаты, говоря что-то о курином супе. Но Гейб еще здесь, я его чувствую.

— Чего ты хочешь? — бормочу я в подушку.

— То же, что и всегда. Хочу отметить твою душу. Ты должна простить себя.

— Нет.

— Почему? Зачем ты держишься за это?

Я не позволяю себе заплакать.

— Потому что… — Я задыхаюсь от слез. — Я должна.

— Должна что?

Он заставляет мою голову болеть сильнее.

— Мы можем обсудить это в другой раз?

— Нет, давай сейчас. Что ты имела в виду под «я должна»?

Я стону, когда резкая боль стреляет у меня в голове. Я убираю подушку, чтобы иметь возможность хоть немного дышать.

— Я не могу это сделать. И вообще, ты все прекрасно и сам знаешь. Разве ты не можешь достать информацию из моей головы и оставить меня в покое?