Чтение онлайн

1. Вы правы, предполагая, что Е. И. больна. Кроме сердца воспламенились центры почек и легких. Сильные боли, и Вы понимаете, какая чрезвычайная осторожность необходима. А где тут возможно спокойствие, когда все мы имеем дело с такими неслыханными злоумышленниками. Предатели самого Сокровенного, предатели Знака и Имени, ведь они же знают сокровенное значение Знака, потому-то сатанисты так и нападают прежде всего на Знак и все с ним сопряженное. Ведь этот Знак — Знамя всех начинаний и продвижений, потому-то и Крестовый Поход за Культуру имеет не частное, но мировое значение. Наверное, и наши адвокаты уже осознают, какая священная борьба в их руках и как имя их приобретет известность и значение.

2. Адвокат Эрнст, претендующий быть опытным, как Вы пишете, уверяет г-на Формана в том, что Святослав сейчас живет в Америке. Попросите Формана дать аффидевит[147] об этом утверждении Эрнста. На суде наши адвокаты могут сказать: «Очевидно, и все прочие факты Эрнста так же точны, как это его утверждение». Такие гнусные нелепицы должны быть подчеркнуты, ведь одно такое заявление дискредитирует всего Эрнста.

3. Теперь опять об экспедиции. Из всего Вами от нас полученного по этому предмету Вы уже вполне знаете, что не было никакой продажи картин как таковой, но картины явились результатом экспедиции. Суммы спрошенных двух годов являются суммами экспедиционными. У Вас есть копия удостоверения самого Хорша, заверенная нотариусом, о том, что экспедиция была американская и исключительно на америк[анские] средства. Между прочим, и Вы все жертвовали посильно на экспедицию. Об этом в финансовых счетах, у Вас имеющихся, и сам Хорш отмечает. В этих счетах нигде не говорится о продаже. Сам Хорш подчеркивает, что картины сделаны постоянными в Музее, — этим подчеркивается тот же дар нации, о котором столько писалось всюду. С прошлой почтой мы послали Вам выписку об экспедиции, составленную самим Хоршем для Хорнера в Олбани. Имейте в виду, что в своих дневниках, которые вчера Вам посланы пароходной почтой, Хорш подчеркивает, что этот доклад составлен им и его секретаршей Бауэн и является более полным, нежели книга о десятилетии[148]. Со следующей почтой мы пошлем Вам и копию этого доклада к Хорнеру, полученную нами тогда из Нью-Йорка. Подлинник доклада ведь находится у Хорнера. Мы понимаем, что около вопроса такс будут сделаны сатанистами всякие извращения, но наши адвокаты, усиленные Вашими и других друзей аффидевитами, могут ярко проводить и это дело, основанное на таком возмутительном клеветничестве. Мы понимаем, что всякая проволочка дела адвокатами полезна, ибо она дает возможность адвокатам еще лучше ознакомиться с делом, а друзьям позволяет еще более сплотиться и выявляться такими прекрасными заявлениями, как, например, письмо Косгрэва, Москова, Флорентины и такое глубокое заявление Фельпс Стокса о «брич оф трест». Конечно, кроме конгрессменов за это время найдутся и сенаторы, и другие деятели, которые поймут всю безобразную позицию, занимаемую в этом деле Уоллесом. И сенатор Копланд, и Вагнер много раз поминались как сочувствующие, но в репортах Хорша указывается непонятный для нас факт: когда судья хотел назначить ко-ресивером[149] сенатора Вагнера, то Хорш этому воспротивился. Мы знаем, что предатели посетили и этих сенаторов; следовало бы как-то парализовать и это злобное выступление. Очень благодарим г-жу Зейдель за ее сердечное участие с конгрессменом. Если не будет образован второй Комитет многочисленный, как и Франсис первоначально предполагала, то естественно, что Зейдель и Фосдики могут быть и в существующем Комитете. Конечно, образование второго Комитета, в который вошла бы и молодежь, является крайне желательным.

4. По Вашей телеграмме доверительно посылаем Вам дневники и рапорты Х[орша]. Посылаем, конечно, пароходной почтой и разделим на несколько почт, чтобы избежать слишком тяжеловесных пакетов. В очередной телеграмме уведомите о получении дневников — ведь это оригиналы. До передачи их адвокатам прочтите их сами, ибо, как увидите, там очень много безобразных сентенций о сотрудниках, но Вы должны суметь на них ответить, ибо это только доказывает истинную природу трио.

5. Телеграфно мы рекомендовали Вам вывести большую часть книг А[гни] Й[оги] из Дома. Сказано: «Правильно увезти их. Если Знак снят, то и Заветы нарушены»[150]. Теперь необходимо достать тетради — манускрипты Е. И., а также два чистых листа с подписью[151]. Если бы злоумышленники стали отказываться выдать не пренадлежащее им имущество, то тем самым злоумышленники совершили бы еще одно присвоение чужой собственности, попросту говоря — кражу. Непременно нужно достать и тетради — манускрипты Е. И., и ее подписи. Ведь как Вы знаете, манускрипты представляют дневник Е. И., в котором собраны разные Заветы, Легенды, Пророчества, которые представляют из себя ценнейший материал! Может быть, злоумышленники будут клеветать и измышлять и в этом отношении мерзости, но все эти Записи представляют из себя неотъемлемую собственность Е. И. Вероятно, злоумышленники делают какие-то фотостаты или выхватывают отдельные выражения, но ведь и из Библии, и из Евангелия можно набрать злоумышленно самые жестокие и страшные выражения, отделив их от предыдущего или последующего, иначе говоря, этим самым исказив весь их смысл. С разбойниками нужно быть настороже во всем. Ведь в краже чужих шер трио уже показало свой нравственный уровень. Нужно надеяться, что никакой суд не санкционирует такую явную кражу. Но ведь если одна инстанция суда поступит против здравого смысла, то имеются же и другие инстанции, куда можно обратиться. Заявление Шапиро протянет дело по всем судам [и] нисколько не пугает, ибо не только суды, но и общественное мнение поднимется.

6. Теперь о передаче моего письма[152]. Телеграфно мы соглашались и на передачу делегацией, и на передачу конгрессм[ену]. По местным условиям виднее, который способ ближе и эффектнее. Надо думать, что пианистка устно сумела сообщить матери[153] о сильных фактах с Гал[ахадом]. Ведь именно это была ее задача. Конечно, письменно в мемо[рандумы] нельзя было включать эти факты, еще продолжалась работа для Деп[артамента]. Но после первого февр[аля] и всех враждебных выступлений, конечно, руки развязаны и «не нужно бояться затрагивать больших имен». Ведь и Мер[рит] должен быть ознакомлен с фактами Гал[ахада] так же точно, как и все прочие. Ведь не только письма самого Гал[ахада], но и вся переписка ботан[иков], имеющаяся у Фр[ансис], чрезвычайно показательны, так же как и приведенные им телеграммы из Стар[ого] Дома[154]. Посылаем Вам в оригинале только что полученное письмо корреспондента «Ассос[иэтед] Пресс» в Калькутте, из которого видно, что об опровержениях он ничего не слыхал. Непременно укажите это обстоятельство адвокатам. Вот где великий ущерб имени, и это материал для иска о клевете.

7. Характерно Ваше известие о Шкл[явере]. Сообщите нам, получили ли Вы в начале января праздничные гритингсы[155]? Дело в том, что, когда мы его запросили, какое такое письмо его было получено в Нью-Йорке 9 января, он ответил, что это были гритингсы Вам. Но мы понимаем, что Морис видел адрес Хоршу? Кроме того, разве не странно, что циркулярное письмо было послано Шкл[яверу] именно 10 января, точно бы в ответ на нечто. Расследуйте нам это обстоятельство, со своей стороны мы тоже стараемся выяснить это обстоятельство. Также сегодня Юрий запрашивает его о сообщенной им нам формуле «Новая корпорация с Уоллесом». Нужно добиться возможного уточнения, ибо было бы очень показательно, если в Париже знают нечто, ни Вам, ни нам не известное. У нас с ним еще одна заморока, но об этом пока не пишу. Пусть кристаллизуется яснее.

8. Хоршо, что Шу[льц], как пишет Амр[ида], вполне понимает недопустимость приезда в настоящей фазе дела. Вероятно, и адвокаты остальные скоро поймут, что если на это их вызывает сам Хорш, то, значит, им нужен этот приезд для задуманных ловушек. Покуда они злоупотребляют даже правит[ельственными] каналами, не заботясь о достоинстве нации, до тех пор можно ожидать решительно всего, и никакой единичный сенатор не сможет остановить злоумышление. Пусть молодые адвокаты не поддаются на такие дешевые вызовы и западни. Спрашивать о причинах неприезда могут лишь те, кто не знает истинных обстоятельств и не знает всей преступности злоумышленников. В бешенстве своем они безумны. Вообще, вопрос о безумии становится все более острым. Уже докатывались до нас слухи, что Хорш пользуется своими иностранными связями, которые ему дали Баннер оф Пис[156] и Корона Мунди[157], для своих Уолл-стрит операций. Тот же магнит, вероятно, привлек и некоего бывшего «друга»[158]. Мечты о «сильвере»[159] осуществились. Во всяком случае, прекрасно, что опытный Шу[льц] понимает недопустимость и вредность приезда в настоящее время. Соображения о въезде в соседнюю страну навсегда бросило бы несмываемую тень.

9. То, что не решается сказать пианистка, может быть, решится сказать смелая Спорборг. Непременно нужно повидать Баттля, ведь его формулы были замечательны. Вообще, во всевозможных списках наших Комитетов и среди участвовавших на ресепшенах упоминалось множество симпатизировавших Музею и картинам лиц. Прекрасно, что Радос[авлевич] присоединяется к Комитету. Может быть, он или кто-либо другой имеют ход к Робинзону и к другим выдающимся деятелям Просвещения, чтобы усилить это крыло против предательского Магоффина. Следует узнать, какие факты Радос[авлевич] знает о Магоффине. Следовало бы сообщить такие факты в Париж и адвокатам. Также и сведение о министерском посту Г. Борг[еса]. Следует от Боргеса получить заверение лояльности. Он должен знать и об образовании Комитета Защиты, и письмо Косгрэва и Флор[ентины], и др[угие] полезные сведения. Надеемся, что и другие Южн[о]ам[ериканские] страны уже осведомлены о таких полезных фактах, — это так важно! Ничто не может быть отложено, ибо действия злодеев необычайно быстры. Как характерно, что они успели забежать и к Зульцб[ергеру], и как хорошо, что Флор[ентина] успела так удачно до известной степени нейтрализовать вред. Среди дневников прочтете параграфы о Зульцб[ергере], некоторые изречения полезно знать Флорент[ине].

10. Какая наглость со стороны Хорша утверждать, что он телеграфно и письменно запрашивал нас в [19]26 и [19]27 годах о таксах! Он, видимо, пользуется неосведомленностью своих адвокатов о местных условиях. Какое счастье, что и в [19]26, и в [19]27 годах Зина и Морис были с нами и знают, что никаких вопросов о таксах не было. В 1928 году Зина и Фр[ансис] приезжали и так же точно ничего не привозили о таксах. С апреля 1927 года, когда Зина и Морис расстались с нами, то вообще никаких сообщений не было, и в тех местностях почтовых сообщений не существует. Посылаем Вам для адвокатов копию письма за подписью Хорша от 1928 года. Оригинал этого письма вышлем пароходной почтой. Но копию предварительно адвокаты могут уже использовать. Неужели же и такие заявления Хорша не доказывают, что экспедиция была от Учреждений? Если же на минуту предположить, что я тратил на экспедицию какие-либо мои личные средства, тогда я должен взыскивать стоимость всей экспедиции с Хорша и с Учреждений, которые заверили весь мир в том, что они финансировали — спонсеред[160] экспедицию. Следовательно, слухи, неоднократно возникавшие за эти годы, что я попал в руки эксплуататора с Уолл-стрит, который забирает все мои идеи, все мои труды, все мои картины, да еще заставляет платить за экспедицию, окажутся справедливыми! Ведь ни на минуту мы не сомневаемся в том, что не Правит[ельство], а именно темная рука шайки представила это дело в таком безобразно отвратительном виде. Стокс как беспристрастный наблюдатель отлично подчеркнул всю чудовищность этих нагромождений. Разве не бросается в глаза, что человек забирает всю честь экспедиции, крадет шеры, принадлежащие нам всем, выбрасывает нас всех из наших же, нами основанных учреждений, пытается забрать и картины; всюду пишется о его резиновом миллионе, годном на все случаи жизни, и нигде не упоминается о том, что принесли все зачинатели дела, даже в хорошей публисите[161] допускается такое несоответствие. Говорится о каких-то его переустроениях, и совершенно забывается, что Америк[анский] отдел и все прочие иностр[анные] отделы, даже до школьного Музея, — все это было в моей основной программе. Международный Художественный Центр «Корона Мунди» — ведь это же не его мысль! Такая несправедливость и такой плагиатаризм должен быть отмечен широко нашими друзьями во имя Истины!

11. Между прочим, если Вы прочтете наши минутсы, присылавшиеся из Наггара за [19]31, [19]32 и последующие [годы], то Вы найдете множество предложений и забот об истинной экономии, а тем самым о благополучии бондхолдеров. У Вас должны быть по две копии каждого такого заседания, ибо, по нашим сведениям, все посылалось в Нью-Йорк в трех копиях — наверное, они у Вас все в порядке. Просматиривая эти минутсы, мы натолкнулись на одну досадную описку-опечатку. В моем русском тексте (копию которого Вам на всякий случай посылаю пароходной почтой) значатся два сокращенных имени: Стоков. и Келл. При переводе и переписке, к нашему огорчению и ужасу, вместо Стоков. оказался Стокс. Таким образом, могло бы оказаться, что мы в такой комбинации поминаем нашего прекрасного друга Стокса. Ведь одно дело Стоковский и Келлог, которые показали себя с очень неприглядной стороны, а совсем другое — Стокс, человек духовный, чуткий и справедливый. Это упоминание относится к минутсам [от] 29 июня 1932 года. Если придется эти минутсы давать адвокатам, то следовало бы восстановить истину, ведь это дело всего двух последних букв. Какое счастье, что у нас сохранились подлинные русские черновики, с которых делался перевод! Вот какая осмотрительность нужна в машинной переписке документов!

Какие замечательные сны Амр[ида] видит, и как она прекрасно их толкует! Сказано — Милликан для Музея, но ведь и дело Амр[иды] есть тоже дело Музея. Затем было подчеркнуто, что он может вести и ее дело. Как трогательно волнение Амр[иды], не сказала ли она чего лишнего об Иерархии! Это так нам близко! И как прекрасен был ей ответ, посланный в виде Луча. Надеемся, что Амр[ида] все записывает, ведь это история духа. Вообще, какая грандиозная Эпопея заносится на Скрижали! Как прекрасно, что все, стоявшие за Культурную деятельность с самого начала, остаются верными этим вечным Заветам. Ведь и Хувер говорил: «Правит[ельство], которое экономизирует на Просветит[ельных] Учреждениях, не проявляет истинную экономию и не мудро». Эти слова приводит Хорш в одном из своих репортов. Воображаем, как тяжко было Морису присутствовать на собрании нечестивых, на котором, впрочем, была такая великая деятельница искусств и науки, как г-жа Ньюбергер. Всякие такие контакты должны очень болезненно отзываться. Надеемся, что Ваше здоровье превозмогает все нападения. Всем трудно, но и Победа для ВСЕХ. Шлем всем Вам, нашим родным и милым, все наши самые сердечные мысли.

Духом всегда с Вами,

Р.

Братьям Фосд[икам], Клайд и Дорис напишем отдельно. Какие они милые души!

Мы посылаем одну копию газетной вырезки письма Косгрэва Шкл[яверу] и одну Эпопею из «Рассвета»[162] Рудзитису. Просим Вас всю хорошую публисити посылать как можно шире всем друзьям, но хотя бы по следующим адресам: Шкляв[еру], кн[ягине] Четвертинской, Серафининой, Рудзитису, Асееву, пока не пишите Чертк[ову], но если запросит, сообщите хорошую публисити. Было бы желательно послать письмо, подобное Вашему письму к Шкл[яверу], но по-русски, Рудзитису, и Асееву, и Серафин[иной]. Кн[ягине] Четвертинской можно по-англ[ийски]. Посылайте при краткой препроводительной записочке, а то даже и без нее, лишь [бы] доходили истинные положительные сведения. Не худо было бы посылать такое же письмо от Вас и полковнику Ману на наш адрес. После «Colonel A. E. Mahon, D. S. O.[163]» поставьте следующие буквы: Д. С. О. Благодарите Плаута и Дэвиса за присланный ими симпозиум. По-прежнему пишу Вам, и Вы от себя передадите им все, что нужно.