Чтение онлайн

Николь быстро закрыла дверь и, обняв его одной рукой за плечи, сказала:

— Пойдем в дом, там тепло.

Идя рядом с Николь в комнаты, Джейк чувствовал, как в нем и вправду что-то начинает оттаивать. Она беспокоится по поводу его здоровья… Джейк ощутил себя обманщиком — на самом деле он вот уже несколько дней совсем не кашлял. И все же главное было не в этом — переменилось выражение глаз Николь. В них не было даже намека на подозрительность. По крайней мере она явно не осуждала Джейка за то, что по его вине сделалась мишенью для журналистской лжи. Когда он наконец сел возле камина, Николь устроилась поблизости.

— Я ведь обещала, что буду ждать тебя здесь.

— Да, до этой идиотской статьи… — Джейк нежно провел пальцами вдоль ее шелковых локонов, волнами рассыпавшихся по плечам. — Тебя, наверное, замучили приставания журналистов?

— Нет, С ними разговаривал Дон. Я только выносила им кофе… — Николь усмехнулась. — Пускай, моя доброжелательность по отношению к ним нисколько не помешает, Они вели себя очень прилично.

— А как Брайана? Ей никто не досаждал?

— По-моему, она даже ни о чем не догадалась. Самым большим потрясением для нее было узнать, что ты уже будешь дома, когда она утром проснется.

— А тебя что больше всего волновало?

После вчерашнего ночного звонка Джейк снова и снова рисовал в своем воображении их предстоящую встречу. И каждый раз ему казалось, что это будет что-то необыкновенное. Даже появление статьи в журнале не сможет ничего испортить.

Николь уже не казалась такой сдержанной, как в тот момент, как открыла ему дверь, и Джейк хотел, чтобы они стали ближе друг другу как можно скорее… но его беспокоил ее вопросительный взгляд. Похоже, Николь догадывалась о его сомнениях, но хотела, чтобы он сам первый заговорил о них.

Пока все эти воспоминания и предположения чередой возникали в сознании Джейка, Николь наконец собралась с духом и ответила просто:

— Меня волновало то же, что и Брайану.

После такого признания Джейк уже не мог выдерживать выбранный заранее полуофициальный-полушутливый тон.

— О Господи! — Он подхватил Николь, посадил себе на колени и страстно поцеловал, не встретив с ее стороны ни малейшего сопротивления. — Честное слово, я собирался вести себя очень культурно, — задыхаясь, прошептал он, на миг оторвавшись от ее губ, — но я так скучал без тебя.

Он опять начал жадно целовать ее, словно затворник, изголодавшийся по ласкам, и Николь отвечала с той же страстью. Согретая теплом его сильных рук, она уже больше ничего не боялась.

— Я тоже скучала по тебе, Джейк. Без тебя мне было так страшно.

— И мне, — признался он. — Вот вернусь — а тебя здесь нет…

Прислонив голову к его груди, она слышала частые удары его сердца и вдруг поняла — ее сердце бьется точно так же.

— Теперь я знаю, что тебе пришлось пережить, и никогда не повторю своей ошибки. — Николь прижалась к нему, крепче обхватив обеими руками. — Для меня так невыносимо было время, проведенное вдали от тебя.

Она осторожно коснулась шрама на его лбу. Рана уже почти зажила, и все-таки Николь вздрогнула при мысли, что могла потерять Джейка навсегда.

— Единственное, о чем я думал тогда, — так это о том, что мы никогда больше не увидимся. — Джейк глубоко вздохнул. — Я люблю тебя, Ники, и всегда любил. Но прежде я был слишком честолюбив, чтобы понять это. Только после твоего ухода я понял, чего лишился. Но я продолжал любить тебя.

Николь прикрыла его рот рукой:

— Знаю. Я случайно нашла коробку с фотографиями.

Джейк задержал на ней пристальный взгляд, а затем подвинулся ближе к камину. Николь знала, что он догадался, о каких фотографиях шла речь.

— Я прятала в том шкафу рождественский подарок для Брайаны, — попыталась оправдаться она, — и случайно задела обувную коробку. Она упала на пол, раскрылась…

Джейк отвернулся и, не зная, как скрыть смущение, уставился на огонь в камине. В наступившем молчании было слышно лишь потрескивание дров.

— Эдам так и не сказал, куда ты ушла, и я немного обезумел.

Николь почувствовала, с каким отвращением он произнес последнюю фразу. Да, он ненавидел себя за то, что потерял тогда самообладание.

— Но ничего страшного ведь не произошло. Ты разорвал лишь те снимки, которые ничего не значили.

— Они все были важны для меня.

— Значит, ты сохранил все?

Он встретился с ней взглядом.

— Я просто понял, что ничего не изменится, если я уничтожу их. Ты все равно не вернулась бы, а моя вина в том, что ты ушла, не уменьшилась.

— Джейк, ты никогда не мог ничего уничтожить. Поэтому ты сочиняешь такую красивую музыку.

— А тебе известно, что все песни из первых трех альбомов о тебе? — Он провел рукой по ее волосам. — В них говорится о предательстве и крушении надежд, о разочаровании и боли. Но прислушайся к каждому слову, Ники, и ты не найдешь ни одной строки, где говорилось бы об утрате друга. Я никогда прежде не думал о тебе как о друге. Ты была для меня просто любовницей, и этого было вполне достаточно. — Джейк прижался щекой к ее волосам. — Но я больше не стану сочинять грустные песни. Жизнь слишком коротка, чтобы проводить ее в одних страданиях.

Николь коснулась его руки.

— Это не значит, что твои песни не были красивыми. Благодаря им люди чувствуют себя не такими одинокими и начинают понимать, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. Помнишь, ты рассказывал о мальчике, который слушал твои пески, находясь в больнице? Ему они были нужны…

— Возможно, ты и права. Но дело в том, что после твоего ухода мне ужасно не хватало не только любовницы, но и друга. — Джейк поднес ее руку к своим губам и поцеловал. — Ты догадывалась о моих чувствах? О том, что для меня ты единственная женщина на свете?

Николь улыбнулась:

— А кого ты предпочитаешь видеть во мне в первую очередь — друга или женщину?

— Я хочу, чтобы ты была и тем и другим. Ну как мне заставить тебя поверить в это? — Джейк поцеловал ее в лоб. — Я очень люблю тебя, любил и буду всегда любить.

— Я верю тебе, Джейк. Я поверила в это, как только обнаружила те фотографии. Если бы ты не любил меня, то выбросил бы их не раздумывая.

Джейк снова поцеловал Николь, и на этот раз позволил себе подольше насладиться ее сочными губами.