Чтение онлайн

Конечно же, сейчас я знаю, что, должно быть, отец стащил это всё с трупов.

Там был пистолет, Люгер, кажется. И штык. И бинокль. И несколько пуль, около полудюжины пуль. Иногда я прокрадывался в сарай поиграть с этими тяжёлыми магическими предметами. Бинокль я потерял на пляже Блэкпула, и за это я был жестоко наказан. Пистолет и штык мне дали, когда власти провозгласили амнистию на старое военное снаряжение. Но по каким-то причинам отец не отдал мне пули, те шесть пуль. До сих пор не знаю почему.

Несколько недель спустя была ночь Гая Фокса, и после того, как последние отставшие от всех жители покинули городской костёр, от которого остались одни тлеющие угольки, мой отец пошёл туда сам. Не знаю, о чём он думал тогда, в самом деле, не знаю, но через несколько минут оттуда донеслись звуки ужасных взрывов, и я увидел, как отец бежит вниз по улице и размахивает руками, как сумасшедший.

Он просто кинул пули в остатки костра!

А утром, по всей протяжённости деревянного забора, мы увидели чернеющие дыры от огня. Думаю, вот тогда-то люди с нашей улицы и начали поговаривать о моём отце.

Тогда он был как будто поражён вирусом, но теперь его дух очистился, и однажды он бросился в сарай полный решимости выкинуть весь этот хлам раз и навсегда. Он торчал там битый час, а груда мусора всё росла возле входа в сарай. Нам, детям, скоро надоело наблюдать за этим, пока мы не услышали внезапный тревожный крик. Мой отец выбежал из сарая, преследуемый каким-то облаком, чёрным жужжащим облаком.

Он открыл коробку с наживкой. Коробку, которая пылилась в сарае неделями, с личинками внутри. Там они сначала превратились в куколок, а потом в голодное облако насекомых, которое роилось несколько секунд у лица моего отца перед тем, как, наконец, отцепиться. Облако пепла, улетающее к солнцу.

Этим вечером город облачён в парфюм грязной шлюхи и соответствующий наряд. Дождь перестал, оставив улицы с мокрыми жирными волосами, масса их прядей забила ливнёвку. Все флаера всех вечеринок всех времён скопились в сливном отверстии жизни. Я стою на балконе ночного клуба «Дабтек», зажав ладонью рот. Высоко надо мной лазер с крыши разными цветами раскрашивает тучи, хамелеонит под ритм. Я вышел подышать, но даже у музыки серьёзные проблемы с гигиеной, и от этого не сбежишь. Это моё первое в жизни выступление в Манчестере, и это место — сплошной гигантский сраный вонючий динамик зеро-типа. Здесь нет и следа моего соперника. Когда я подхожу к краю, смотрю вниз, волны народа вытекают из клуба — эпилептики под заикающимися огнями. Назад в клуб впадает очищенный канал. Какие-то столы, стулья, пара зонтов от солнца, все мокрые и отяжелевшие, но не суть; небольшие промежутки между дождём позволяют считать и учиться жить среди них. Облака дешёвых покупных гормонов поднимаются от юных тел. Визжит девушка. Другая швыряет своим бокалом прямо в официанта; жидкость летит сквозь его тело, создавая радиальное мерцание. Какой-то парень свалился в воду. Всё очень плотское, очень человечко-человечное, и это всё, что я могу сделать, чтобы не блевануть.

— Сэр, вам требуется помощь?

— Что? — я оборачиваюсь: официант подмигивает мне.

— Это из-за влажности, сэр? — Его лицо дёргается, словно плохая блок-схема.

— Я в порядке.

— Желаете выпить? Чтобы успокоить нервы, возможно? За счёт заведения?

— Оставь меня.

— Юноша, я желаю вам удачи сегодня вечером.

Да, конечно. Сделай акцент на слове «юноша», чего уж там. Последний кивок — и он исчезает, помигав пару раз, прежде чем у него это окончательно получится. Чёрт, в системе всё ещё есть баги, как раз то, чего мне не хватало. На балкон вваливается шайка отбросов-гопников. Я и так на взводе, это же вроде как ВИП-зона, только для диджеев. Шпана теснится, напирает, смеются надо мной, ждут момента, как я превращусь в кучу расплавленного винила, когда меня возьмёт в оборот убийственный хаус-бас моего противника. Один из них ударяет меня — жёсткое испытание для моего плеча. Всё бы ничего, но я того же возраста, что и они; просто другой паренёк из ниоткуда. Я поднимаю взгляд на крышу напротив, над проходом, стараясь поймать проблеск корпоративных секьюрити, пусть сюда упадёт несколько замораживающих лучей! Но камеры слепы, и уроды продолжают свой беспредел. Ещё системные глюки. Или, может, само это место ополчилось против меня. Такое дерьмо никогда не случается, когда надо, зато его полно, когда не надо. Пусть так и напишут мне на могильной плите, если я сегодня проиграю.

И снова начинает накрапывать дождь.

Прибыл в Манчестер только сегодня утром, заселился в отель «Пикадилли», номера оплачены, как и обещали, всё организовано. Отдельные номера. Оставим это пока. Марго празднует тренировкой в спортзале, сауной, комплексным массажем и серьёзной дневной сессией в баре, всё за счёт клуба. Зная, к чему приведёт выпивка, но, как я сказал, оставим это. Я же — в своей камере наверху, перебираю возможные треки на вечер, проверяю, всё ли в порядке с призраками, проверяю оружие.

В десять минут второго заглядываю к Марго. Она в отключке, глубоко зарылась в туман. Возле кровати — обычный мерзкий инструментарий. И все нарушенные обещания. Целую её в губы. На вкус — как воняющий дешёвыми сигаретами подгнивший персик, запах её дыхания. Она шевелится от поцелуя, открывает глаза, мягко.

— Здесь хорошо, да? — шепчет она. — Здесь, в городе?

— Всё замечательно, Марго. Просто отлично. — Она ведь даже не выходила ещё из отеля. — Теперь спи.

— Спой мне колыбельную, один разок.

Что за чёрт; я пою её любимое — всё о физике ангелов и массе облаков. И когда я заканчиваю, она говорит:

— Не забывай о деле, Парфюм. Сделай его хорошо.

И ушла с медленной-медленной улыбкой — обратно вниз, в лимб.

Ясная штука — большое дело: Марго ведёт машину, Марго принимает решения, устраивает выступления, ведёт переговоры, считает деньги. Марго становится грязной — я остаюсь чистым. Но как быть с делом сердца, а, Марго? С этим глупым неписанным делом сердца? Сколько ещё ей осталось? Только бы я смог сегодня хорошо выступить, набрать побед…

Ага, и все другие обещания.

Нас ждали в клубе к двум часам на проверку звука. Мне это было действительно нужно, поскольку расстановка дек здесь будет для меня непривычной. Я позвонил в приёмную, договорился на четыре часа о побудке для Марго и устроил себе одиночную прогулку по городу. Через переполненное сердце решил пойти дождь.

Вот и началось.

Клуб на улице Уитуорта — наполовину из красного кирпича, наполовину из хрома. Только розовое слово «Дабтек» — прерывистым выключенным неоном. В проходе валяются флаеры. Моё собственное лицо под ногами — пригоршни моих разбросанных глаз, уже подмоченных дождём. Я со своими крошечными сопутствующими дарованиями, ОК, устремившийся к зданию на вечер «Диджей сам». Девятнадцатилетний, отпустивший всё, привязанный только к музыке.

Появляется слякоть.

Какой-то парень впускает меня и удаляется, я чувствую, что что-то не так. Измотанная техник бегает вокруг с искрами в волосах. Нестабильные огоньки, взрывающиеся, как подбитые звёзды, запах горелой плоти навис над пустым танцполом. И лихорадка, будто само здание примеривается ко мне, высмеивает меня, входящего. Техник подходит ближе. Я сообщаю, кто я и зачем пришёл.

— Проверка звука? — говорит она. — Ох, сомневаюсь, не в этом состоянии.

— А в чём дело, — спрашиваю я, — какой-то вирус?

— Иди-ка отсюда. Мы чисты, как девственница. Просто технические неполадки, к вечеру всё разгребём и уберём. Но, как я уже сказала, проверки звука не будет, дружок. Придётся летать вслепую, а? Ещё раз, как зовут?

— DJ Меч-парфюм. Четырёхкратный чемпион в моей местной лиге.

Она смотрит на меня, будто я провинциальный уже-труп.

— Ну, у нас тут в городе всё маленько по-другому. Никто ещё его не побил. Ни-ког-да. Скинвэйдер — маньяк. Он тебя проглотит целиком. Ну, всегда же бывает первый раз, правда? Всегда бывает первый раз, — и она смеётся, как умалишённая. — Мне тут надо поработать.