Чтение онлайн

Внезапно Грэйс поняла, что она почти раздета и пилот, отвернувшись от приборов, смотрит на нее через щелку дверцы. Молодая женщина крепко прижалась к Майку.

— Мы добровольно присоединились к поискам, — сказал мужчина, — как только услышали о вас. На алмазных россыпях на побережье подобрали какого-то парня, который назвался летчиком и сказал, что его самолет разбился где-то в черных горах. Ему не поверили и посадили в тюрьму, но кто-то все же заинтересовался рассказом этого парня, и оказалось, что он действительно сказал правду. Забавно!

— Стюрдевант, — произнес Бэйн. — Мы думали, он погиб.

— Неужели ему удалось дойти отсюда до берега океана?

— Да, — подтвердил Майк. — Он был нашим пилотом. И должен был дойти.

Итак, Стюрдевант жив. К горлу Бэйна подкатился комок.

— Нам нельзя глушить мотор, — проговорил пилот. — Слишком мало горючего. Есть здесь еще кто-нибудь?

— Остальные погибли, — крикнула Грэйс громко, стараясь, чтобы шум мотора не заглушил ее слова.

Обернувшись, Бэйн еще раз оглядел утесы. Никого. Никакого движения. Видимо, О'Брайена нет в живых. Только страх мог заставить их предположить, что охотник избежал смерти.

— Все остальные погибли, — подтвердил Майк.

Они сели в самолет и улетели.

О'Брайен видел, как поднялся самолет. Охотник стоял на огромной плите из черного камня, солнце грело его бронзовое тело. Он почесался и короткой заостренной палкой потер икру. Теперь О'Брайен остался один. Бэйн и Грэйс улетели, Гриммельман умер; все ушли, и горы принадлежат отныне только ему.

Дойдя до края плиты, О'Брайен стал спускаться с утеса; у него вдруг возникло острое желание снова увидеть прудик и пещеру — все, что окружало его прежде.

У водоема сидели птицы. Увидев его, они насторожились. О'Брайен бросился вперед. Птицы взлетели… Палка, которую он швырнул в них, скатилась в воду.

Он долго пил, а потом пошел к пещере. Увидев дымок, охотник почувствовал запах птичьего мяса, которое Бэйн только что поджаривал на костре. Улыбнувшись, он поспешил к огню, присел на корточки и набросился на птицу.

Теперь О'Брайен останется жив; и ничто другое его уже не беспокоило. Один человек в горах — это не шесть; набить один живот — не проблема. Новый урожай дынь уже поспевал. В ущелья вернется дичь, ведь запах человека исчезнет. Здесь всегда есть мед, водятся желтые ящерицы и змеи, растут коренья и клубни, которые находил для них Гриммельман. Он будет охотиться и собирать пищу, а следовательно — жить.

О'Брайен встал и вошел в пещеру, увидел ограждение и траншею с заостренными кольями. Итак, он был прав: Бэйн предполагал, что О'Брайен жив, и принимал самые решительные меры предосторожности. Майк убил бы его, если бы охотник вышел к пещере.

Найдя один из факелов, О'Брайен поджег его от костра. Осветив пещеру, он увидел подвешенное вяленое и копченое мясо, оставшиеся дыни, кучу изношенной одежды. Какое-то время он будет жить здесь, питаясь сушеным мясом и предоставив возможность всему живому в каньоне расти и размножаться.

Неожиданно О'Брайен почувствовал под ногами что-то холодное. Сделав шаг назад, он стал на колени и смахнул мягкий песок. Там оказался большой гаечный ключ, который Бэйн всегда носил с собой. О'Брайен подбросил его. А ведь его удобно держать. Неплохое оружие! О'Брайен взмахнул ключом, описав рукой широкую дугу.

Сняв полоску вяленого мяса, он вышел из пещеры и уселся под лучами жаркого солнца. Где-то вдалеке лаял бабуин.

В пещере О'Брайен проводил не каждую ночь. Иногда он просто выбирал себе место среди ущелий и на утесах: то в старом логове бабуинов, то в узких расщелинах, то в невысоких пещерках, где находил кремниевые ножи, наконечники стрел и бусинки, изготовленные бушменами из яичных скорлуп и костей.

Ему легко удавалось разводить огонь. Палочку из твердого дерева величиной с карандаш он быстро вращал в своих мозолистых ладонях. Конец палочки упирался в дощечку из мягкого дерева, где было выбито углубление, заполненное сухими гнилушками. Спустя некоторое время вспыхивал огонек, согревавший его среди доисторической ночи. Он жарил над костром куропаток, жирных гекконов и вообще все то, что ему попадалось в песке и трещинах черных скал.

Снова выпадали дожди. Обнаженный О'Брайен стоял, остывая под струями воды, и чувствовал, как под ногами земля становится скользкой и мягкой. Необъятное песчаное море, окружающее черные горы, поглощало воду, ничего не отдавая взамен, но в каньоне трава становилась гуще, появлялись цветы, оживали и распускались деревья. Просыпались мириады семян, выбрасывая ростки, тянувшиеся к влаге и солнцу. Появлялись птицы и звери, поедающие нежные травы и созревшие клубни, высасывающие соки, благородные антилопы, похожие на сказочных единорогов; лоснящиеся зебры в своем пестром наряде; стремительные газели; гиены с низкими крупами. Влекомые каким-то древним инстинктом, они нашли дорогу к ущельям, окруженным скалами, к внезапно появившемуся здесь изобилию корма.

О'Брайен охотился. Выкопав неглубокую яму, он вбил в песок острый кол, накрыл ловушку ветками и травой, присыпав тонким слоем песка. На третий день в западню попала зебра, распоров себе живот. Идя по следу, О'Брайен нашел ее в пустыне и разделал тушу. Мухи буквально набрасывались на мясо, откладывая на нем свои яички. Сотню фунтов мяса О'Брайен принес в пещеру и закопал в прохладный песок до ночи, чтобы потом разрезать на тонкие полоски и провялить. Но когда он побежал назад, чтобы забрать остатки туши, она исчезла. Над обглоданными костями дрались гиены, а злые стервятники стаей взлетели при его приближении. О'Брайен заорал на них и тяжелым камнем попал в одну из гиен. Он ненавидел этих тварей. Они так же, как и бабуины, воровали его добычу.

О'Брайен охотился и на бабуинов, но без ружья ему приходилось быть очень осторожным. Обезьяны спускались с утесов в поисках сочных, напоенных дождевой водой клубней и ягод, а он гнал их назад с головнями в руках. Собирая съестное, О'Брайен складывал его или в главной пещере, зарывая в песок, или высоко в туннеле, где Смит нашел останки бушменов и скорлупы страусовых яиц. Зимой он будет жить там, но сейчас было лето, и охотник оставлял здесь свои запасы еды. Пещера превратилась в продовольственный склад.

Дыни он не трогал. Они росли и созревали, их не следовало собирать. В каньоне дынь для него будет достаточно, так как бабуины сюда больше не приходили. Когда-то здесь царствовали звери. Теперь это его каньон. И все изобилие, которое принесла сюда летом природа, принадлежит ему.

Однажды бабуины загнали его в ловушку. Двигаясь вдоль самого короткого наружного хребта, напоминающего большой палец руки, если смотреть с высокого пика, он охотился за ящерицами. Вниз пути не было. Отрог обрывался растрескавшимися ступенями, где в неглубоких расщелинах еще сохранились остатки дождевой воды и быстрые ящерицы поджидали жирных мух; где пчелы находили камнеломки, цветущие на совершенно бесплодных клочках черной земли.