Чтение онлайн

Сквозь звуки возни и шарканья подошв донесся слабый голос:

– Говорят в аварию на объездной попал. Машина всмятку, и череп вдребезги. Нейрохирурги наши, мозги его по кусочкам собирали. Да ещё ребра у него переломаны, правая рука в локте, и так по мелочи.

– Что за машина?

– Рендж ровер. А вот и Главврач…. Здравствуйте Роман Аркадьевич!

Послышались тихие, шаркающие подошвами шаги. С периодическим старческим покашливанием.

– Здравствуй Нина, здравствуй Пётр. Всё в порядке? Больного уложили?

– Так точно. – Ответил Пётр.

– Вот и славно. А что за женщина за дверями отделения?

– Жена. Роман Аркадьевич, я вам здесь больше не нужна? А то у меня уже смена закончилась?

– Нет, Нина. Вы можете быть свободны. А вас Пётр ждут в сто первой. Да и будьте добры пригласите мне супругу больного.

Повисла недолгая тишина. Сначала в рецепторы ударил стойкий запах заграничных духов, а следом и противный женский фальцет:

– Доктор скажите, как есть, мой муж будет жить?

– Скажу, как есть… – устало отвечал старик врач, – самое страшное позади. Гематома была удалена. Пока о полном выздоровлении говорить рано, но всё же прогноз утешающий. И не таких на ноги ставили. Единственное что хотелось бы вам сказать, процесс выздоровления организма очень долгий. К тому же никто вам не даст гарантию что ваш муж вернется к прежней жизни.

– Я вас не понимаю….

– Ну скажем так. Шансы на то что ваш муж выживет девяносто из ста. Шансы того что он не останется так сказать в вегетативном состоянии….

– Что?

– Овощем. Шестьдесят из ста. Шансы того что он будет передвигаться на своих двоих, и рационально мыслить весьма малы. Но не стоит опускать руки! В моей практике больше положительных исходов чем негативных.

– Доктор к чему вы ведете?

– Понимаете, как вас по имени отчеству?

– Анна Сергеевна.

– Анна Сергеевна, ваш муж сейчас в очень тяжёлом состоянии. Следующие три дня могут стать решающими. Те препараты, которыми мы располагаем. И которые получаем от государства не слишком так сказать действенные. Есть препараты, которые позволят в разы ускорить выздоровление, и значительно увеличат его шансы на полное выздоровление.

– Что за препараты?

– Все заграничные, по большей части из Германии. У нас пока делать не научились… Я понимаю у вас уйдёт уйма времени на поиск, заказ и пересылку. Поэтому готов предложить свою помощь. Все необходимые препараты у меня есть. Конечно дело ваше. Вы можете и отказаться. При союзе пациентам после операции нервы электричеством прижигали и ничего. Правда выживали в разы меньше. Благо сейчас у нас век прорывных технологий, и мед препаратов.

– И сколько это мне будет стоить? – Жеманясь спросила женщина, в голосе которой явно прослеживалось раздражение.

– Вот столько…. – Ответил доктор, явно указывая на набранную на чем-то сумму.

– Да вы что шутите?! – Брезжа, с нотками ненависти воскликнула женщина. – Где я такие деньги вам найду?!

– Дело ваше… Мы от лечения не отказываемся. Лечить будем тем чем нас обеспечило государство…

Тем временем женщина продолжила говорить. Будто не слыша, что ей ответил врач:

– Тем более что вы сами гарантий не даете на полное выздоровление. И что мне с инвалидом делать? А если он останется овощем? Утки из-под него выносить я не подписывалась! Короче, доктор. Лечите его, как хотите. Этими вашими гос препаратами. Выживет значит выживет, помрет так помрет. Может он и сам этого сейчас хочет…

Послышался звук удаляющихся шагов, а за ним и дверной хлопок. Затем тяжкий старческий вздох. Сознание в очередной раз повалилось в небытие.

Подорвавшись со своей постилки, сперва не понял, что происходит. Деревянные стены и потолок ходили ходуном. Пыль с деревянных лаг ссыпалась на голову и плечи. До ушей докатился жуткий, громогласный рокот. Будто бы сама мать земля рвала себя на части, а из её недр что—то огромное и страшное пыталось вырваться наружу.

Одна из закрепленных фермой балок с жутким хрустом лопнула. Ломая вековую древесину повалила за собою часть стены в сторону. Массивное бревно рухнуло в то место где только что он спал, и взрыхлило собою землю там, где только что был его живот. Не помня себя от ужаса. И до конца, не отдавая себе отчет ринулся прочь из сарая.

За дверьми творилось настоящее пекло. Земля грохотала и ходила ходуном. Ветхие постройки рушились на глазах. Огромная часть паруса ветряка при очередном качке, откололась и повалилась на крышу коровника. Бедные буренки до сель мычавшие от ужаса, разом умолкли. Перун с ужасом оглянулся в сторону села. С холма открывался ужасающий вид, на потрескавшуюся землю.

Бардовые трещины, пышущие жаром, будто паутина опутали село и близ лежащую долину. Изрыгая из своих недр безудержные потоки раскалённой магмы. В селе бушевал пожар. Горели хаты, землянки. Горели хозяйственные пристройки, вместе с запертой внутри скотиной. Истошно вопили собаки. Чёрное, безлунное, затянутое хмурыми тучами небо озаряли пожары.

Аки свеча полыхала кузня, рядом с которой метались человеческие фигурки с вёдрами. Догорал храм нового бога, а вместе с ним сельская управа. Ноги подкосились, и он рухнул настичь. Гремело так, будто ему на голову посыпалась небесная твердь, вместе с богами и звездами. Рядом в паре локтей земля с диким хрустом пошла ломаться и крошиться. Доселе устоявший ветряк, рухнул в гигантскую пропасть вместе с хлевом. Чья-то сильная рука подорвала с земли и заставила стоять прямо. Сквозь наплывшую на глаза пелену, и испепеляющий лицо жар смог угадать стоящего перед ним Буяна. Или Братислава? Хрен их различишь этих близнецов.

– Вставай лодырь! – Проревел сын мельника. – Хорош спать, пора ноги уносить.

Только сейчас смог рассмотреть спускающуюся по дороге вниз семью Захара. Мельник нёсся впереди в рубаха и портках, за ним в одной лишь сорочке, простоволосая бежала Любава. Прижав к груди дочь Лану. Его грубо ухватили под руки и потащили прочь от пылающей хаты. Буян и Братислав без особых усилий тащили его над землей.

Немного придя в себя Перун одернул их, и побежал следом на своих двоих. На глаза натекало что—то теплое и вязкое. Видать разошлась рана на голове. Бросив напоследок взгляд в сторону села, он с содроганием увидел, как исполосована дырами земля на погосте. Вот только из трещин и ям били не языки пламени, а мертвецки бледный, зелёный свет. Свечение было ровным и холодным, к тому же оно не освещало землю вокруг. А, казалось бы, наоборот втягивало в себя остатки света. Черная как деготь, вязкая как смола тьма стягивалась к центру погоста от могил.