Чтение онлайн

Ему удалось насильно всунуть свой носовой платок в ее сопротивляющиеся пальцы.

– Я не хотел тебя обидеть, моя дорогая, – прошептал он, прижимая ее голову к своему плечу и гладя шелковые черные кудри.

– Ты... обманывал меня... с самого начала, – обвинила она его. На этот раз, когда она попыталась сесть прямо, он не стал препятствовать.

– Нет, маленькая моя, это неправда. – Навеянная воспоминаниями улыбка тронула его губы. – Маскировался я для других целей. Я сказал тебе об этом, когда мы приехали в Лондон, помнишь? Что ты создана для меня. Я говорил совершенно серьезно.

Недоверчивый взгляд остался, но он заметил искорки любопытства и воспрянул духом.

– Однако в тот день, когда мы встретились в Гайд-парке, я понял, что здорово ошибался, самонадеянно предположив, что всего добьюсь, стоит только захотеть. Какое там! Ты смотрела на меня как на прокаженного! Теперь-то я понял, почему. Но тогда я, слава Богу, не знал, что твое недовольство было направлено против...

– Очень умно! – перебила она. – Тебе удалось многое выпытать у меня, когда ты скрывался в обличье кучера, правда? – Она сердито посмотрела на него и заметила его жалкую попытку скрыть улыбку, но сильное желание дать ему еще раз по уху уступило место безудержному любопытству. – Как тебе удалось так быстро вернуться в эту комнату той ночью?

– Это было не так просто, должен тебе сказать. Едва я успел спрятать свою накидку и треуголку в комод в холле и запереть входную дверь, как услышал, что ты пытаешься войти.

Верити не знала, на кого больше злилась, на него, за то что он вел с ней двойную игру, или на себя, за то что позволила себя обмануть.

Он прочитал ее мысли.

– Я старательно играл свою роль, но, поверь мне, в мои намерения никогда не входило использовать это против тебя. Так уж случилось, что в роли кучера я был знаком с твоим дядей в твоих глазах и менять что-либо не имел права.

Он помолчал немного, потом виновато улыбнулся.

– Как кучер я мог видеть тебя только изредка, а мне было этого мало. В своем собственном облике я имел возможность видеть тебя гораздо чаще. И я очень надеялся, что спустя какое-то время ты снова полюбишь меня. Мне надо было только постараться, чтобы у тебя возникала потребность в моем обществе.

Верити глубоко вздохнула. – Отвратительно!

– И я не ошибся в этом, что доказала последняя ночь, – продолжал Брин, словно она ничего не сказала. – Однако, маскируясь, мне успешно удавалось скрывать свое лицо, но не свои чувства. И я очень надеялся, что ты простишь меня, когда я откроюсь. Но тут вмешались обстоятельства. Я просто не успел.

Верити почувствовала, что начинает сдаваться, но удержалась от того, чтобы по глупости простить его, как только взглянула на кусочек батиста, который держала в своей руке Она с негодованием отметила, что-то была точная копия того платка, который он дал ей в Малом Фрампингтоне.

– Никогда не входило в планы причинять боль? – повторила она с новым воинственным блеском в глазах. – Ты отшлепал меня, сдержать смеха, но в отношении этого конкретного инцидента был тверд. – Ты не должна была ни при каких обстоятельствах отправляться туда одна и ты знала это! Мужчины могли справиться без тебя – подогрели ее интерес, и, забыв про свое вполне оправданное возмущение, она попросила его объяснить, каким образом он оказался вовлеченным в эту историю.

– Я уже вышел в отставку и примерно с месяц находился в Англии, когда разнеслась весть о том, что Наполеон бежал с Эльбы. Собственная агентурная сеть Веллингтона установила, что наш маленький французик снова проявляет активность. Веллингтон очень хотел поймать его английских сообщников. Он послал срочное сообщение лорду Чарльзу и посоветовал обратиться ко мне. Я дал согласие.

Верити вспомнила, что ее дядя упоминал о том, что Веллингтон высоко ценил Брина.

– Вы подозревали Лоренса Каслфорда все время?

– Господи, конечно, нет! Мы были убеждены, что это кто-то, кто работает в военном министерстве, но до тех пор, пока ты не увидела ту пару серых лошадей в Фрампингтоне, мы не знали, кто может быть этим предателем. Помнишь вечер на балу у Джиллингэмов, когда твой дядя беседовал с лордом Каслфордом? Именно тогда твой дядя установил, что племянник лорда пользовался тем экипажем и парой лошадей. Мы подозревали, что оба, и лорд Каслфорд, и его племянник, были причастны. Не исключено было также, что об этом знал и Клод. Только сегодня выяснилась вся правда. Твой инстинкт тебя не подвел. Клод оказался невиновным, а Каслфорд и понятия не имел о том, чем занимался его племянник.

Она задумчиво взглянула на него.

– Ты организовал эту поездку в Рэвенхерст, чтобы оправдать свой приезд сюда, где ты мог следить за Грейнджем?

– Не совсем так, – с улыбкой сказал он. – Я был убежден, что ни одной из вас, молодых дам, здесь не грозит опасность, иначе я бы не затевал этого. Конечно, я хотел довести все до конца. Но я знал, что не смогу сосредоточиться на своей задаче, если оставлю тебя в Лондоне. Строго говоря, наблюдение было поручено Стоуну. Я был нужен здесь только для того, чтобы оказать поддержку в случае необходимости.

– А что произошло сегодня? – осторожно спросила она, когда он замолчал.

– Маркус был единственным человеком, которого я посвятил в свою тайну. Когда я сообщил ему о том, что обнаружила ты, он предложил свою помощь. Как и ты, он был убежден, что Клод ничего не знает. Поскольку неожиданный приезд в Грейндж соседа вызвал бы меньше подозрений, я послал его с запиской к Клоду, а сам в это время увиделся со Стоуном. Маркус и я потом встретились. Собственно, все кончено. Блэкмор убит при попытке к бегству.

Брин сказал об этом как-то обыденно, и Верити показалось, что он ужасно устал.

– А Лоренс?

– Звук моего выстрела вспугнул Лоренса, и он попытался убежать, но Клод выстрелил ему в голову. Я подозреваю, что Клод сделал это, чтобы избавить своего кузена от виселицы.

– А французский шпион?

– Он арестован.

– Значит, наконец, все закончилось, – сказала Верити с облегчением.

– Потребуется какое-то время, пока лорд Каслфорд придет в себя после событий этой ночи. Что касается нас, моя дорогая, да... все закончилось.

Он обнял ее за тонкую талию и крепко прижал к себе, пристально глядя на завязки ее тонкого пеньюара.

– А теперь, пока не пришла Сара, а я убежден, что правила приличия заставят ее сделать это скоро... когда мы поженимся?

– И у тебя хватает наглости считать, что я могу выйти замуж за такого вероломного человека, как ты!

– Ну, в таком случае, девочка моя, – заявил он, старательно пытаясь изобразить, что глубоко потрясен, – я могу только сказать, что твое поведение достойно сожаления. Больше того, я мог бы еще сказать, что безнравственно сидеть на коленях у мужчины в такой поздний час в одном тонком пеньюаре, который совершенно не скрывает твои восхитительные прелести.