Чтение онлайн

Пен яростно вспыхнула под его взглядом, но Сорокопут продолжил с еще большей откровенностью:

— И какие обещания ты можешь дать за весь свой род, дитя людей? Можешь ли ты пообещать, что никто в Элчестере не будет лгать, воровать, причинять вред и убивать? Нет. Разумеется, нет. Потому что Элчестер — это город. И здесь тоже город. Мешанина из беспомощных, безвредных, хитрых и злобных созданий. Поверь мне, это не наш выбор — вступить в такой тесный контакт с вами или даже жить в такой близи к вашему роду. Этот город — наше убежище. Мы все здесь не потому, что сами хотим, а потому, что нам некуда больше идти. Места, которые нам принадлежали… мы больше не можем там жить.

— Почему? — спросила Пен.

— Долгая история. — Сорокопут криво улыбнулся, и Не-Трисс подумала, что уловила его мысль. «Я расскажу тебе, если мы заключим сделку».

— А… если мы и правда расскажем людям, что вы здесь? — Не-Трисс почувствовала, что атмосфера сразу же накалилась.

Секунду или две Сорокопут молчал, потом закрыл свою коробочку с маслом.

— Нам придется уйти. Я… выживу. Некоторые из нас тоже, умные и умеющие приспосабливаться. Остальные… — Он пожал плечами, и в этом не было ни капли жалости. — Большинство из них не справятся. Кто-то слишком стар, кто-то слишком потерялся в прошлом, некоторые слишком странные или слишком глупые. Один-другой… очень неприятные существа, и, возможно, им лучше было бы умереть. Но это мой народ, и это его последний шанс измениться и найти себе место в этом новом мире. Мне бы хотелось, чтобы они получили этот шанс. А если они не смогут им воспользоваться… что ж, пусть тогда присоединятся к ископаемым костям в ваших музеях.

Не-Трисс взглянула на Пен и увидела ту же нерешительность на ее лице, которую чувствовала сама.

— Я вижу, у вас до сих пор остался осадок от приема, который вам оказали по прибытии в город, — заметил Сорокопут. — Не могу вас винить.

Он посмотрел на прорехи в боку Не-Трисс и недовольно поморщился. Не-Трисс снова померещился мощный клюв, со щелчком раздавивший что-то маленькое.

— Детишки не были к вам добры, да?

— Детишки? — Не-Трисс осознала, что большинство существ были ростом ниже, чем взрослые.

— Кто еще мог быть так жесток? Погоди. — Он подошел к двери и свистнул, а потом Не-Трисс услышала, как он говорит: — Внутренности леди, верните их. Нет, все до единого кусочка. Я увижу, если чего-то не хватает. Входите в своих собственных телах — никаких личин или форм.

И в лавку потянулись сердитые, хмурые создания со склоненными головами, бесформенные, с худыми боками и в лохмотьях. Многие были одеты в пальто, полностью сшитые из утративших блеск птичьих перьев. У одного были заячьи уши и расщелина между носом и ртом, как на морде животного. У некоторых были лапы, а у одного — длинный, волочащийся крысиный хвост. Но по походке чувствовалось, что это впавшие в немилость дети. Все они по очереди подходили к Не-Трисс и что-то клали ей в руки — листья, веточки, клочки бумаги и, наконец, длинную лозу, которую вырвали из ее бока.

Это были дети. Уродливые дети, быть может, но Не-Трисс подумала, что не ей их критиковать.

— Маленькие чудовища, — с любовью произнес Сорокопут, и эта знакомая фраза заиграла новыми оттенками смысла. — Но чего ожидать? Брось раненую птицу в коробку с котятами… и не увидишь ничего красивого. Они просто делают то, что делают.

— Ты видела? — прошептала Пен. — Они боятся, Трисс. Боятся нас.

«Это правда», — осознала Не-Трисс, наконец в полной мере понимая, какое нелегкое решение предстоит ей принять. Некоторые обитатели Подбрюшья пугали, но неужели она и правда хочет погубить их? Что, если Сорокопут прав и кто-то из них безвреден, или беспомощен, или глуп, или просто слишком мал, чтобы понимать, что творит?

«Я тоже чудовище. И они, вероятно, тоже не могут ничего с этим поделать».

Она наклонилась к Пен и прошептала ей на ухо:

— Пен… я не хочу принуждать их и не хочу, чтобы они умерли. А ты?

Повисло молчание.

— Нет, — проворчала в ответ Пен. — Они просто дурачки. И… мы всегда можем вернуться и принести не одного петуха. Я думаю, что самый страшный из них — он. — Девочка ткнула в хозяина мастерской. — И он мне не нравится.

Не-Трисс призналась себе, что ей Сорокопут нравится. Но ей нравился и мистер Грейс. Они оба излучали эту ауру доверительности и внушали одинаковое чувство, будто делятся с ней самыми страшными тайнами, оказывая высокую честь.

— Сорокопут, — медленно произнесла она, — может быть, мы пообещаем то, что вы хотите… Но Пен права. Нам нужны два обещания от вас. Одно — правдиво ответить на все наши вопросы. Второе — что вы никогда не будете действовать против нас обеих. Никоим образом. Никогда.

Сорокопут долго молчал и, судя по виду, крепко думал. Птичья резкость в его лице стала еще заметнее.

— Умные маленькие ведьмы, — наконец произнес он довольно грубо.

Не-Трисс предположила, что это означает да.

ГЛАВА 25

ПАКТ

— Так мы договорились? — спросил Сорокопут, и обе девочки согласно кивнули.

Он сделал глубокий вдох и начал произносить клятву. Это был неуловимый музыкальный язык, напоминавший то, как женщина-птица произносила подлинное имя Архитектора. Слова были Трисс незнакомы, но она почувствовала, что они направлены не на нее. Сорокопут пытался привлечь внимание кого-то еще, и чем дольше он говорил, тем сильнее было покалывающее ощущение, будто кто-то огромный обращает на них свой древний бесстрастный взгляд.

Оно ждало их обещаний. Оно их услышало. Что-то неопределенное в мире изменилось с неслышным щелчком, как будто в воображаемом замке повернулся ключ. Напряжение отступило, и Не-Трисс почувствовала себя легче, хотя ее затошнило. Пен засопела и крепче вцепилась в рукав Не-Трисс. Даже Сорокопут побледнел и поморщился, словно пытаясь скрыть дискомфорт.

— Так, — проговорил Сорокопут, обретя прежний цвет лица, улыбку и хладнокровие. — Давай спрашивай. — В его тоне все еще слышались недовольные нотки.

Не-Трисс сглотнула, перед тем как приступить. В ее голове было слишком много вопросов, и все они рвались наружу.

— Что я такое на самом деле? — спросила она. — И… и зачем меня сделали? Почему Архитектор забрал настоящую меня? Куда он ее увез? Что он делает?

— И где Себастиан? — добавила Пен. — И что все вы делаете под мостом отца? И почему все вверх тормашками?

— Тише, тише! — Сорокопут поднял руку, умеряя их пыл, потом переключился на убедительный шепот. — Лучше я начну сначала, иначе мы будем ходить по кругу. — Сорокопут окинул Не-Трисс взглядом с головы до пят, и ее снова поразило сочетание гордости и холодной оценки. — А пока мы будем говорить, я заштопаю прорехи в твоих боках, если позволишь, — добавил он. — Мне не нравятся эти зияющие дыры.

Не-Трисс вспомнила его обещание не причинять им вред и устало подтащила свой стул поближе к нему. Одновременно шевельнулись ближайшие куклы. Кое-кто отпрянул от нее. Другие протянули свои худые деревянные руки на шарнирах.

— Прекрати! — вскрикнула Пен, уставившись на Сорокопута. — Перестань заставлять их шевелиться!

— Это не я. — Глаза Сорокопута мерцали, как звезды сквозь туман, когда он вставлял нитку в иголку. — Это она. — Он кивнул на Не-Трисс, к ее тревоге и удивлению. — Но мы еще поговорим об этом. Я уже упоминал, что моему народу стало все труднее жить в местах, которые когда-то были для них родными…