Петербург! Люблю!
Шрифт:
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!
Но не тем холодным сном могилы…
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь;
Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб, вечно зеленея,
Темный дуб склонялся и шумел.
Это стихотворение написано поэтом Лермонтовым за пару месяцев до гибели. По некоторым данным, произошло это в городе Ставрополе. Я очень люблю эти строки, представляя себе кремнистый путь таким, каким увидела его в горах ночью. Звёздное небо бывает сказочно звёздным только в горах! И ночь такой тихой, и ощущение присутствия Бога …
Всю жизнь я проработала школьным библиотекарем, сотни раз рассказывала детям о Лермонтове. Все, кто слышали, не могли не полюбить его. А музей закрыли сто лет назад и музея нет… В городе музеев нет музея Лермонтова…
Очень хотела выступить на Лермонтовских чтениях в районной библиотеке. Библиограф библиотеки имени Лермонтова подготовила для меня список литературы, по которому заказала в Рукописном отделе Пушкинского Дома некоторые издания. И вот я впервые сижу за добротным письменным столом с зелёным сукном, с закрытыми на ключ ящиками, испытывая восторг и благоговение.
Две папки – розовая и зелёная. Начну с розовой, тонкой. На листе регистрации читаю фамилии предыдущих пользователей. Большой карандашный рисунок на кальке – «Покрой формы нижегородского драгуна во времена Лермонтова». Для сохранности документ проложен тонким невесомым листом неизвестного материала. Ах, это что-то! Держу в руках небольшую «открытку» с вензелем от «сердечно Вам преданного А. Бильдерлинга» от 2 июня 1912. «Живу в Царском, Павловское шоссе 12». Адресовано какому-то Евгению Карловичу. Ещё один раз ахну – какие обороты речи! «Скажите, милейший, в каком положении это дело, видели ли вы скульптора Самсонова, показывали ли ему проект мой, есть ли какая-нибудь надежда на его исполнение?»
Ищу всё, что может разъяснить, почему не был принят к исполнению проект памятника Лермонтову работы Леопольда Дитриха и Василия Козлова, победивший в конкурсе. Значит, Бильдерлинг уже имел определённые взгляды на то, каким памятник должен быть. Википедия подсказывает, что он «Проявил себя как художник – соавтор многих примечательных памятников и организатор первого в истории музея Лермонтова».
Лист 5 – цветной рисунок проекта памятника, а на листе №4 десять пунктов рассуждений по поводу этого проекта. Почерк Бильдерлинга понятный и ровный, жаль нельзя фотографировать, а переписывать не буду.
Лист 6 – письмо генералу Е. К. Миллеру о гранитах и ценах на них от инженера А.И. Гури из Восточно-Финляндского Гранитного Акционерного общества.
Лист 7 тоже выделяется, как шикарно напечатан! Смета на работы от управляющего фирмы Александра Мейера начальнику Николаевского кавалерийского училища Е. К. Миллеру. Опять Википедия помогает. А там интереснейшая история о том, как оказавшийся после революции во Франции, Миллер был похищен НКВД, но предусмотрительно оставил записку: «У меня сегодня в 12.30 часов дня свидание с генералом Скоблиным на углу улиц Жасмэн и Раффэ. Он должен отвезти меня на свидание с германским офицером, военным атташе при лимитрофных государствах, Штроманом и с Вернером, прикомандированным к здешнему германскому посольству. Оба хорошо говорят по-русски. Свидание устраивается по инициативе Скоблина. Возможно, это ловушка, а потому на всякий случай оставляю эту записку.
Конец ознакомительного фрагмента.