Чтение онлайн

— Но ты... ни о чем не жалеешь? — шепнула Бекки.

— Глупенькая! — Джилл склонился над ней и нежно поцеловал в губы. — А ты? Что можешь сказать ты сама? Понравилось тебе или нет?

Бекки на миг зажмурилась, вспомнив некоторые детали недавних событий. Ее щеки окрасились румянцем смущения, и она порадовалась, что в спальне темно. Но Джилл ждал, поэтому ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы произнести:

— Эго лучшее, что только было в моей жизни.

В ту же минуту Джилл стиснул ее в объятиях.

— Я запомню твои слова.

— Почему? — с беспокойством взглянула на него Бекки. — Я что-то не так сказала?

— Наоборот, лучше не скажешь. Именно поэтому я сохраню это в памяти. И... я благодарен тебе за такие слова.

— О, не стоит благодарности! — тихо рассмеялась Бекки. — Мне ничего не стоит говорить это еще и еще.

— Говори, когда только захочешь. Мужчинам такое не надоедает.

— Хорошо, тогда слушай: то, что между нами произошло, самое прекрасное из всего, что только может быть!

— Спасибо, солнышко.

Они поцеловались, затем Бекки уютнее примостила голову на плече Джилла и вскоре сама не заметила, как уснула — впервые в жизни в мужских объятиях.

Но сам Джилл не спал. Смотрел на Бекки, и в его глазах, невидимых в темноте, было выражение как у золотоискателя, сунувшего руку в сумку за инструментом, но вытащившего неизвестно откуда взявшийся самородок...

11

Проснулась Бекки еще до того, как ее веки разомкнулись. Сразу все вспомнила, и ее губы медленно изогнулись в улыбке. Затем она прислушалась, стремясь уловить дыхание лежащего рядом Джилла... но ничего не услышала.

Тогда она открыла глаза. И поняла, что услышать ничего и не могла, потому что Джилла в постели нет.

Странно, куда он мог отправиться спозаранку, тем более в воскресенье? Правда, это его дом и у него есть собственная комната. Туда он, наверное, и удалился.

Но почему? Здесь достаточно широкая и удобная кровать, чтобы на ней могли спать двое. И не только спать.

Последняя мысль вызвала на щеках Бекки румянец. Затем ее бросило в жар при воспоминании о ночных событиях. Таких необычных, упоительных, приводящих, с одной стороны, в восторг, с другой — в тихое изумление...

Но где же все-таки Джилл?

Бекки села на постели и вновь прислушалась — на этот раз к тому, что происходит в доме. Но вокруг царила тишина. Не доносилось ни звука, если не считать тех, которые проникали с улицы. Даже Китти не возилась внизу, на кухне, так как у нее сегодня был выходной.

Посмотрев на часы, Бекки увидела, что уже не рано, половина одиннадцатого. Возможно, Джилла впрямь увели из дому какие-то дела?

Решив не ломать голову над поисками ответа, который вскоре отыщется сам собой, Бекки направилась в ванную, чтобы к появлению Джилла привести себя в порядок...

Промокая волосы и заворачиваясь в большое махровое полотенце, Бекки напевала мелодию из репертуара Брайана Адамса, своего любимого исполнителя. Напевала, хотя прекрасно отдавала себе отчет, что особого повода для радости пока нет. Наоборот, стоило бы призадуматься о сложившейся ситуации.

Они с Джиллом провели ночь — волшебную, сказочную, запоминающуюся, — но что дальше? Сейчас Бекки уже могла признаться себе, что все-таки влюбилась в Джилла, как ни настороженно относилась к подобной перспективе. Любовь игнорирует поговорку “Предупрежден — значит вооружен”. Она властно внедряется в сердце, заполоняет душу, кружит голову и делает человека бессильным перед собственными чувствами. После чего ему остается только гадать, отвечает избранник взаимностью или нет. И хорошо, если ответ положительный, потому что в противном случае жизнь превращается в кошмар.

Но, даже осознавая все это, Бекки напевала — потому что пело ее сердце.

Джилла она увидела, когда, придерживая на груди полотенце, покинула ванную, чтобы одеться в чистое. По-видимому, он только что вошел, так как стоял, с несколько растерянным видом озираясь вокруг. Заметив Бекки, воскликнул:

— А, вот ты где!

— Ой, что это?! — в свою очередь воскликнула Бекки, устремив взгляд на находящийся в руках Джилла букет алых роз.

— Это тебе.

Шагнув вперед, Джилл протянул букет. Бекки с сияющим взором приняла его и поднесла к лицу. При этом нечаянно отпустила полотенце, и оно мягко соскользнуло на пол. Бекки осталась совершено обнаженной, зато с букетом.

Джилл так и прикипел к ней глазами.

— Очаровательно! Я даже представить себе не мог... — Он умолк, словно у него не хватило слов.

Бекки же только сейчас сообразила, что произошло, однако смутиться не успела, потому что в следующую минуту Джилл добавил:

— Знаешь что, пожалуй, я тоже закажу тебе картину — твой собственный автопортрет... который назывался бы “Обнаженная с букетом роз”.

Мысли Бекки сразу переместились в профессиональную плоскость.

— Хм, интересная идея... Надо подумать... Только картина получится очень интимная, зачем тебе такая?

— Затем, — медленно произнес Джилл, не сводя с нее восхищенного взгляда. — Затем... — Он сунул руку в карман пиджака, а когда вынул, на его ладони оказалась бархатная коробочка. — Затем, что мне хотелось бы иметь интимный портрет моей жены.

При виде коробочки губы Бекки взволнованно приоткрылись. Чувствовалось, что она и хочет, и боится о чем-то спросить. Наконец Бекки произнесла дрожащим голосом:

— К-какой жены?

Джилл открыл коробочку, и там что-то блеснуло.

— Моей, солнышко. — Затем, не без некоторой торжественности, он продолжил: — Бекки, согласна ли ты выйти за меня замуж и сменить фамилию Блейс на Хорнби?

Оба были настолько взволнованы, что даже не замечали некоторого комизма ситуации. Джилл вынул из коробочки кольцо с брильянтом, взял руку Бекки — в другой у нее остался букет — и замер в ожидании ответа.