Чтение онлайн

– Что значит «ее там нет»?
– воскликнул Танцор.
– Дай мне эту штуку, - потребовал он, протягивая руку за ноутбуком.
– Ты видимо не там ищешь.

Когда я протянула ему компьютер, он быстро просканировал его, затем принялся открывать папки, зарываясь в корневые файлы.

Я вздохнула и прислонилась к мусорному контейнеру. Мы втроем сидели на обочине, в сточной канаве в трех метрах от сферы - настолько близко, насколько могли, согласно предупреждению Танцора.

Спустя несколько минут чертыханий и цитат из Бэтмена, Танцор захлопнул ноутбук.

– Моих файлов нет. Ни одного. Каждая нота записанной мной песни, каждая конверсия, инверсия, экстраполяция - все пропало. Даже мои вордовские документы с теориями исчезли!

– Как это вообще возможно?
– я сидела и гадала, могла черная дыра каким-то образом съесть проигранную нами музыку без остатка. Если так, то она забрала намного больше, чем оригинал музыки, действуя как супер-хитрый шпион, который стер даже заметки Танцора на эту тему.

Он запустил обе руки в волосы, хмурясь.

– Как ты можешь просить меня выдвинуть гипотезу, если я даже не понимаю исходных предпосылок? Черт подери! Теперь мне придется проделывать все заново.

– Зачем? Это не сработало. Значит, или сфера вытащила ее из твоего компьютера, или происходит что-то другое, чего мы не понимаем. Зачем воспроизводить провальный эксперимент?
– пессимистично произнесла я. У меня были хорошие предчувствия относительно нашей затеи, я ожидала, что музыка что-нибудь сделает - если не заставит сферу тут же исчезнуть, то хотя бы ее уменьшит. Но когда воспроизведение песни не принесло результата, я поддалась унынию.

Танцор нетерпеливо ответил:

– Потому что этот ублюдок, - он выдернул руку из волос и обвинительным жестом ткнул в сторону сферы, - забрал кое-что от меня, и я хочу это вернуть. Это достаточная причина.

Он вскочил на ноги, засунул ноутбук под мышку и размашисто зашагал прочь, не оглядываясь.

Я посмотрела на Бэрронса.

– У меня такое чувство, будто я что-то сделала не так. Я не могу отделаться от ощущения, что эта музыка - то, что нам надо. Но от меня вечно ускользает та часть уравнения с «использованием». Я использую Истинную Магию, усиливая ее своей Фейри-связью с планетой. Пока мы проигрывали песню, я делала то же самое, но это не дало эффекта. И теперь песня пропала. Что я сделала не так?

Он протянул руку и потянул меня наверх.

– Как бы мне ни было ненавистно это говорить, тебе надо пообщаться с Круусом. Я соберу остальных. Встретимся в книжном магазине.

– Зачем собрание? Непохоже, чтобы у нас были новые сведения, - раздраженно произнесла я.

– Провал - это всегда новая информация, и для тех, кто готов периодически справляться с провалами, они становятся ступенями к успеху.

Встретившись с его ровным темным взглядом, я подумала о том, сколько раз Иерихон Бэрронс возлагал надежды на какой-то новый способ положить конец страданиям его сына, лишь для того, чтобы потерпеть неудачу. Сколько тысячелетий он с тихой стойкостью работал над своей целью? Я бы сделала не меньше.

– Я знаю, почему Танцор хочет воссоздать музыку, - продолжил он.
– Вдохновение часто озаряет на второй, третьей или десятой попытке. Чем больше умов над этим работает, тем лучше. Остальные могут заниматься черными дырами. Мы разберемся с этим, Мак.

Затем он быстро и крепко меня поцеловал.

Когда он скрылся дальше по улице, я просеялась в КиСБ.

План Бэрронса для нашей группы - Дэни, Танцор, я, Круус, Кристиан и Риодан - заключался в том, чтобы уединиться всем вместе в КиСБ, пока мы не найдем ответа. Согласно ему, раз я была так уверена, что решение кроется в шкатулке, нам лишь нужно выяснить, как она работает, выяснить, что именно значит «использовать».

Через несколько минут после прибытия Кристиана и Риодана пришли Дэни и Танцор, выглядевшие до странного тихими.

Когда они присоединились к нам в зоне для разговоров в задней части магазина, Танцор сел на диван, но Дэни осталась стоять, чтобы иметь полный обзор комнаты, и призвала Крууса.

Он появился мгновенно: голый, с эрекцией, очевидно, только что занимавшийся сексом. Он тут же одел себя в короткую переливавшуюся радугой тунику и прорычал:

– Да какого ж хрена, что еще?

Прежде чем напряжение сгустилось еще сильнее, я торопливо сказала:

– Мы пытались использовать песню из музыкальной шкатулки, и это не сработало. Нам надо знать, почему.

– Почему вы сосредоточились на этой хрени?
– потребовал Круус.
– Это не то, что вы ищете. Король так и не сумел закончить песню. Всем это известно.

– Ты даже ее не слушал, - напомнила я.
– Откуда тебе знать?

Прошлой ночью он просеялся раньше, чем я воспроизвела для всех песнь.

– Это в любом случае неважно, - сказал Танцор.
– Слушайте, - он вытащил из рюкзака шкатулку и протянул мне.
– Или, точнее, не слушайте.

Я вопросительно уставилась на него, взяла шкатулку, поставила на кофейный столик и открыла ее, приготовившись.

Ничего не произошло. Нахмурившись, я взяла шкатулку, закрыла и снова открыла. Все еще ничего. Я закрыла ее, как следует потрясла и снова открыла.

Ни единой нотки. Ни треска поломанных деталей - хотя я не считала, что иномирный объект силы имел какие-то детальки.

– Что ты сделал, уронил ее или что?

– Если бы. Когда я вернулся в лабораторию и открыл ее, чтобы вновь начать конвертировать мелодию, случилось это. Песнь пропала, Мак. Очевидно, кто-то решил убрать все ее следы из нашего мира.

Я в замешательстве покачала головой. Какого хрена вообще происходит?

Танцор продолжил:

– Это все равно было бы упражнениями в тщетности. Сегодня, закончив ее конвертировать, я знал, что она не завершена. Она обрывалась на середине совершенно нового мотива, который не был интерпретацией части другого мотива.

– Тогда почему ты вообще написал мне, что она готова?

Он пожал плечами.

– Думай вне стереотипов. Кто я такой, чтобы предполагать, что это не замысел композитора? Возможно, другие миры и расы предпочитают, чтобы их музыка заканчивалась на том месте, которое нам кажется серединой. Возможно, их восхищает оставлять ее незаконченной. Я ничего не принимаю как должное. Так нельзя, если хочешь, чтобы твой мозг выходил за рамки принятых теорий. Но оказывается, что мое первое впечатление оказалось верным, и поэтому все не сработало. Потому что у нас есть только часть, - пробормотал он.
– Была часть. Теперь у нас и ее нет.

Я закрыла глаза и потянулась внутрь, усиленно думая. Думая о том, насколько окончательным и странным было, что все следы иномирной мелодии просто исчезли в тот момент, когда я проиграла песню в черную дыру. Она не исчезла, когда мы прослушивали ее частично. Не испарилась, когда Танцор прослушал ее полностью. Мне казалось чем-то запредельным, что может существовать неизвестное злобное существо, таящееся в воздухе, шпионящее за нами, и как только мы подобрались к успеху, оно украло каждую ноту песни вместе со всеми нашими заметками о ней.