Чтение онлайн

Вокруг больше ничего не было. Они стояли на вершине огромного черного каменного острова среди моря песка.

— А я думал, горы здесь кончатся, — грустно проговорил Смит, выразив мысль своих спутников.

— Хорошо, хоть у нас воды вдоволь, — вставила Грэйс. — Единственное, на что можно рассчитывать, — это на воду.

О'Брайен взял у Стюрдеванта свой бинокль и посмотрел на раскинувшиеся под ними каньоны.

— Похоже на исполинскую руку, — проговорил он. — Пять хребтов, обрамляющих четыре каньона. Будем надеяться, что скоро прилетит какой-нибудь самолет.

О'Брайен передал бинокль Смиту и, присев на камни, снял ботинки. Все сели рядом, а он стал разминать затекшие пальцы босых ног. Они снова смотрели вокруг и удивлялись, что казавшийся издали таким острым пик в действительности представлял собой накалившуюся на солнце площадку из черного камня размером около акра.

— Что же будем делать? — спросила Грэйс. Сейчас она не испытывала такого страха, который охватил ее при аварии самолета. Как-никак они остались живы, нашли воду и пищу. И на мужчин вполне можно было положиться. Стюрдевант родился и вырос в здешних местах, он находчив и мужествен. Да и другие не хуже — Смит, О'Брайен, старик…

— Найти бы, из чего развести большой костер. Может, кто-нибудь и заметит дым или пламя, — размышлял вслух Смит.

Об этом думали все. Но вокруг не нашлось ничего, что могло бы гореть.

— Только не падать духом, выдержать! — сказал О'Брайен. Отряхнув песок, он снова стал тщательно натягивать носки, а затем постучал старым ботинком по камню. — Мы можем здесь остаться. Вода у нас есть. Кто-нибудь наверняка заметит разбитый самолет. Это только вопрос времени.

— Ты ошибаешься, — возразил Стюрдевант. — Ты ведь не знаешь Калахари. Она бесконечна. А самолет успеет окончательно сгнить, прежде чем кто-либо его заметит. Никому и в голову не придет искать нас. Я сам пилот и хорошо это знаю. Если мы останемся здесь и будем ждать, нам никогда отсюда не выбраться. Да и есть скоро будет нечего: не останется ни ящериц, ни дынь.

— А бабуины? Их мясо съедобно? — спросил О'Брайен.

— Я никогда не слышал, чтобы его употребляли в пищу, — поморщился Стюрдевант. Сама мысль об этом вызвала у него отвращение.

— Когда-то надо испытать и это, — заметил О'Брайен.

— Но и бабуинов тоже здесь не так уж много, — сказал Смит.

— Пойду попробую найти помощь, — решил Стюрдевант. — Возьму две канистры с водой, прилажу их поудобнее и пойду.

— Нет, — возразила Грэйс. — Не уходите. Лучше оставаться всем вместе.

— Я думаю, она права, — согласился Смит.

— Самоубийство! — воскликнул О'Брайен. — Ты сам говорил, что Калахари бесконечна. Она, наверное, больше многих стран Европы.

— Ничего, — ответил ему Стюрдевант. — В двух канистрах воды на одного человека хватит надолго. Буду идти по ночам, укрываясь днем от солнца. Чувствую я себя хорошо. Пустыню немного знаю. Пойду.

— Компас разбит, — прервала его Грэйс. — А в том, что случилось, никто не виноват. Я повторяю, мы должны оставаться вместе. Вы же сами говорили это еще в самолете.

— Пойду по прямой, — продолжал пилот. — В конце концов куда-нибудь выйду: к железной дороге или ранчо…

Он знал, что это не так. Можно было пройти сотни миль и ничего не встретить, кроме кустарника и песков. Но и другого выхода не было. Они погибнут, если не смогут установить связь с внешним миром.

— Я возражаю, — заявил О'Брайен. — Пока нам удалось остаться в живых. Будем надеяться, что с нами и дальше ничего плохого не случится. Может, сюда придут бушмены, о которых говорил старый Гриммельман.

— Не думаю, — покачал головой Стюрдевант. — Здесь нет никаких следов человека. А если бы в этих местах даже и обитали какие-нибудь люди, они все равно не подошли бы к нам близко. И, кроме того, их присутствие могло бы оказаться для нас гибельным. Мне приходилось слышать рассказы о том, как они уводили с собой в пустыню охотников, а потом бросали их на произвол судьбы.

— Я мог бы пойти с вами, — предложил Джеферсон Смит.

— Нет, — отрезал пилот.

О'Брайен поднялся на ноги.

— Что ж, пойдем назад? — спросил он, протягивая руку Грэйс Монктон и помогая ей встать. Его рука показалась ей настолько крепкой, что, стоя рядом с ним, Грэйс на какое-то мгновение остро ощутила в нем здоровую мужскую силу.

Тяжело вздохнув, поднялись Стюрдевант и Смит, и все начали спускаться вниз. Они мало разговаривали между собой, да и то лишь о том, что видели с вершины пика. У места, где они стояли, сходились два острых хребта из черного камня, образуя как бы наконечник стрелы, поднимающийся из песка. А между высокими хребтами покоилась долина, библейский эдем в пустыне, узкая около пика и расширяющаяся там, где утесы исчезали и снова начинались пески.

Лишь поздно вечером добрались они до пещеры. Напились из прудика и буквально свалились от усталости на белый песок. Гриммельман присел около Майка, который, завернувшись в одеяло, спал глубоким сном.

— У нашего друга Бэйна лихорадка, — сказал старик. — Я думаю, это от пореза на руке.

— Попозже посмотрю его руку, — сказал Стюрдевант. — Может, чем-нибудь и поможем ему. Нам следует быть особенно осторожными и стараться избегать даже небольших ранок. Иначе инфекция неминуема.

— Ничего здесь нет, кроме песка, — проговорила Грэйс. — Один песок…

Нахмурясь, Гриммельман кивнул.

— Мы так ничего и не увидели с этого пика, — добавил Джеферсон Смит, уже засыпая; песок здесь был мягок, прохладен и располагал ко сну.

— Я полагаю, мы оказались значительно западнее, чем ты считаешь, — обратился Гриммельман к Стюрдеванту. — В пустыне Намиб.

— Возможно, — согласился пилот. — Я уже сказал им и сейчас повторяю тебе. Я намерен выбраться отсюда. Завтра или, может быть, послезавтра. Возьму две канистры с водой и попытаюсь дойти до какого-нибудь населенного пункта. Расскажу, что мы разбились. И вернусь. Прилечу на хорошем большом самолете…

— Ты умрешь в песках, — мрачно сказал Гриммельман.

— Может быть.

— Пустыня — страшная штука, — продолжал отговаривать пилота Гриммельман.

— Мог бы и я пойти с тобой, — сказал О'Брайен. Заложив руки под голову и закрыв глаза, он с наслаждением вытянулся на песке.

— Я тебя не приглашал, — отрезал пилот.

— Здесь мы все свободны и имеем право выбора, — возразил О'Брайен.

— Послушай, — сказал Стюрдевант. — Не мешай мне. Я пойду один, буду сам нести свою воду и обойдусь без чьей-либо помощи.