Пикантное пари
Шрифт:
Ягодицы Аликс судорожно сокращались, мышцы конечностей напряглись, она истекала горячим половым секретом, капли густого нектара падали на пол, плоть ее пылала и ныла невыносимо. А всего в дюйме-другом от ее раскрытого пересохшего рта красовался пенис, увеличившийся на целый дюйм в размерах, пока она произносила свои заклинания. Аликс продолжала вращаться, ничего не соображая, когда почувствовала, как его крепкие горячие руки сжали ее обнаженные ягодицы, пылающие от внутреннего жара, и услышала:
– Получай, сучка!
Его толстая головка вошла между ее половыми губами, мошонка шлепнулась об ее попку, и Аликс пронзительно завизжала. Пенис стал скользить внутри ее вверх и вниз с невероятной силой и скоростью, ее огненная промежность распухла и стиснула этот бархатный поршень со стальным сердечником. Его сильные руки раскачивали туловище Аликс вперед-назад в одном стремительном темпе. Наконец Ричард сжал пальцами ремень, на котором она болталась, и стал рывками насаживать ее на пенис. Аликс застонала:
– Да, да, вот так! Еще быстрее!
Связанная по рукам и ногам, с болтающимися, как груши, грудями, она висела в воздухе, содрогаясь от его мощных ударов по низу живота. Раз за разом мошонка шлепалась об преддверие влагалища, плотный горячий фаллос сотрясал все ее раскаленное чрево, головка почти пронзила лоно, трение о стенки стало невыносимым, сок тек потоком, распространяя характерный запах.
– Я кончаю, – завопил Ричард. – О Боже, я кончил…
Этот сладострастный вопль окончательно лишил Аликс самоконтроля. Она чувствовала только сокрушительные удары по шейке матки, превратившись в огромное сокращающееся влагалище, трепещущую плоть, жаждущую все новых и новых потрясений от фаллоса, выворачивающего ее наизнанку.
Истошный крик исторгся у нее из груди, по телу разлилось блаженство, раскаленный клитор стал ее пульсирующим центром, источником вечного наслаждения. Аликс испытала еще один оргазм, следом – второй, да такой, что из нее полетели брызги. Весь лобок и живот Ричарда стал мокрым. Задрав голову, Аликс истошно завизжала и не умолкала до тех пор, пока у нее не сорвался голос, а промежность не стала ватной…
Когда они оба привели себя в порядок и оделись, Ричард стал отвинчивать заднюю крышку фотоаппарата, чтобы засветить пленку. Но Аликс остановила его:
– Не надо!
– Но… – Ричард изумленно посмотрел на нее, вертя в руках кассету. – Ты не хочешь, чтобы я уничтожил негативы?
– Хочу, разумеется. Но лишь после того, когда сделаешь качественные отпечатки всех снимков!
Аликс хитро улыбнулась и вышла из фотостудии.
Глава 10
Ричард плюхнулся на стул, обитый черной кожей, и уставился на захлопнувшуюся дверь студии. Стул тихонько поскрипывал под ним. В аппаратной было уютно и тихо. По всему телу растеклось блаженство, вставать не хотелось. Он скользнул взглядом по стеллажам и покачал головой.
То, что здесь произошло, потрясло его до глубины души.
Ему не верилось, что все это случилось на самом деле.
Он запустил пальцы в волосы и почувствовал, что голова мокрая и липкая от пота. Влажно было и под мышками, значит, все это ему не привиделось. Ричард сладко потянулся и зевнул.
Такое событие требовалось обмыть. Он налил в бокал виски и залпом выпил. Ему стало совсем хорошо.
Эта дамочка та еще штучка!
Ричард вспомнил, что оставил в студии галстук, но искать его и завязывать ему не хотелось. В такое позднее время вряд ли кто-то заметит, что он покидает здание корпорации без галстука…
Черт подери, подумал он, а не совершил ли он непоправимую ошибку? Как ни крути, а пари выиграла Аликс! И он ей помог. Она его соблазнила, он клюнул на ее подвох и доставил ей удовольствие, пусть и своеобразным способом. Вот сучка! Обвела его вокруг пальца.
Ричард Стенли в сердцах швырнул бокал в металлический шкаф для документов. Осколки стекла и брызги виски разлетелись по аппаратной. Что он скажет своим сотрудникам? Что позволил хитрой бестии втянуть его в дикий, безумный, извращенный половой акт? И в результате оставил всех без работы? Променял журнал на медовый пряник? И ничего с этим поделать нельзя? Вот дьявольщина! В маленькой аппаратной ему вдруг стало неуютно.
История наверняка получит огласку, и он обретет славу человека, который загубил журнал собственным неуемным членом.
У Ричарда заныло в мошонке. Пенис зашевелился. Одновременно завертелись колесики у него в голове. Он выпил еще виски и задумался, подперев подбородок руками. Наконец его осенило: а что, если употребить член не во вред, а во благо? Спасти им себя?
Пенис встал, преисполненный самодовольства. Ричард провел рукой по лицу. Ладонь стала влажной. Пальцы похолодели и затряслись, но стало горячо в промежности.
Ричард попытался разложить все по полочкам.
Аликс выполнила условия пари: нашла себе господина, целиком подчинилась его воле и получила от этого удовольствие. Следовательно, она выиграла. Факты – упрямая штука.
А как обстоят дела у второго участника соревнования, Винса Рассела – представителя «Крошек»? Нет никаких гарантий, что ему сегодня удастся найти сексуального раба. Значит, он не получит удовольствия в качестве господина и проиграет пари.
Но этого не случится, если самому стать его рабом! Нужно спуститься в помещение службы охраны и сделать Винсу деловое предложение. Какое же конкретно?
У Ричарда похолодели ладони, пальцы задрожали, но не от страха, а от предвкушения немыслимого, невообразимого, недопустимого вожделения. Нет, это всего лишь игра воображения, он ведь не пойдет на это, верно?
Винс Рассел однажды уже получил хорошенькую трепку по его прихоти и теперь с превеликим удовольствием выместит на чужой заднице всю накопившуюся злость.
У Ричарда пересохло во рту: он живо представил коротко стриженного здоровяка, сидящего в своей униформе в конторе. Ричард покосился на ширинку: предчувствие его не обмануло, оттуда торчал напрягшийся пенис, обтянутый трусами.
Но ведь такого не бывает дважды за один вечер, это невероятно, противоестественно. Нет, он не пойдет на это!
Проклятие!
Ричард Стенли вскочил и набрал номер телефона службы охраны:
– Кто на вахте? Ах вот как… Понимаю. А где Винс Рассел? Ясно… Он вышел из здания? Хорошо. Спасибо.
Ричард положил трубку, выбежал из студии и спустился в подземный гараж.
В гараже стояло всего несколько машин. На Лондон спустились сумерки. Яркий неоновый свет отражался в лужах на бетонном полу и пятнах масла, оставшихся от уехавших автомобилей. Ричард замер, прислушиваясь. Где-то вдалеке заурчал мотор, по реке прошла, просигналив, баржа, резко закричала, вторя пароходной сирене, чайка.