Чтение онлайн

— Чего ты, Сухой, — спросил вождь с угрюмой усмешкой, — боишься, что я попаду в Баннен раньше тебя?

— Нет, просто опасаюсь засады.

— Ты осторожен, как всегда.

— Ты хочешь сказать, что сам не подумал об этом?

Вайло этого сказать не хотел. Засада всегда возможна.

— Тут до самого Баннена местность открытая, и мы будем там до того, как луна достигнет зенита.

— Отсюда рукой подать до Гнаша, Скарпа, Дрегга... даже до Ганмиддиша. Эти мелкие кланы сидят тесно, как горошины в стручке.

Вайло слегка придержал коня, зная, что с Сухой Коркой лучше не спорить. Уже темнело, и солнце опускалось за край красного неба. Угасающий ветер нес с севера запах замерзших озер, ледяных полей и ледников. Ожившая память о былом воскрешала былые желания. Глядя в наползающий мрак, Вайло сказал:

— Порой мне хочется просто взять и уехать, Сухой. Уехать на север и больше не возвращаться.

— Куда — к Увечным?

— Неплохо бы, — засмеялся Вайло. — Мальчишкой я постоянно об этом думал. Объезжать Пустые Земли и Глушь, когда за спиной ревет буря, Огни Богов светят в лицо и мерзлота гудит под ногами.

— А у тебя отморожены оба уха, половина пальцев и нос.

И то верно. Увечные — это бездомный, безымянный клан, блуждающий по дальним пределам Пустых Земель. Говорят, что невредимых у них нет — ни мужчин, ни женщин, — у всех что-нибудь да отморожено. Говорят также, что Увечные появились в тот самый год, когда Дхун стер клан Морро с лица земли, и что легко проследить их родство с Погибшим Кланом. Вайло не знал, правда это или нет. Ребенком он много раз порывался сбежать к ним на север. Он был нежеланным для отца бастардом, а между тем все знали, что Увечные охотно принимают к себе предателей, изгнанников и бастардов.

— Дальше будем двигаться шагом, — сказал Вайло.

Две тысячи человек придержали коней по приказу Сухой Кости, и Клафф, всегда чувствовавший себя неловко во главе дружины, вернулся назад.

Вайло, поначалу державший на юг, свернул на запад, как того требовала местность. Взошел месяц, и снег засеребрился. Вайло удерживал свои мысли в настоящем, твердо решив не думать о той другой ночи, когда он ехал по такой же сверкающей белизне.

Северо-восточная граница Баннена обозначалась гигантским поясом черных елей, каждая с тридцать человек вышиной. Здесь были ручьи, которые следовало перейти вброд, остатки ледника, которые следовало обогнуть, и руины из бледного камня, которых боялись лошади. Приближаясь к утесам, преграждающим путь к дому Баннена, Вайло выслал вперед шестерых разведчиков.

Из них вернулся только один.

Разведчик, маленький рыжий лучник из Броддика, получил в плечо арбалетную стрелу, с легкостью пробившую вареную кожу рукава. Вайло приказал всем остановиться. Его сыновья, командиры и воеводы вассальных кланов собрались в круг около лучника.

— Они нас ждали, — заявил тот, не сходя с коня. — И там не одни только баннены.

— Каудо! — крикнул Собачий Вождь, вызывая бладдийского лекаря. — Займись этим человеком. Кто еще там присутствует и в каком числе? — спросил он лучника.

Лучник, мертвенно-бледный, тяжело сглотнул.

— Я видел дхунитов... не знаю, сколько их. Они затаились под утесом, тихо, как мертвые. С копьями. — Он скривился, когда лекарь потянул его из седла. — А черноградский лучник...

— Черноградский?! — Это слово выпало из уст Вайло, как льдина. Тишина ширилась, охватывая все две тысячи человек, замерших и сдерживающих дыхание. Теперь уже не имело значения, откуда взялась эта засада и кто из сторонников Бладда сообщил Баннену о грядущем походе. Важно было только одно: что там, в долине, стоят черноградцы.

Каудо Соленый, погрузив пальцы в рану, переломил стрелу у основания с тошнотворным хрустом. Раненый покачнулся, но Каудо удержал его. Вайло не мог оторвать глаз от кровавой струи, черной и блестящей в лунном свете.

— Сколько черноградцев ты видел? — спросил он чужим голосом.

— Немного, сотни две. В основном там Баннен и Дхун.

Каудо поднес флягу к губам раненого, но тот отстранил ее.

— Они заняли выгодную позицию в горле долины, вдоль склона, за домом Баннена. Держат все высоты, кроме самого утеса. Нам, чтобы добраться до них, придется ехать по узкому коридору.

— Ты выпей, — кивнув, промолвил Собачий Вождь. Каудо уже держал в руке серебряный нож, и Вайло знал, что он готовится удалить наконечник стрелы.

— Надо поворачивать назад, — каким-то незнакомым голосом сказал Сухая Кость. — Мы не знаем, сколько их там. Они хорошо закрепились, местность им знакома, и их кони не ехали пять часов кряду.

— Мы не станем поворачивать, бастард, — прошипел Пенго Бладд. — В той долине Черный Град, и мне наплевать, какая у них позиция, хотя бы они занимали всю землю отсюда до Ночного моря. Я готов пройти сквозь огонь и лед, лишь бы раздробить своим молотом один-единственный градский череп.

На лице Клаффа не дрогнул ни один мускул, но Вайло увидел в его глазах гнев — только он, возможно, и заметил это среди двухтысячного войска.

— Мы можем разделиться. — Траго подъехал поближе, шурша цепями молотобойца. — И подойти к утесу с двух сторон под прикрытием броддийских лучников.

Пенго торопливо кивнул, и черная коса сползла с его шлема.

— А копейщики тем временем нападут на них сзади.

— Верно, — согласился воевода из Полу-Бладда, — а другой отряд с копьями вышлем на запад.

— Еще двести человек оставим в запасе и...

— Хватит! — рявкнул Собачий Вождь. — Нечего кромсать свои силы, точно свиную ногу за столом. Мы Бладд и его сторонники, избранники Каменных Богов, и не станем праздновать труса ни в этом бою, ни в любом ином. Ты, Пенго, возьмешь сотню человек, не больше, и станешь на лигу южнее банненского дома, чтобы прикрыть наш отход в случае надобности.

— Ты сказал, что мы не будем праздновать труса, — проворчал Пенго, — и тут же говоришь об отходе.

— Одно дело — действовать храбро, и совсем другое — лезть на рожон. Это дело опасное. Слишком многого мы не знаем, как верно сказал Клафф Сухая Кость. Я не поведу людей в бой без уверенности, что смогу отойти, если что. — Говоря это, Вайло ни на минуту не забывал о Сухой Кости, который сидел на коне по ту сторону круга и смотрел на него голубыми сулльскими глазами. «Я знаю, что ты прав, Сухой, — хотелось сказать вождю. — Это неразумно, но порой нам приходится повиноваться ярости, а не мудрости. Будь ты чистокровным кланником, ты бы об этом знал. Но ты другой, и я ценю тебя как раз за это». Вместо этого Вайло сказал: — Сухой, мне понадобишься ты и твои мечники.