Чтение онлайн

У Генри полно мягких игрушек. Может, книжку? Интересно, тут есть «Чаки-Чиз»? Можно было бы сводить его.

– Тебе она, правда, нравится, да?
– прервал её мысли Август.

Эмма помолчала. Она поняла, о чем он, но, прищурившись, ответила:

– Ага, она мой друг.

– Я не об этом, ты же знаешь.

Эмма закатила глаза и раздраженно выдохнула. Иногда она ужасно жалела, что Август был рядом в нескольких ключевых моментах её юности.

– Слушай, если я страдала фигнёй в детстве, это не значит, что я влюбляюсь в каждую симпатичную девчонку, которую вижу.

Август хохотнул, и Эмме не нужно было видеть его, чтоб знать, что он самодовольно осклабился. За время, проведенное у него дома, Эмма поняла, что Август много смотрит телевизор. Перевод: Август подсел на мыльные оперы. И его довольный смех ясно говорил, что теперь он выпытывает у Эммы детали её жизни, как будто новую серию мыла смотрит.

– Ну, во-первых, никто не говорил «влюблена». А, во-вторых, она же красивая, да?

– Я этого не говорила, - прошептала Эмма, покраснев. Подняв бровь, она тревожно оглянулась на дверь, боясь, что Реджина может войти и услышать их разговор.

– А что, ты это отрицаешь?
– Эмма промолчала, и Август продолжил.
– Ты ведь покраснела, да?

– Нет!– яростно возразила Эмма, громче, чем хотела, и снова оглянулась на дверь, на случай, если её крик кого-то привлёк. На горизонте было чисто. Довольное хихиканье Августа действовало на нервы. Они повзрослели, воевали плечом к плечу, но, когда дело касалось отношений, особенно отношений Эммы, Август как был, так и остался старшим братом. Эмма вздохнула, запуская пальцы в волосы и, издав нечто среднее между стоном и рычанием, признала:

– Да, она, правда, очень краси… знаешь что? Мы не будем это с тобой обсуждать!

Хихиканье переросло в смех:

– Как скажешь, Эм.

Она улыбнулась, на этот раз последнее слово осталось за ней.

– Я на днях возвращаюсь в Бостон.

Август снова замолчал, размышляя о чем-то. Она не мешала ему думать, дожидаясь, что он скажет.

– Ты должна остаться, - искренне сказал мужчина.

Эмма зажмурилась, отчасти напуганная его предложением, но одновременно выдохнув от облегчения. Неделя, проведённая с Генри и Реджиной, была удивительной. Все страхи и тревоги, терзавшие её в день приезда, исчезли без следа. Но она знала, что это не может длиться вечно. Она всё это проходила. Приемные семьи. Школы. И это тоже закончится.

И дело не только в том, что меньше, чем через три недели ей нужно вернуться в Джорджию. Реджине надо на работу, Генри надо в садик. Прошлую неделю они провели в маленьком счастливом мирке, одном на троих. Но скоро он лопнет, как мыльный пузырь, и для всех лучше будет, если Эмма просто с этим смирится.

– Я не могу, - возразила Эмма после долгого молчания.

– Не можешь или не хочешь?

– Реджина завтра возвращается на работу. Она и так взяла отгулы на неделю, чтоб показать мне город. Она же мэр.

– А тебе в светлую голову не приходило, что она, может, тоже хочет, чтоб ты осталась?

Эмма хмыкнула.

– Брось, Эм, ты же всегда добивалась, чего хочешь, несмотря на запреты. Что теперь изменилось?

– Теперь появилась угроза записи в личном деле, - сухо ответила Эмма.

– Эмма, - напомнил Август, - ты же больше не трудный подросток из неблагополучного района. Ты солдат, проведший год в горячей точке. Ты вернулась домой. Если ты счастлива в маленьком сонном городке, зачем оттуда уезжать? Оставайся.

Эмма закусила губу и оперлась на локоть:

– Это приказ, сэр?

Август невесело усмехнулся, раздумывая над ответом, и, наконец, изрёк:

– Нет, это вам двоим решать.

– Ты будешь жить тут, Эмма?
– обронил Генри в перерывах между глотками сока, когда они втроем ужинали вечером.

У Эммы округлились глаза, брови Реджины взлетели вверх. Женщины с сомнением переглянулись, и, повернувшись, Эмма с извиняющимся видом сжала руку мальчика.

– Нет, я скоро должна вернуться в Бостон.

– Ты должна?
– внезапно спросила Реджина.

Эмма повернулась к брюнетке, которая, казалось, готова была прожечь в ней взглядом дыру. Она готова была поклясться, что в карих глазах мелькнуло разочарование. Эмма хорошо разбиралась в людях, и даже стены, которыми Реджина себя окружила, не мешали ей. Но Эмма так боялась злоупотребить её гостеприимством. В армии она могла оставаться, нужно было только подчиняться приказам, но в жизни она привыкла, что её отовсюду гонят. Её приемные родители. Чёрт, даже настоящие родители. Август. И Реджина тоже может её выставить в любой момент. Вот же она сидит, разочарованно глядя на неё, и всё повторяется снова.

Эмма тряхнула головой:

– Ну, я должна вернуться в Джорджию через пару недель.

Реджина недоуменно нахмурилась, будто забыла, что пребывание Эммы с ними было временным. Справедливости ради, надо сказать, что Эмма и сама об этом забыла. Эмма не успела позвать их в Бостон, не успела сказать, что может остаться подольше. Вообще ничего не успела. Реджина натянула на лицо улыбку - ту самую, которую использовала, обсуждая политику или выполняя обязанности мэра. Ей Реджина никогда прежде так не улыбалась. От этого во рту стало горько.

– Конечно, - сказав это, Реджина повернулась к Генри, строго на него глянув.
– Вас, молодой человек, давно ждёт ванна.

– Почему Эмма уезжает?
– Генри сидел в тёплой воде, пахнущей арбузом.

– Ей надо возвращаться на работу, дорогой, - Реджина наклонила ему голову, выливая чашку воды, чтоб намочить волосы. Как всегда, он зажмурился, ловя струи губами. Весело глянув на сына, она вытерла его лицо ладонью и потянулась за шампунем.