Чтение онлайн

Минута кажется очень длинной, когда ты падаешь…

С того времени всё стало ещё хуже, потому что эта история просочилась в прессу. Газетчики преследовали нас, и Брендел была на грани. Она запретила любые увольнительные, утроила премиальные за задания под кодом ТКП, заставила ребят из лаборатории целыми днями работать над источником трансляции. Но всё, что они откопали, это то, что реклама лестницы транслируется только на один приёмник за раз. Это то, что мы называем узкой рассылкой. Она может появиться на вашем собственном телевизоре, на экране компьютера, в игре игрового автомата. Но никогда на общественных системах, таких как экран в кинотеатре. Как будто реклама выбирала людей, одного за другим. Умственный снайпер. Мы пытались выпустить свои собственные рекламы, которые предупреждали бы людей не смотреть телевизор, не играть и не проводить своё свободное время любым другим подобным способом. Мы подавали обычные бессмысленные прошения в телевизионные и игровые компании с просьбами временно приостановить все трансляции. Как будто они в самом деле согласились бы отрезать себе доход только из-за необоснованных утверждений, что какая-то реклама убивает людей. Ага, уже. В итоге мы начали раздавать бесплатные рассеивающие очки, дешёвые и уродливые. Это было всё равно, что одеть народ в «полосатые костюмчики». Без толку. И к тому же невозможно охватить всех. Поэтому мы, инфо-копы, все чувствовали себя эдакими солдатами-защитниками, хоть сами были беззащитными перед этим невидимым, смертельным врагом. Как иначе объяснить то, что Паркер сделал; то, что я позволила ему сделать?

Была ночь воскресенья, тихое время для всех ночных галерей игровых автоматов. Мы, как обычно, приводили в себя бомжей и бродяг, ничего особенного. Паркер начинал скучать, ему не сиделось на месте. Он ожидал большего от своей работы, конечно, это потому что он был ещё очень молод; когда-то я была такая же. Довольно скоро ты узнаешь, что инфо-коп — это не совсем то, что рассказывали тебе во время вербовки, и я попыталась преподнести ему всё как есть. Глупый паренёк не хотел и слушать меня, он сходил с ума и постоянно говорил, как он выкурит того «лестничного» ублюдка раз и навсегда. Его распаляло всё это, и я не могла сдержаться от скрытого удовольствия, в основном вспоминая, какой была я, когда только начинала.

Мы нашли группу бомжей, которые уставились на игровой экран. Они прилипли к нему намертво, и, когда мы к ним подходили, я боялась увидеть там лестницу. В последние недели это был мой главный страх: наткнуться на зрителя пленённого смертью. К счастью, это была всего лишь пара пластиковых кроссовок, которые медленно вращались на экране и как будто втайне говорили: «Купите нас! Купите нас! Купите нас прямо сейчас, тупые пидоры!». Лёгкая добыча — из-за дизайнерского вкуса, высосанного из жопы, было очевидно, что трансляция поступает от «Мускулов Мински», спортивного магазина в двух кварталах отсюда. Паркеру просто не терпелось вырубить кроссовки самому, он уже зарядил оружие и всё такое, так что я согласилась:

— Это твоё, парень.

А сама пошла к Мински, влепить ему штраф.

Большая ошибка. Я задержалась куда дольше, чем думала. Мински устроил мне целое представление, а его накачанные продавцы-консультанты с задумчивым видом шатались туда-сюда. Меня со всех сторон окружали экраны, на которых транслировалась та самая реклама и другие её варианты, и какой-то парень скакал возле меня и утверждал, что у него «никогда-никогда не было таких плохих реклам, нет, мэм, ни за что и никогда. Видите, это хорошие рекламы, чистые рекламы, никакой гадости. Никакого оцепенения. Видите?»

Всё время я надеялась, что Паркер вот-вот придёт. Мне нужна была подмога. И что этот парень там делает? Несомненно, своё задание он уже выполнил, ну же. В конце концов, мне пришлось уйти оттуда с пустыми руками, что взбесило меня до крайности. Так что я настроилась вытрясти всю душу из своего так называемого напарника. Я знаю, что разозлилась скорее из-за собственной неудачи, и могло так быть, что паренёк попал в какую-то передрягу, но я просто терпеть не могла, когда что-то в моей работе не получалось. Когда я вернулась в галерею, там было пусто, игровые автоматы стояли в бездействии, покинутые на средине игры. Ни бомжей, ни бродяг, ни Паркера. Я пошла его искать. Тревога нарастала во мне. Вдруг я услышала шум, доносившийся из следующего перехода — похоже, кто-то кричал. Как будто кого-то там пропускали через мясорубку. Я должна была без малейших раздумий вызвать подмогу. Вместо этого я помчалась туда, на тот ужасный звук, потому что этот звук пробрал меня до костей. Эта ужасная реакция затронула меня. И вот за углом я вижу группу людей, которые сходят с ума вокруг какого-то магазина. Кричали они. Ладно, нужно просто подойти и не спешить, не спешить, разведать ситуацию, узнать дело. Внутри магазина было темно, он заброшен. К окну искоса была прикреплена табличка: «Закрыто на ремонт». Дверь слегка приоткрыта. Ладно, что тут за дела?

— Моя сестра! Моя сестра! Помогите ей! Моя сестра!

Один очумелый бомж в полном отчаянии шёл прямо на меня, заставляя меня потеть. И кто-то другой высказал все тревоги:

— Это та штука с лестницей, скорее всего, это она.

— Девочка там? — спросила я.

— Заберите её оттуда! — выкрикнул мальчик. И продолжил кричать.

— Где мой коллега?

— А? — голоса.

— Другой коп. Где он?

— Он зашёл внутрь, — голоса отовсюду.

Чёрт.

Я огляделась на толпу — почти все теперь притихли и только смотрели на меня так, как будто я могла спасти одну из их рода, но всё, о чём я могла думать, это Паркер, этот больной придурок пошёл туда один. Думаю, вот тогда я, наконец, додумалась связаться со Штабом и вызвать подмогу по коду ТКП. Сама я, конечно, не ждала их. Как я могла? Вместо этого я плотно прижала к лицу маску, зарядила спойлер, пинком открыла дверь и шагнула внутрь.

Темно. Там было очень темно. Единый слабый проблеск цвета исходил от какого-то экрана где-то впереди. Никаких признаков Паркера или девочки, и вообще, какого хрена здесь, в этой жопе, делает телевизор? Освещая себе дорогу, я продвигалась дальше и уже видела там признаки жалкого обитания — раскиданные пуховые одеяла, походные газовые плитки, кастрюли и сковородки. Бомжатская дыра. В темноте мой фонарик что-то осветил — свёрнутое одеяло или что-то вроде того, но потом я увидела, что это ребёнок, маленькая девочка. Она лежала на земле и убаюкивала сама себя, слегка качаясь взад-вперёд, взад-вперёд. И когда я наклонилась к ней, когда я повернула её к себе, когда она протянула ко мне руки, тогда я увидела эту поразительную вещь — на ней была маска. Маска инфо-копа.

— Господи, я не знал этого, — вытаращил глаза Гамболл. — Ты имеешь в виду…

— Да. Паркер снял свою маску и отдал её девочке. Он спас ей жизнь.

— Чёрт возьми! — он уже покончил со своими креветками, и жвачка опять вернулась в его рот, но теперь он жевал её медленно. — Вот это, блядь, храбрость!

— Это дурость. Но да, полагаю, храбрость тоже. Я нашла его там, намертво прилипшего к телевизору. Он вынул пушку и всё такое, нацелился на экран, и, клянусь, он пытался выстрелить, несмотря на то, что был пленён. Его слёзы… слёзы на его щеках, казалось, тоже оцепенели. И тогда я услышала сирену подмоги. Слишком поздно, твою мать.

— Эй, не сваливай вину на себя, Малдун.

— Почему нет? У тебя есть ещё кто-то на примете?

— Так… — И тут он растянул свою жвачку в длинную линию ото рта, грязно-жёлтую в этот раз, и потом втянул её обратно. — Так как она выглядела?

— Реклама? Ну, на мне была маска, так что я видела только отфильтрованное изображение. Просто ступеньки, ничего особенного. Она была анимирована, так что эти ступеньки постоянно поднимались вверх и никогда не кончались. Выглядело это всё довольно дёшево, на самом деле. Ну знаешь, по-аматорски.

— И всё?

— И всё.

— Чёрт!

— Ага. Пошли отметимся — конец смены.

Но когда я начала собирать все свои вещи, то увидела девочку за следующим столиком, которая слушала всё издалека. Это была та самая девочка-бродяжка с тяжёлым взглядом, жаждущим наживы. Теперь она сидела вдалеке от своих друзей-бомжей и улыбалась мне.

— Чего надо? — обратилась я к ней.

— Ничего, просто слушаю.

— Это дела копов, — встрял Гамболл. — Пошла на хер отсюда. Грёбаные бомжи!

— Я не бомж. Я бродяга. Как вы смеете?

— Никакой грёбаной разницы. Только и делаете, что играете в эти тупорылые игры всю ночь.

— Это не игры. Это форма искусства.

— Ага, конечно.

— И у меня отлично получается. Понимаете, я нашла одну уловку. Она секретная, потому что скрыта в самом этом искусстве. Нужно найти её, и только тогда можно перейти на другой уровень.

Гамболл встал. Его челюсть работала как машина, машина по производству жвачной радуги.

— Я обыграю тебя! — сказал он и сплюнул. Его слюна переливалась всеми цветами спектра.