Чтение онлайн

Вот только Риодан был таким сильным, электризующим и таким чертовски живым. И через неделю, плюс-минус несколько дней, хоть я пойду спасать Шазама, хоть я пойду туда, куда должен пойти супергерой - вести колонистов в другой мир, отказываясь от личных желаний, потому что так поступают супергерои, и где вы видели счастливого супергероя?
– он может умереть. Я могу никогда больше его не увидеть. Я могу потерять моего злейшего врага, моего наставника, мужчину, несшего в себе столько радости, что ее буквально можно было ловить руками, когда он смеялся. Я не хотела, чтобы он умирал. Я хотела, чтобы он оставался бессмертным и всегда был где-то там, всегда знал, что мне сказать, делал что-то, чтобы бросить мне вызов. Я хотела знать, что он всегда жив где-то там.

Я не подумала, прежде чем сделала это.

Я вытянулась в полный рост и поцеловала его. Как я целовала Танцора. Мягкими, чувственными касаниями крыльев бабочки по его губам. В отличие от предыдущего раза, когда я целовала Риодана, этот не был призван провоцировать, бросить вызов или сказать «Пошел ты - ты не можешь этого коснуться». Это был поцелуй, который всего лишь говорил: «Я вижу тебя, восхищаюсь тобой и хочу, чтобы ты жил».

Он застыл, и только когда я осознала, какую идиотскую вещь сотворила, и начала отстраняться, температура в кабинете резко подскочила на пятьдесят градусов, точно воспламенился сам воздух, воспламенилась я сама, и он тоже, и он поцеловал меня в ответ таким поцелуем, который я себе и представить не могла.

Это было совсем не так, как целоваться с Танцором. Поцелуй Танцора был сладким, мечтательным и волнующим. Поцелуй Риодана был острым как бритва, резким и опасным, как и сам мужчина. Находиться в объятиях Танцора - все равно что жить на съедобной планете. Находиться в объятиях Риодана - все равно что ступить в око урагана. Танцор был легким смехом и нормальным будущим (за исключением внезапной смерти). Риодан был бесконечным вызовом и будущим, которое невозможно было себе вообразить.

Танцор принимал меня такой, какой я хотела быть, без вопросов. Риодан заставлял меня сомневаться в себе и доводил до собственных пределов.

Затем мои волосы оказались распущены, его руки зарылись в них, и он целовал меня так глубоко, что его клыки царапали мои зубы, и я ощутила вкус крови. Я четко осознавала каждый дюйм своего тела, касавшийся его: его предплечье, задевавшее край моей шеи, его руки, бережно державшие мой череп, его рот, такой мягкий и все же жесткий, его мощная грудь, прижимавшаяся к единственной части моего тела, состоящей не из сплошных мышц, одно из его бедер, скользнувшее между моих ног, отчего мои колени дрожали и едва не подкашивались.

Он целовал меня так, как делал все остальное - с исключительным умением, страстью и стопроцентной сосредоточенностью. Это был Риодан, отбросивший свою маску бизнесмена, свой холодный фасад, и оживший с жаром и мощностью тысячи солнц. И я осознала, что именно это так восхитило меня на четвертом уровне - я видела, как он отбросил все свои щиты и трахался как возбужденный мужчина, ничего не сдерживая. Открытый, незащищенный, каким он был, когда мы разговаривали.

Контролирующий себя Риодан крайне восхищал.

Открывшийся Риодан вызывал неописуемую зависимость.

Он целовал меня так, будто я была империей, которую он поклялся защищать и умер бы тысячью смертей, чтобы сохранить ее в безопасности. Он целовал меня так, будто я была женщиной с темной глубинной дикостью, требовавшей утоления, и он точно знал, как это сделать. Он целовал меня так, будто он умирал, и это был последний уготованный ему поцелуй. Затем поцелуй изменился, язык его был шелковым и бархатистым, и он целовал меня так, будто я была отменным тонким фарфором, требующим огромной заботы и нежности. Затем в нас обоих вселился шторм, и я вжималась в него, и он искал своим поцелуем, его руки скользили ниже, к той части меня, что была диким животным, как и он, и мы собирались забыть о мире и превратиться в двух примитивных, неусложеннных зверей, трахающихся так, будто наша страсть служила топливом для вселенной. И я была уверена, что мы можем. Я чувствовала, как что-то поднимается во мне, жажда, радующаяся жизни, и я знала, что она вырвется наружу и порезвится так жестко, как ей угодно, потому что я никогда не смогу сломать этого мужчину. Даже своими суперсилами. Я могу выплеснуть на него все, что угодно, и мне не нужно беспокоиться, что у него случится сердечный приступ, сломается кость, или я нечаянно поставлю ему фингал. Он может справиться с чем угодно. С моим вспыльчивым характером, моей жаждой приключений и побуждений, моим интеллектом, яростью, ругательствами, моей исключительной физической силой, даже с тьмой моего подсознания. Он был широкоплечим зверем. Он был крепким, умелым, стойким, и имел бессмертное сердце. Во мне взорвалось безумие страсти, и я ответила на ярость его поцелуя всей яростью своей души, а уж этого было дохрена. Отдаленной частью мозга я подумала о Танцоре и гадала, что возможно, он мог справиться лишь с малой частью меня, возможно, я сдерживалась не только потому, что боялась быть такой чертовски уязвимой, но и потому, что я боялась навредить ему и...

Риодан оборвал поцелуй и оттолкнул меня так резко, что я споткнулась о стул и едва не грохнулась. Мое тело замерзло там, где был жар его ладоней. Мои ноги тряслись, и я настолько преисполнилась жара и нужды, что на мгновение утратила дар речи. Я просто стояла там, желая, чтобы он вернулся, снова касался меня, держал меня, разрывал меня изнутри и пробуждал каждую клеточку моего тела. Каково было бы оказаться голой рядом с этим мужчиной, закрыться от всего мира и отпустить все, зная, что он справится с чем угодно? Уйти от ответственности, позволить ему взять верх, почувствовать себя в безопасности. Отдохнуть. Перезарядиться. Выйти в мир целой.

Я восстановила равновесие и встала, уставившись на него. Он открыл во мне коробку, которую я не могла закрыть. По крайней мере, не так быстро.

– Погоди, что?
– я покачала головой, пытаясь избавиться от ступора.
– Почему ты так на меня смотришь?

– Тебе нужно уйти. Сейчас же, - прохрипел он.

– Ты этого не хочешь. Твое тело совсем этого не хочет, - мне было больно от отсутствия контакта с его телом.

– Ты траханая девственница.

– Оксюморон. Я нетраханая девственница. И нет ничего плохого в том, чтобы быть девственницей. Я хранила это по весомой причине.

– Убирайся, - повторил он, и его серебристые глаза стали холодными и жесткими, как древние монеты. Открытый, незащищенный мужчина исчез прямо на моих глазах, и было больно видеть, как он уходит. Как будто тебя отрезали от чего-то священного. Как будто посчитали недостаточно святой, чтобы это увидеть.

– Ну конечно, теперь ты будешь вести себя как Джада?
– сорвалась я.

– В Джаде есть смысл. Я просто не хотел, чтобы ты все время была ей.

Мои руки сжались в кулаки.

– Я не понимаю. Ты целуешь всех. Черт бы тебя подрал, ты целовал Джо. Я такая же хорошенькая, как и Джо.

– Ты. Не. Все, - он помедлил, затем хрипло добавил: - И ты не хорошенькая. Проклятье, Дэни. Ты прекрасна.

– И вот еще одна причина, по которой твои слова не имеют смысла, - сердито сказал я. Он может умереть!
– Что, если ты умрешь и никогда больше меня не поцелуешь?

Серебристые глаза прищурились, сверкая злостью.

– Вот почему ты хотела заняться со мной сексом? Потому что я могу умереть раньше Танцора, и решила трахнуть нас по порядку, кто первый умрет?

Я взорвалась.

– Я не говорила, что хочу тебя трахнуть. Я просто целовала тебя. И ты целовал меня в ответ. И тебе это нравилось.

Он сделал шаг назад, и свет теперь падал на его лицо так, что одна часть была на виду, а другая - скрыта тьмой.

– Возвращайся через три дня с Танцором, - сказал он так же ровно, как говорила я, будучи Джадой.
– Мы спасем Шазама. Ты найдешь мир, обзаведешься домом с Танцором и никогда не вернешься на Землю.

– Отъебись, Риодан, - сказала я, задетая его отказом, его ледяной отстраненностью и тем, что опять оказалась по другую сторону его дьявольских стен. Несколько минут я провела в райском саду. И меня изгнали.