Чтение онлайн

Оставив её высиживать Чачу, я ухожу заниматься своими делами. Однако когда я через пару часов прохожу мимо интенсивной терапии и бросаю взгляд в окно, замечаю, что пациент бодрствует — полусидит в кровати, оперевшись на свёрнутый диль, и даже вроде бы разговаривает с женой. Я немедленно врываюсь внутрь посмотреть, что и как.

— Хотон-хон, — гнусавит Чача с трубками в носу.

— Ты как себя чувствуешь? — спрашиваю я, не скрывая изумления. Муданжцы, конечно, живучие и регенерируют быстро, но это и по их меркам крутовато.

— Как будто меня прожевали и выплюнули, — признаётся он. — Я умру?

Я качаю головой — у него ещё есть силы на поэтические сравнения! Проверив все показатели, заверяю Чачу, что скоропостижная смерть маловероятна, но напрягаться всё-таки не стоит. Вытаскиваю из-под него диль и поднимаю изголовье кровати повыше, показывая Камышинке, как это делать.

— Не надо было её привозить, — говорит мне Чача хмуро, но без запала.

— Ты сам Азамата просил, — припоминаю я.

— Я не просил их привозить, — выпячивает губы Чача. — Только позаботиться о них, если я…

— Ничего с тобой не случится, глупый, — воркует Камышинка, гладя его по щеке. — И я сама попросила тебя увидеть. Ты же как дитя малое, когда болеешь. Переживаешь больше, чем есть той болезни.

В её голосе столько нежности, что мне даже неловко это слышать.

— Ну правильно, а тебе на последнем сроке ездить — ещё и на унгуцах летать! — об этом я переживать не буду, думаешь? — ворчит Чача.

— Кстати говоря, — вмешиваюсь я, пока мне не пришлось выслушивать ещё что-нибудь, не предназначенное для посторонних. — Чача, у твоей жены ненормально большой живот. Я боюсь, у неё могут быть осложнения при родах. Так что хорошо, что она здесь.

— Всё будет нормально, — резковато и быстровато отвечает Камышинка, но Чачу таким не убедишь.

— Я тебе то же самое говорил, — важно сообщает он. — Ты когда мальчишек носила, что одного, что второго, ты в два раза меньше была. Хотон-хон разбирается, она меня уже один раз вылечила. Тебе надо её слушаться.

— Да ничего особенного, — упирается Камышинка. — Тем более, это ведь дорого. На твоё лечение бы хватило, рыбачок, а я не первый раз рожаю, справлюсь…

— На всё у нас хватит, — возражает Чача. — Мне сейчас хорошо платят, да ещё неустойку по старым договорам вот-вот получу.

— Это тебе пока хорошо платят, — она снова тянется через живот погладить его по голове. — А потом опять не понравится что-нибудь — и полетишь.

— Да мы вроде уже привыкли к Чачиной манере вести дела, — усмехаюсь я. — Муж его ценит, и даже если Чача сделает что-то не так, мы не бросим хорошего человека в тяжёлой ситуации.

Камышинка озадаченно моргает на мужа.

— Ты… у кого работаешь-то сейчас?

Чача отводит взгляд.

— У Ахмад-хона. Секретарём.

— Ты мой умница! — ахает Камышинка, сплетая пальцы. — Я-то думала, ты всё рубашки гладишь каким-то купцам.

Чача совсем от неё отворачивается и в итоге напарывается на мой недоумённый взгляд.

— Чем меньше дома знают, тем лучше, — бормочет он. — У меня врагов хватает. Нечего тебе было приезжать, — добавляет он в адрес Камышинки. — Незачем всяким пройдохам знать, что у меня есть жена и дети.

Я задумываюсь о том, чтобы приставить к Камышинке телохранителя, но… соблазнится же.

Камышинка на это ничего не отвечает, только берёт Чачину руку в свои, и я снова начинаю себя чувствовать третьим лишним.

— Так вот, насчёт осмотра, — напоминаю я.

— Да, точно, — хмурится Чача, явно недовольный собственной рассеянностью. — Камышик, тебе надо слушаться Хотон-хон. Я тут дважды был при смерти, и она бровью не повела, а за тебя волнуется, значит, всё серьёзно.

Камышинка недобро косится на меня, но тут же улыбается мужу.

— Тебе надо о себе заботиться, а не за меня переживать.

— Вот именно, — кивает Чача. — Вот Хотон-хон скажет мне, что с тобой всё в порядке, тогда и перестану переживать. Это важно, Камышик. Ты у меня одна.

Камышинка теряет улыбку и некоторое время сидит с отсутствующим видом. Мне не очень нравится её упрямство. Создаётся впечатление, что она знает, что с ней не так, и не хочет этим знанием ни с кем делиться. Невольно вспоминаются страхи Арай.

— Хорошо, — наконец произносит Камышинка. — Если ты так хочешь, рыбачок.

— В таком случае, не стоит откладывать, — говорю я. — Чаче всё равно пора отдохнуть.

Чача не выглядит уставшим, но знаю я этих хорохорящихся муданжцев.

— Иди, иди, — подбадривает он, похлопывая Камышинку по руке. — Мне спокойнее будет.

Она отводит взгляд и некоторое время сидит молча и неподвижно, но потом встаёт.

— Пойдёмте.

Почти ликуя, я отвожу её в сканерную, выдаю больничную рубашку и инструктирую снять все украшения. Камышинка послушно переодевается, заходит в сканер и встаёт, как я сказала. Я выхожу в пультовую и…

И начинаю прикидывать, что это я такое могла съесть или чем надышаться, потому что зрелище на экране явно не из реальности. Или, может, кто-то меня разыграл? Но кто мог подгадать под то, что я приведу Камышинку именно сейчас?

— Присядьте пока, — кричу я ей по возможности нормальным голосом. — Мне надо тут кое-что настроить.

Она удаляется за ширму, а я начинаю обзванивать всех, до кого могу дотянуться, чтобы пришли и сказали мне, что с Камышинкиным ребёнком всё отлично, а у меня галлюцинации. Однако подоспевшие первыми Янка и Кир замирают над снимками в таком же ступоре, как и я.

— Может, она хозяйка леса? — неуверенно произносит Кир. — Мало ли как они выглядят… внутриутробно.

На котёнка хозяев леса плод совершенно не похож: у него человеческая голова с обычными ушами, насколько можно судить, поскольку она поросла длинными слипшимися чёрными волосами, прикрывающими половину тела. То, что я сначала приняла за какой-то лопнувший кокон, при ближайшем рассмотрении оказывается парой кожистых крыльев. На человеческих ручках и ножках длинные загнутые когти. У хозяев леса так не бывает, у них когти только в звериной форме, а в человеческой они превращаются в прямые ногти.

Опомнившись, я захожу в сканерную и прошу у Камышинки анализ крови.

— Что-то не так? — спрашивает меня с обречённым видом.

— Пока диагностируем, — уклончиво отвечаю я, набирая капсулу крови. — Вы не могли бы ещё раз зайти в сканер?

Камышинка послушно забирается обратно.

Кровь я отдаю Киру, который навострился отлично делать препараты. Полученное стёклышко он засовывает в микроскоп.

— Тут такие же ошмётки белков. И клетки… недоклетки. Может, она и правда богиня?