Чтение онлайн

Общение с прессой Бесс полностью передала своей представительнице, Эдит Гельм, которая издавала бюллетени о приемах, мероприятиях и официальных выступлениях супруги президента. Иногда там была и информация о платьях, которые были на Бесс во время торжеств. Пресса не была особенно благосклонна ни к ней, ни к супругу.

Дочь Трумэна, Мэри, рассказала в своей книге «Сувенир», как однажды на Рождество Трумэн застал жену, которая сжигала в камине письма, написанные им много лет назад. «Что ты делаешь? Подумай об истории!» — воскликнул он. — «Именно об этом я сейчас и думаю, потому и сжигаю», — ответила Бесс.

К счастью, некоторые письма сохранились. Прежде всего Бесс сожгла письма, которые сама писала мужу. Остались 1300 писем, написанные Трумэном Бесс между 1910 и 1959 годами, которые хранятся в библиотеке президента Трумэна, в городе Индепенденс, и в 1983 году доступ к ним получили историки и биографы. В одном письме от 28 июня 1948 года Трумэн писал по поводу их двадцать девятого года супружеской жизни: «Двадцать девять лет. Для меня они прошли как двадцать девять дней. Ты все еще на возвышении, куда я тебя поставил в нашей воскресной школе в 1890 году. Какой я глупый». Трумэн часто приглашал друзей в Белый дом на партию в покер, а Бесс устраивала вечера игры в бридж. На них она приглашала подруг из клуба, с которыми регулярно играла в течение 20 лет. Иногда они катались на президентской яхте или ужинали вместе. Бывали и на концертах в залах Индепенденса. Бесс была крестной матерью нового санитарного корабля «С-54». Следуя традиции, ей нужно было разбить о борт корабля бутылку шампанского. Она бросила бутылку. На корпусе корабля образовалась вмятина, но бутылка не разбилась. Попыталась еще раз — новая вмятина, и так несколько раз подряд, но бутылка оставалась целой. Наконец подошел механик и разбил бутылку гаечным ключом. Когда она рассказала мужу об этой истории, он заметил, что ей надо было прежде всего снять шляпку, поплевать на руки и хорошенько размахнуться, как она это делала в молодости, играя в бейсбол. На этот совет Бесс так прореагировала: «Жаль только, что эту проклятую бутылку я не разбила о твою голову».

Президент Трумэн охотно демонстрировал свои физические возможности. Сенсационным сообщением в Соединенных Штатах был рассказ одной из горничных Трумэнов о ночи в Белом доме, когда после бурной любовной игры под ними обломилась кровать. Многие мужчины завидовали тогда Трумэну.

По всей видимости, Бесс Трумэн была самой спортивной Первой леди в истории Америки. Она утверждала, что именно благодаря спортивной тренировке может пожать больше рук, чем какая-либо другая женщина.

Помимо всего прочего у нее была хорошая память на лица и имена. Если она замечала, что муж не совсем хорошо знает, с кем говорит, то шепотом напоминала ему имя собеседника. Иногда ей даже удавалось удержать мужа от необдуманной реакции. Однажды в Белом доме был в гостях один из политиков, который резко нападал на президента. Трумэн со свойственным ему темпераментом уже готов был наброситься на него, как услышал энергичный шепот жены: «Возьми себя в руки! Подумай, он гость в нашем доме!»

Иозеф Винкевич, который в феврале 1947 года вручал в Вашингтоне верительные грамоты, с восторгом вспоминал о встрече с супругой президента Трумэна: «Каждый вновь аккредитованный посол спустя несколько месяцев получал приглашение посетить с супругой Белый дом. И вот однажды мы подъехали к нему. Нас провели в небольшой салон, укамина стояла одна из самых очаровательных женщин, с которыми мы познакомились в Вашингтоне. Она была одна. Чай подавал черный лакей. Первый вопрос хозяйка дома задала супруге: „Вам нравится профессия вашего мужа, постоянные политические дискуссии, постоянная толкотня на скучных приемах?“ Отрицательный ответ жены послужил поводом для оживленной беседы. „Я тоже этого не люблю, — согласилась миссис Трумэн. — Мне просто жаль мужа, жаль потерянного времени спокойной жизни, вернуться назад будет очень тяжело“».

И начался душевный разговор о детях, о войне, которую пришлось пережить Польше. Вновь вошел лакей и сообщил тихим голосом: «Уже прибыли другие господа». Мило улыбаясь, Бесс обняла нас, похлопала меня по плечу и сказала: «Удачи вам, мистер посол».

Бесс лично управляла Белым домом, вела книги расходов, следила за ежедневным меню, проверяла чистоту и порядок в помещениях, писала рождественские поздравления. Часто звонила в Индепенденс, играла в настольный теннис с дочерью, ездила за покупками. А по вечерам любила беседовать с мужем и слушать, как он играет на рояле.

Белый дом она называла «Большой белой тюрьмой», хотя ей и нравилось иметь в своем распоряжении целый штат обслуживающего персонала. Подруге она писала: «Никто из нас не испытывает большого счастья от того, что мы здесь живем». В 1946 году ее спросили, хотела бы она остаться в Белом доме. «Решительно нет. Белый дом, как и роль Первой леди, имеет свои преимущества, но еще больше — недостатков», — ответила она.

Бесс любила ездить поездом. Летала не очень охотно. Это средство передвижения казалось ей слишком опасным. Однажды, когда Трумэн летел на президентском самолете, который называли «Священная корова», он попросил пилота сделать над Белым домом на небольшой высоте несколько фигур высшего пилотажа. Летчик выполнил его просьбу не очень охотно, так как летать над Белым домом было запрещено, но всю вину Трумэн взял на себя. Бесс и Мэри со страхом наблюдали из окна дома за этими трюками.

Чем больше обязанностей было у Трумэна, тем меньше он советовался с женой и тем меньше времени у него оставалось на беседы с ней. Бесс это обижало, и чтобы как-то сгладить ситуацию, Трумэн, принимая участие в Потсдамской конференции, каждый день звонил домой, сообщая о ее ходе. Вернувшись домой, он снова лишь изредка мог уделять жене внимание. Иногда у нее было такое чувство, как будто он и вовсе не замечает ее.

Когда в декабре 1945 года Трумэн приехал на Рождество в родной Индепенденс, Бесс встретила его словами: «А вот и ты наконец-то. На этот раз, наверное, не смог придумать никакой отговорки, чтобы не приехать. Что касается меня, так ты мог бы с успехом оставаться и в Вашингтоне». Эти слова так разозлили Трумэна, что, возвратившись в Белый дом, он написал ей резкое письмо, но уже на следующий день злость прошла. Он позвонил дочери, которая была у Бесс в Индепенденсе, и попросил перехватить письмо к Бесс и сжечь его.

Позже он написал жене второе, миролюбивое письмо, напомнив об ответственности и о многочисленных обязанностях: «Для меня пост президента так же важен, как и ты, Бесс. Никогда еще так не нужна была твоя помощь, как теперь. Если бы мне помогали лучшие умы страны и поддерживали люди, которым можно доверять, тогда бы я легче справлялся со своими обязанностями». Маргарет уверяла, что мать никогда не пыталась навязывать мужу свое мнение. Личный референт президента, Мэт Конелли, сказал как-то о супруге президента: «Если он уже принял решение, она всегда соглашалась с ним, независимо от того, соответствует ли оно ее мнению или нет».

Так произошло и с решением о применении атомной бомбы. Некоторые биографы утверждают, что Трумэн советовался об этом с Бесс, но Маргарет заявила, что ее отец просто сообщил жене о том, что на Японию будет сброшена атомная бомба. Бесс не доверяла министру иностранных дел Джеймсу Бёрнсу, которого на этот пост назначил Рузвельт. Вероятно, не без ее вмешательства Трумэн отстранил Бёрнса и назначил Дина Ачесона.

Если Трумэна не было в Вашингтоне, Бесс часто заходила в западное крыло Белого дома, где находилось бюро ближайших сотрудников президента, следила за тем, чтобы все работники были на своих местах, а когда муж возвращался, она рассказывала ему обо всем происходящем.

Бесс не могла примириться с бранными словами, которые частенько употреблял Трумэн. Когда одна из подруг заметила ей, что президенту не подобает произносить слово «навоз», Бесс воскликнула: «О Боже! А я потратила столько лет, чтобы заставить его говорить это слово вместо „дерьмо“».

Так как Бесс избегала встреч с журналистами, они с еще большим интересом все внимание обратили на их дочь Маргарет, которой был 21 год.

Президента особенно раздражали музыкальные критики, которые не очень лестно отзывались о концертах его дочери. Он даже писал им гневные письма с угрозами. Одно из таких писем было направлено музыкальному критику «Вашингтон Пост», Полю Хьюме. «Я вас никогда не видел, но если это когда-либо произойдет, то вам понадобится не только новый нос, но и новая щека». После этого свою следующую рецензию на концерт Маргарет Хьюме начал такими словами: «Если мне будет позволено высказать свое мнение…»

Это письмо к Хьюме вызвало целую волну критики в адрес президента, но были и такие, кто поддерживал Трумэна, который пытался защитить доброе имя дочери. Даже по мнению Хьюме, письмо Трумэна является «вполне понятной реакцией отца», дочь которого подверглась критике. Спустя девять лет после этого случая оба джентльмена встретились в библиотеке Трумэна в городе Индепенденсе и провели время в дружеской беседе.

Бесс не хотела, чтобы в 1948 году ее муж снова боролся за пост президента. Как и многие американцы, она сомневалась в том, что ему удастся победить республиканского кандидата Томаса Э. Дэви. Бесс тосковала по родному городу. Но когда Трумэн решил выставить свою кандидатуру, она поддержала его решение и приняла участие в предвыборной кампании. Трумэн проехал поездом по всей стране, выступая с речами с платформы последнего вагона. Почти всегда он обращался к толпе с вопросом: «Хотите познакомиться с моей семьей?» Люди отвечали ему утвердительно, тогда он приглашал на платформу жену и дочь. Их он представлял: это — «босс» и «моя малютка». Его «малютке» было 24 года. Его жена и дочь не любили подобные выступления. Однажды Бесс ему даже пригрозила, что не станет больше участвовать в предвыборной борьбе, если он будет продолжать это шоу. Внутренне Бесс не была готова прожить в Белом доме еще четыре года, но к удивлению всех и вопреки результатам опроса мнений, Трумэн победил на выборах. Эти годы (с 1949 по 1953-й) были достаточно трудными как для Трумэна, так и для жены. Его популярность упала, а атаки республиканцев еще более обострились. В 1950 году началась война в Корее, по США прокатилась волна забастовок, пользующийся дурной славой Маккарти бесчинствовал. (Джозеф Маккарти, американский политик, сенатор, 1909–1957, будучи председателем созданного им при сенате комитета по борьбе против антиамериканской деятельности, возглавил «охоту на ведьм».)