Чтение онлайн

Я выплёвываю брусок.

— Всё нормально, — отвечаю я, задыхаясь, в сторону двери.

Но это неправда. Я сижу, сжавшись, в ванной, в чужом доме, рисую марионетку в альбоме и жду, когда пройдёт этот приступ страха. Жду, когда петля, сжимающая мою шею, ослабнет и спадет с плеч.

Через пару часов я буду стоять у дверей печально известной лечебницы «Изумрудное озеро». Войду в эту тюрьму, встречусь с пациентами, чьи психические отклонения пугают, и, что хуже, — с теми, кто там работает.

— Ты не звучишь так, будто всё нормально, — Аурик говорит сквозь дверь. — Можно войти?

— Нет! — отвечаю я резко. Он не должен видеть меня такой.

Аурик — мой единственный друг с тех пор, как несколько недель назад умерла моя сестра Скарлетт. Он нашёл меня в Северном Сафринском лесу — одинокую, замёрзшую, с руками в пепле. Позволил остаться в своём зимнем доме. Кормил. Дал тёплое место, чтобы оплакивать её. Он был добр ко мне, не задавал вопросов. Как я могу просить его видеть мой ужас? Это я умоляла его помочь устроить мне собеседование в лечебнице. Если он увидит меня сейчас — отменит встречу.

— Скайленна, — его голос звучит, как отцовский выговор, — если боишься, не обязательно это делать.

О, но я должна. Это была миссия Скарлетт; она ненавидела работу в лечебнице, боялась каждого дня, но не могла бросить тех несчастных, израненных разумом людей. Если я закрою на это глаза, то стану не лучше тех, кто получает удовольствие от их мучений. Поэтому она придумала план — изменить их методы. Изменить «лечение». Показать, что есть другой путь.

Но она умерла, так и не осуществив эту мечту.

И это была моя вина.

Я сжимаю уголь, ногти впиваются в него. Борись со страхом. Но что, если я не вынесу вида того, как пациенты страдают просто за то, что существуют? Что, если я сойду с ума, как Скарлетт? Что, если сама окажусь в этой лечебнице — но уже по другую сторону?

— Я не боюсь, — ворчу я в сторону двери, за которой всё ещё стоит Аурик. — Выйду через минуту.

Дыши. Стираю тёплые слёзы. Дрожь в ногах постепенно утихает, как камешек, опускающийся на дно пруда. Вот так. Добавляю последние штрихи к марионетке. Безжизненную улыбку. Пустые бусинки глаз. Печальные, поднятые брови.

Выдыхаю, чувствуя себя выжатой, как мокрое полотенце, брошенное гнить в углу ванной.

Я справлюсь. Если Скарлетт смогла это вынести, то это меньшее, что я могу сделать. Она рассказывала, чего ожидать. Говорила о пытках водой, обжигающих ваннах, смирительных креслах. Я была рядом каждый раз, когда она рыдала после процедур со своими пациентами.

Цепляюсь за края ванны и поднимаюсь из её уютного фарфорового кокона. Прячу рисунок под раковину, хотя, скорее всего, больше никогда на него не взгляну. Таких у меня уже сотни.

Умываясь холодной водой, избегаю взгляда на своё отражение в зеркале. Не хочу видеть эти холодные зелёные глаза. Глаза Скарлетт.

Глаза, в которые я смотрела, когда поджигала её дом.

Хорошенькая куколка

К тому времени, как я выхожу из уборной, Аурик уже уехал в город.

Уверена, он не хочет быть здесь для того, что последует дальше.

Пожилая женщина, одетая во всё чёрное, с тугим пучком пепельных волос и недовольным выражением лица, выходит из экипажа. Аурик прислал её, чтобы подготовить меня. Одеть. Накрасить. Всё в соответствии с темой, так тщательно выдержанной в этом безупречном городе, окружающем лечебницу.

Я жила уединённой жизнью на окраине семи лесов — в Медвежьей Западне, предместье Города Люстр. Мне никогда не приходилось подчиняться принципам странной и невероятно тщеславной страны, в которой мы живём. Наш маленький регион, Деменция, управляется выдуманным представлением об идеальном обществе.

Безупречные поместья, замки и люди. О, люди здесь потрясающие, как говорила Скарлетт. Женщины худые, как старики, которых они хоронят.

Внешность женщины — это священное писание. Они следуют Режиму Леди-Куклы. Это долгий ночной ритуал — часы в травяной ванне, тщательный уход за кожей и волосами, а также строжайшие диетические нормы. «Ешь, только если чувствуешь, что вот-вот упадёшь в обморок», — говорила она. И, конечно, одежда — платья на каждый момент дня: для чаепития, домашних дел, вечерние наряды.

Работа моего отца заключалась в заготовке леса и доставке его в город. Если у тебя такая работа, ты автоматически освобождаешься от общественных ограничений. Если тебя не видно и не слышно в пределах города, ты словно призрак. Это прописано в законах ещё со времён первых поселенцев, и для трудолюбивых семей это всегда казалось справедливым.

Слушать об этом от Скарлетт было как заглядывать в окно параллельной вселенной. После того как наша мать родила нас, она сбежала со Скарлетт, чтобы жить ближе к Городу, оставив меня с отцом в Медвежьей Западне.

Ведя себя так, будто это её дом, старуха, которую Аурик прислал подготовить меня, устроила целый салон в гостиной нашего коттеджа.

Она грубо натягивает на меня платье угольно-серого цвета, с короткими рукавами, облегающее в груди и бёдрах. Поверх я накидываю женское зимнее пальто из шерсти, с завышенной талией и чёрным меховым воротником, обрамляющим плечи и шею. Последними облачаются ноги — в чёрные лаковые туфли на каблуке.

Суровая женщина выщипывает мне брови металлическими щипчиками, кривится и качает головой, молча осуждая. Всё остальное — размыто, я лишь шепчу молитву, чтобы собеседование прошло хорошо.

— Ты никогда не была в городе, — заявляет она. Это не вопрос, но я всё равно киваю. — Тебе придётся привыкнуть к отказу от обычных приёмов пищи. — Она щиплет кожу на моей талии. — Или хотя бы к очищению, если соблазн окажется слишком сильным.

Я моргаю:

— Очищению?

— Да, девочка. У тебя пышная грудь и округлые бёдра. Идеал — когда кожа обтягивает кости. — Она осматривает мои ногти и цокает языком. — И ногти грязные. Если хочешь жить там, тебе нужно начать Режим Леди-Куклы сразу же, как окажешься в поместье Аурика. Иначе, скорее всего, я услышу, что тебя быстро перевели в женское отделение лечебницы в качестве пациентки.

Она права. Скарлетт рассказывала, что если Демехнеф — наше правительство, столь трепетно относящееся к безупречности, — заметит оплошность вроде пары лишних килограммов или, не дай бог, внезапного появления нежелательных пятен на коже, таких людей тихо уберут из их привычной жизни. Подальше от семей и друзей. И, насколько известно окружающим, они просто исчезнут — пока не вернутся с узловатыми суставами, поредевшими волосами, резко очерченными рёбрами и измождёнными лицами.

— Не переживай, девочка. Обычно замеры тела проводит муж, а если ты не замужем, приедет официальный представитель Демехнефа. Но я уверена, твой новый друг поможет. — Она похлопывает меня по макушке, поправляя последний локон за моим ухом.