Чтение онлайн

— Я не понимаю, к чему мы клоним — ответила Девятка — Кроме того, ты, кажется, пытаешься уподобить себя Супермену или кому-то еще.

— Нет, не супергерой — сказал я — Видишь ли, как я упоминал ранее, что касается этого парня, то он был голубоглазым светловолосым американцем, который оказался не в том месте не в то время и в процессе потерял память и лицо. Но когда я стал старше, я начал сомневаться в этой истории. Вот этот парень, похожий на капитана Америку. Но немцы считали, что светлые волосы, голубые глаза, это и есть раса господ. Многие высокопоставленные немцы во время войны выглядели точно так же.'

— Так что, Капитан Америка теперь нацист?

— Нет. Но это заставило меня задуматься, был ли неизвестный солдат тем голубоглазым героем, о котором ему рассказывали — объяснил я — Подумай об этом. Ты просыпаешься в больничной палате. У тебя нет лица. Нет личности. Нет воспоминаний о том, кто ты такой. И все ваши врачи и медсестры рассказывают вам, что вы были героическим морским пехотинцем США, который спас своих товарищей. И вы почему-то можете свободно говорить по-немецки, но никто не объяснил, почему именно так, просто это дает прекрасную возможность стать их шпионом. Вы принимаете все это как истину. И вы уходите и становитесь их верным солдатом. Но что, если бы вы пострадали при том же взрыве, но оказались по другую сторону баррикад? Вот вы, Клаус Шмитт, занимаетесь своими делами, вас взорвали, а затем захватили американцы. Возможно, это была ошибка. Может быть, они не понимали, что ты не был тем голубоглазым героем, которого они пытались спасти.

Я пожал плечами.

— Но теперь ты немецкий офицер, блондин, голубоглазый, оба обгорели, работаешь на американцев. Есть добрые по натуре, а есть воспитанные. Если он был светловолосым героем, которого мы все знаем, то неизвестный солдат был добрым по натуре. Он вырос среди хороших людей, и, несмотря на то, что у него была потеря памяти, это все равно осталось с ним. Но если он был немцем, то продолжал жить, не зная, кем он был на самом деле? Просто слушая, что они ему говорили. Он стал хорошим благодаря воспитанию. Воплотив в жизнь их видение.'

Я взял карты и положил их в карман пиджака. Они едва поместились во внешнем кармане. Я подумал, было ли это сделано намеренно, когда он был сшит на заказ.

— Я пытаюсь сказать, Девятка, что, возможно, я был таким ужасным человеком, что вы все собрались вместе, чтобы по-настоящему меня подставить. Но последние десять лет у меня были хорошая мать и хороший отец в лице Бриджит и Дэвида. Они заботились обо мне. И они научили меня, что правильно, а что нет. И поэтому, кем бы я ни был до потери памяти, я больше не тот ребенок.

— Но что произойдет, если к тебе вернется память? — спросила Девятка — Что произойдет, если немецкий офицер, который помогал американцам, считая себя морским пехотинцем, страдающим амнезией, внезапно узнает, что он офицер гестапо и один из самых близких друзей Гитлера?

— Это просто комическая история — пожал я плечами — Что касается меня, то я хотел бы надеяться, что мои нынешние знания и то, что сделало меня тем, кто я есть, преодолеют все прежние мысли, что у меня хватит ума понять, что тогда я был совершенно другим.

Я подошел ближе и не была уверен, но мне действительно показалось, что Девятка слегка отпрянула, прежде чем остановиться.

— Все, что я знаю о своем прошлом, это то, что была женщина-фейри, которая каким-то образом соблазнила меня — сказала я — Джокер, человек, который разговаривал с моей матерью в её последнем воспоминании, сказал то же самое.

— Что ты имеешь в виду, Джокер? Ты имеешь в виду Бенни?

— Я не знаю — покачал я головой — Так его называла моя мать. Я предположил, что это как с Бенни, персонажем, у которого нет места в Колоде, но мне показалось, что это более формально.

— Да — ответил Девятый — но это дают только очень важным людям.

Я усмехнулся.

— Минуту назад ты говорила мне, что Бенни бесполезен и что с ним покончено, а теперь говоришь...

— Это не из-за того, кто он такой, а из-за того, рядом с кем он стоит — оборвала меня Девятка — По сути, сейчас он твой опекун, а ты ядерная бомба, которая может взорваться в любой момент. Конечно, его сделали джокером. Т ы понимаешь, что такое Джокер? Это была не комедийная карта, а одноразовый листок бумаги. Джокер был жизненно важен для игр в XV веке. Джокером могла быть любая карта, необходимая во многих играх. Джокер, хамелеон. Джокер может быть кем угодно. Он может обладать силой Туза. Он может быть скромным, как Двойка. Это именно то, что ему нужно, чтобы делать все, что он хочет. Удобно.

Она замолчала и прикусила губу, как будто не была уверена в том, что собиралась сказать.

— Послушай — осторожно продолжила она — Есть правило, верно? Если ты получаешь воспоминания добровольно, они твои. Мы не можем заставить тебя что-либо нам рассказать. Но это? Кажется, мы уже давно вышли за рамки правил, и я достаточно долго тянула время. Что еще ты помнишь из этого воспоминания?

— Моя мать называла людей, которые были с ним, Сброшенными — сказал я — Они были в масках, чтобы не было видно их лиц, и вооружены посохами. У меня сложилось впечатление, что моя мать считала, что у них нет власти. Или у них недостаточно способностей, чтобы понять, как ими пользоваться.

— В этом был бы смысл — кивнула Девятка, но прежде чем она смогла продолжить, в моих ушах раздался легкий хлопок, и она выругалась, оглядываясь по сторонам — Черт.

— Проблема?

Она сердито посмотрела на меня в ответ, а затем выражение её лица смягчилось, когда она поняла, что это не сарказм, я действительно не понимал, что только что произошло.

— Ты почувствовал это? — спросила она — Ощущение пощелкивания в барабанных перепонках?

Я кивнул.

— Я думаю, что мои чары позволяют мне что-то чувствовать, но я не знаю, что это такое.

— Кто-то оставил ловушку — пробормотала она — Мы здесь не первые с тех пор, как умерла твоя мать, а если и первые, то кто-то приходил сюда до её смерти и все устроил. Мне показалось, что здесь слишком чисто, слишком мало улик. Вероятно, он был создан для того, чтобы начать действовать после того, как мы уйдем, так что я бы подумал, что это моя собственная магия, которую я могу почувствовать.

Она уже начала расхаживать по комнате, проверять предметы на столах, взяла в руки волшебную палочку, а затем отбросила её в сторону.

— Это своего рода маячок для слежения. Кто-то хотел, чтобы его предупредили, если здесь появятся другие. Мы только что включили его. Глупый, неотесанный любитель.

— Эй — сказал я. — Я уже говорил тебе, я не...

— Только не ты! — перебила Девятка — Я! Мне следовало подумать об этом, а не слушать твою болтовню о чертовых комиксах.

— Ладно, и что, мы используем карты для переноса?

— Я не могу, квартира была защищена от этого — сказала Девятка, приложив руку к стене и ощупывая её — Они что-то добавили к ней, повесили, так сказать, свой собственный "замок"