Чтение онлайн

Она проснулась посреди кошмара, вся в поту. Неужели у неё начинается лихорадка? Пошатываясь, побрела в ванную попить воды, её глаза в зеркале были красные от крови. Руки дрожали, когда она пыталась включить кран, чтобы намочить лицо.

С резким вздохом она отшатнулась от раковины, выйдя из ореола света. А потом снова шагнула вперёд, сперва одну руку, потом другую, обе руки снова в свет, словно отрезанные. Руки призрака, бледные и бесплотные. И на каждом запястье — красное пятно, маленькое пятно.

Она проснулась, думая, что это просто сон. Подняла руки из-под одеяла.

Пятно расползлось.

Мыла и мыла она их, но пятно оставалось, покрывая теперь запястья и ползя вниз к ладоням, и на тыльную сторону рук тоже, ползя вниз. Мыла и скребла, скребла и мыла.

Оно ползло дальше.

В тот день она надела перчатки и носила их всю неделю, не только чтобы не оставлять отпечатков. Она немного подумала о том, чтобы сходить к врачу, но у Флюты его не было, и вряд ли когда-нибудь будет. Врач — это власть, в какой-то степени тоже мент, мент по телу. Это было не в её стиле. Вместо этого она снова навестила Крэбтри. Снова был базарный день, но на этот раз не с добычей на продажу, а в поисках ответа.

Она сняла перчатки, одну за другой, оттягивая их медленно, чтобы уменьшить боль. И когда она подняла руки, чтобы Крэбтри увидел, он резко и глубоко вдохнул. Ибо все её руки, обе руки, от запястий до кончиков пальцев, горели ярким алым цветом.

Крэбтри велел ей держаться подальше, даже не думать прикасаться к нему или к его имуществу.

— Что это? — спросила она, и в голосе её слышался страх.

— Не знаю, как это работает, пока нет. Мы над этим работаем.

— Но что мне делать?

— Надо было заметить тот маленький жёлтый огонёк. Разве ты не заметила тот маленький жёлтый огонёк?

— Я видела его.

— Надо было знать, что это. Ты что, не в курсе?

— Нет времени быть в курсе. Что мне делать, скажи пожалуйста?

— Ты должна сдаться.

— Нет!

— Только так. Так это устроено. И сейчас они могут это привязать к чему угодно. У владельца есть код, но больше ни у кого, а ты, должно быть, использовала тот фотоаппарат.

— Всего один раз. Всего один крошечный снимок.

— Ну, всё тогда. Ты заражена. Назад! Я сказал, не подходи ко мне!

— Пожалуйста, это же не заразно?

— Не знаю. Просто держись от меня подальше.

— Должно же быть что-то… что-то, что ты можешь сделать.

— Только менты могут тебя теперь вылечить. Придётся сдаться.

Так что Флюта снова надела перчатки, и уже было видно, как краснота ползёт вверх из-под манжет, поднимаясь по рукам.

Но она не собиралась сдаваться.

В ту ночь она разбила фотоаппарат на куски, и из него, из-под красного огонька, вытек тонкий ручеёк жидкости, будто из железы.

Наступило лето, и местные пацаны с района, и плохие, и хорошие, были весьма разочарованы, увидев, что знаменитая Флюта в этом году вся закутана, ни намёка на откровенные топы прошлого года. Что с ней случилось, она же всегда так гордилась своим животиком с милым проколотым пупком? И что ещё хуже — она больше ничего не ворует. Какой толк от девчонки, которая не ворует?

Но она не сдавалась. Ни ментам, ни врачу, никому, кто у власти.

Если кто и видел её, то лишь в тени, в темноте, никогда при свете дня. И даже тогда — застёгнутую наглухо до самого ворота, даже в самый разгар лета, и потную.

Но она не сдавалась.

В следующий раз, когда пацаны увидели её, на ней была шляпа, надвинутая на самые глаза, и тёмные очки, и шарф, замотанный до самого носа. А грим на носу и скулах был густым. К тому времени они, конечно, все слышали о проклятии. Так что они потеряли к ней интерес и держались подальше, чему она была только рада, ведь одной ей было куда лучше.

И вот пришло время, когда Дэззла должны были выпустить. На улицах много судачили о том, что он подумает об этой новой, закутанной с головы до ног и полностью «загорелой» Флюте. И много смеялись — смеялись пацаны, смеялись девчонки, — ведь Дэззл славился своей любвеобильностью, ну и посмотрим, как он её полюбит теперь, а?

Воровства стало куда меньше, совсем, с тех пор как в игру вступило проклятие красных рук, потому что как теперь можно доверять видеокамере, стереосистеме или портативному компьютеру? Они могут обернуться против тебя, укусить, и тогда — пиши пропало.

Только Дэззл продолжал воровать, даже больше, чем до лагеря, и никто не мог понять, зачем: в какую игру он играет? Однажды он стащил портативный компьютер с нужным ему аксессуаром — маленьким жёлтым огоньком сбоку. Он включил компьютер, написал на нём короткое любовное письмо. Огонёк сбоку покраснел — пульсирующим, мигающим красным.

А позже на той неделе, вот это было зрелище; Дэззл и Флюта, прямо как в старые времена, прогуливались, гордые как никогда, готовые к действию, и оба с ликованием выставляли напоказ свой цвет, цвет своих рук, животов, лиц и даже волос — великое алое представление из самих себя.

И пацаны, и девчонки могли только смотреть в изумлении и желать, чтобы и они так гордились своим призванием.

Шесть месяцев спустя антикражная система «Стигматика» была снята с производства.

1.1 Обнаружение. Тело было обнаружено на территории заброшенного заросшего садового центра в Чешире, в нескольких милях от аэропорта Манчестера. Согласно отчёту следователя, на теле молодой белокожей женщины не было видимых ран или повреждений. На ней была одежда. Судя по документам из сумочки (найденной рядом), полиция установила личность женщины — Джорджина Финч. Также была обнаружена приличная сумма денег — несколько купюр. Во влагалище был обнаружен спермицидный гель, а также признаки недавнего полового акта. Признаков сексуального насилия выявлено не было, что указывает на добровольный характер акта. Сперма отсутствовала, что говорит об использовании презерватива. В сумочке женщины была упаковка из шести презервативов, одного не хватало. Предполагается, что женщина умерла во время или сразу после секса. Полиция продолжает поиски использованного презерватива.

1.2 Биография. Джорджина Финч была известной проституткой. Работая в отеле рядом с аэропортом Манчестера, она специализировалась на обслуживании иностранных бизнесменов и дипломатов, только что прибывших в страну. Её уличное имя было Джина, хотя, конечно, саму «улицу» она давно покинула. Последний год она работала на доходном «аэропортовом» направлении. Опрос её друзей и коллег выявил взрывной характер и ясный, здравый взгляд на избранный жизненный путь. Джина была реалисткой, хоть и закалённой временем. Допрос её «делового партнёра», некоего Тони Мэлоуна, всё ещё продолжается. Он настаивает, что на момент смерти Джина уже не была его «собственностью», поскольку они поссорились из-за денег за пять недель до этого. Это был не первый раз, когда она пыталась его обмануть. Он не знал о каком-либо другом «сутенёре», который занял бы его место в её делах.