Чтение онлайн

6. Прекрасна мысль Зины о многочисленном субкомитти[182], куда войдут все друзья и сотрудники. Конечно, Комитет Стокса не может [заниматься] собиранием средств, ибо он является моральным защитником. Официально собирание средств навлекло бы нарекания, и потому должно оставаться делом чисто индивидуальным. Каждый друг может способствовать в этом направлении, как, например, и было в деле Кароля Сакса. Конечно, Сакс прав, что много неведомых нам друзей, и вот широкое оповещение о существовании Комитета Друзей Музея может их собрать и выявить. Вопрос средств стоит чрезвычайно остро. Только подумайте: именно теперь невозможно закрыть Парижск[ий] Центр[183], на который требуется доплачивать за квартиру 9000 франков, а здесь, по теперешним обстоятельствам, совершенно невозможно отказаться от услуг Мана. Ведь такая связь с Правит[ельством] необходима. Отказавшись от Парижа и от М[ана], мы сыграли бы на руку предателям, которые, конечно, мечтали бы задушить всякое наше дыхание и помочь заблистать черным «литтл старс». С этой же почтой пришло письмо от Клайд, дай Бог, чтобы ей удалось ее доброе намерение. Что именно решается для посылки ей? Очень острый вопрос. Уже с января «Урусв[ати]» не получает ниоткуда никакой помощи. Вы помните, сколько вложено нами на сохранение Мана, об этом Вы знаете из минутсов. Даже из последней продажи Хиссу (повторяем) Хорш удержал тысячу триста ам[ериканских] долл[аров]. Какая наглость заявлять, что у меня какие-то деньги в Индии! Вы уже имеете теперь заявление его же, Хорша, о том, что я все свои средства положил на работу Учреждений. Вообще, из дневников и рапортов Вы увидите очень многое. Сейчас Свет[ик] диктует Вл[адимиру] Ан[атольевичу] индекс к посланным дневникам. По этому индексу Вам легче будет разобраться в этих тысячах страниц. Конечно, мы отмечали лишь некоторые факты, но, весьма возможно, адвокаты отметят совсем другое, им нужное. В деле «Адам[анта]» думаем, что и исчезновение Корпорации сыграет свою роль. Ведь писала[184], что это было связано с таксами и может дать еще одно освещение личности г-на Хорша.

7. Спасибо за присылку перечня книг, перенятых от Изд[ательства] А[гни] Й[оги][185]. Конечно, раз чета Хоршей выбыла из Издат[ельства], то можно их заменить Вашими именами при наличности Катр[ин] и Зейдель. Комитет Изд[ательства] должен быть расширен верными друзьями, и мы очень тронуты видеть из писем, что Катрин готова продолжать свою работу и в этом священном деле. Ведь когда она заведовала, там была такая чудесная атмосфера. Мне так приятно было заходить в эту чистую комнату. Может быть, Катрин или Стокс примут на себя председательство. Помним, как и Инге славно работала в этом же деле.

8. Не забудьте, что и Вы давали и на Мастер-Институт четыре тысячи, и затем на экспедицию и, кроме того, постоянно принимали многие школьные расходы на себя. Повторяем, во всем важен принцип, а не только количество. Ваши четыре тысячи равнялись пятистам тысячам Хорша. А сколько и Вы, и Франсис, и все мы привлекли пожертвований.

12. III. 9. Сейчас получили Вашу телеграмму о том, что у Вас нет репорта Хорша Хорнеру 1931 года. Пароходной почтой посылаем Вам весь этот репорт — 157 страниц. Имейте в виду, что в своих дневниках Хорш чрезвычайно гордится тем, что этот репорт составлен им и гораздо полнее данными, нежели книга Десятилетия[186]. Также всячески подчеркните адвокатам, что в этом репорте перечислены пожертвования по разным отраслям Учреждений и кончается этот перечень 1931 годом. А ведь с тех пор произошло много других пожертвований. Жертвовала и давала в лоан Катрин, жертвовал Стокс, жертвовала Сутро, давал Крэн, затем мы приняли на себя значительную часть расходов как по Институту «Ур[усвати]», так и по Европ[ейскому] Центру, уже не говоря о тысяче трехстах долл[арах] из Хиссовских денег и пр. Таким образом, по всем пожертвованиям до тысячи девятьсот тридцать первого года присоединится очень крупная сумма и всей последующей помощи Учреждениям. Потому Хорш имеет право [называть] себя крупным жертвователем, но не имеет никакого права [утверждать], что лишь он поддерживал Культурные Учреждения. Посоветуйтесь с адвокатами, не лучше ли, чтобы Крэн считал свои 5000 лоаном ради имени Р[ериха], ведь в дневниках Хорша эта сумма от Крэна значится как лоан. Это обстоятельство даст Вам еще одну возможность побеседовать с Броди и еще раз поставить в курс дела.

10. Из Ваших телеграмм понимаем, что и письмо мое передано Главе, а кроме того, упоминается и переданная петиция. Есть ли эта петиция мое письмо, или петиция от членов Комитета Стокса, или это заявление от адвокатов? В последнем случае это было бы опротестованием, но не петицией. Конечно, кроме письма, могли быть и петиция друзей, и делегация друзей, и появление конгрессмена и сенаторов — словом, всевозможные справедливые выступления в таком явно возмутительном деле. Пусть адвокаты не упустят момента — ведь они всегда могут для дополнительных разъяснений переносить дело на новые сроки, тем более что все время посылаемый отсюда материал подойдет уже в апреле.

11. Шу[льц] спрашивал о цифре $ 5 000 000 за картины в книгах. Понимаем ценность этого вопроса и можем добавить очень важное сведение. 16 марта 1931 года Хорш запрашивал: следует ли держать на книгах цифру в $ 5 000 000 за картины? На это 7 апр[еля] 1931 года проф[ессор] Р[ерих] ответил: «В ответ на Ваш вопрос следует продолжать держать на книгах цифру в $ 5 000 000». Таким образом, последнее указание является важнейшим доказательством того, насколько строго мы относились к содержанию книг. Как юрист, я тем более понимаю, что как финансовые книги, так и постановления должны быть неизменны. Из дальнейших сообщений г-на Хорша можно видеть, точно бы с этой цифрой произошли вольт-фасы, в которых мы уже не участвовали. Он же все время был окружен Крамером, Лоэнстином и др. и, таким образом, мог пользоваться их юридическими советами.

12. Из посланных Вам оригиналов Хорша можно видеть, что Баттль знал и советовал о статусе «Пейнтингс и Холдингс Корпорэшен». Впрочем, Вы все, как Трэстис этой Корпорэшен, об этом вполне знаете, и больше чем я, ибо она возникла в мое отсутствие. Не было ли и в этом случае каких-либо вольт-фасов, подобно цифре в пять миллионов или подобно похищению шер, — все это пусть оценят юристы. Ведь мы можем знать лишь то, что Хорш посылал нам, а теперь юристы могут видеть всю эту эквилибристику или лицемерие его суперлативов. Мои заявления Вы имеете в минутсах, в моих Обращениях, напечатанных в книгах, и в последнее время — в дневниках. Теперь, если сравним все письма от Зины, Франс[ис] и Мор[иса] с письмами от трио, то мы увидим, что в первых не было никаких злобных наветов, а во вторых, так же как и в дневниках Хорша, всегда потрясали именно бесконечные наветы и намеки, вот почему приходилось столько писать о единении и обращаться к тем, чье сердце еще не затвердело. Нужно было строить, и, как видим теперь, ему дана была возможность или все получить, или показать себя без личины, — он избрал последнее, ибо мрак оказался ему ближе. Среди всяких грубостей и злоумышлений как безвкусно постоянное упоминание об этом резиновом миллионе. Ведь таким путем этот миллион разменяется на гроши. Итак, все время шлем Вам новый материал. Чувствуем Ваш священный дозор. Будьте едины, победа уже наметилась.

Окружаем Вас сердцем и мужеством. Духом всегда с Вами,

Е. и Н. Р.

* * *

Только что в репортах по Музею и в других документах Учреждений читали всякие суперлативы, произнесенные при разных случаях и Магоффином, и Дабо, и Флейшером. Если Дабо говорил, что «сперва Леонардо да Винчи, потом Хокусай и теперь Рерих», то не предполагается ли к этому добавить конец в виде Дабо? Так же точно как бывший раввин Флейшер заменит книги Учения, а отставной археолог Магоффин возглавит научную часть. Конечно, может быть, четвертый приобретенный прочтет курс о разведении свиней, может быть, миллион свинских душ вопиет к нему. Все это очень грустные шутки, но при необычайной злонамеренности трио можно ожидать всего. Вот мы только что читали прекрасные репорты Мориса по Музею — большой том неопровержимых действительных фактов, фактов культурного строительства. Но врываются вандалы, и все эти накопления, как комната разграбленного Музея, приходят в хаос. Сколько же энергий и средств понадобится опять, чтобы вымести весь этот сор и залечить царапины на поруганных делах! Все эти «нинкомпупы»[187], как выражается Франсис, всякие инкубы и суккубы[188] — «прекрасное добавление». Ведь в хоре Зайцева может быть и секстет. Подозревают ли, чему служат, все дипломатические представители, к которым они вошли под Знаменем Мира, уже задумывая самую братоубийственную войну? Какое трагическое зрелище, именно «Крестовый Поход за Культуру» является четким названием того благородного противодействия, которое воздвигнуто друзьями Учреждений — друзьями честности и порядочности. Если Шу[льц] находит, что нельзя обнародовать письма Гал[ахада] к Франс[ис], то ведь пресловутую переписку ботаников и Райерс[она] к самому Уолл[есу] со всеми измышленными клеветническими наветами можно показать друзьям как прямое доказательство отвратительного заговора. Показательны и приложенные к этой переписке телеграммы из Ст[ейт] Деп[артмента]. Воображаем, как корчились некоторые личины от благородного поступка Мориса, как ненавидят они связи Фр[ансис] с Южн[ой] Ам[ерикой]. Такое объединение этих стран не раз предлагалось нами. (Новое объединение, предлагаемое Главой, — не даст ли это кому-то возможность уничтожать имя Пакта?) Воображаю, как не терпит трио всю работу Зины — ведь им хотелось бы, чтобы Школа уже развалилась. Воображаю, что говорится обо всех участниках Комитета и обо всех друзьях! Пишите нам о женских организациях, о молодежи, об учащихся — обо всех, для кого понятие Культуры, Мира, эволюции свято.

Как здоровье жены и сына Фосдика? Очень нас это взволновало. В последнем письме Зины не было упоминания, потому думаем, что все обошлось благополучно. Ваше-то здоровье берегите. Ездил ли Морис на фарму[189] на отдых?

Если Меррит намеревается газетно выступать, то пусть это будет очень тактично координировано со всякими петициями и выступлениями в Вашингт[оне], чтобы чрезмерно не ожесточить Главу перед решительными действиями. Вероятно, Мерр[ит] посоветуется со Стокс[ом]. Мы понимаем осмотрительность Шу[льца] с письмами Г[алахада] — все должно быть координировано и предложено в лучший час. Потому-то важно, чтобы не только адвокаты, но и Стокс, и Мерр[ит], и члены Комитета были бы вполне ознакомлены с делом экспедиции, а также и с экспедицией от Агр[икультурного] Деп[артамента]. Юрий посылает Зине копию только что полученного письма от Ричи, приложите его к делу — удивительно, что тот же Деп[артамент] клевещет, а после клеветы продолжает посылать будто бы приличные письма. Контрактов с Деп[артаментом] у нас не было. Мы только произносили «Oath»[190] верности Прав[ительству] и нам было только дано письмо о том, что я назначен «ту лиид энд протект эн экспедишэн»[191]. Телеграфно осенью [19]35 года в Индию нам было запрещено давать какие-либо сведения об экспедиции, и при этом было упомянуто, что мы должны следовать регулешенс Деп[артамента]. Неизвестно, какие именно регулешенс имелись в виду, ибо мы таковых не получали. Возможно, что их должен был привезти Макмиллан, но Вы знаете, что он не нашел нужным даже вообще мне показаться. Мы Вам послали копию нашего отчета. Ботаническая часть лежит на совести д-ра Кенга и проф[ессора] Гордеева, ибо нам никаких заместителей преступного Макмил[лана] и Стивенса не прислали. Впрочем, Фран[сис] и Вы все знаете все эти факты во всей полноте.

В репорте Мориса о Музее за 1929–1930 годы № 50 имеется упоминание о картинах. Посмотрите, насколько оно полезно, ведь этот репорт был утвержден всеми Трэстис. Сейчас получено еще одно письмо от Шкл[явера], в котором тот подтверждает, что из Вашингтона были посланы клеветнические секретные сведения, также и через Лабуле. Помните, что белокурая его посещала, очаровывая его своим французским языком (по ее словам). Это сведение Шкл[явер] опять подтверждает, что какие-то правит[ельственные] каналы участвуют в недостойной клевете. Клевета настолько ползет, что в газете «Возрождение» должна была появиться перепечатка клеветы амер[иканских] газет, и лишь только угроза судом остановила. Фрида права, утверждая, что все это дело с картинами — подстроенное Леви, и мы не должны платить ни одного цента. Теперь у Вас уже находится столько доказательств об экспедиции, что каждый мало-мальски справедливый человек должен понять, в чем дело. Нельзя же столько лет морочить общественное мнение, утверждая всюду и везде о том, что экспедиция от Амер[иканских] Учреждений и финансирована амер[иканским] капиталом. Вы уже имеете выписку из репорта Хорнеру (Олбани), в которой сам Хорш подтверждает так ярко, что экспедиция была от Учреждений. В своих дневниках Хорш гордится тем, что этот репорт составлен им гораздо полнее и точнее, нежели книга о Десятилетии. Наверное, Вы дали адвокатам весь печатный материал об экспедиции как во всех памфлетах Учреждений, так и во всех изданиях. Какое же уважение к Президенту Учреждений со сторо[ны] общественного мнения может быть, если он позволял себе морочить публику и Правительство, приписывая себе экспедицию, если теперь он доносит, что все это было лишь мое частное дело!!! Твердо знаем, что подобный мерзкий донос найдет себе правильное [су]ждение!

В 1932 году нам была прислана бумага Хоршем для подписи Е. И. о взятии ею в Кемикал Банк волта[192]. Не знаем, что именно в этом волте должно было храниться и существует ли этот волт до сих пор, ибо о закрытии его сведений не было. Мы предполагали, что волт берется для сохранения манускриптов Е.И, так как Е. И. хотела, чтобы о[ни] были в более сохранном месте, нежели в частной квартире. Это было наше предложение, но об истинном назначении волта и его судьбе мы ничего не слышали. Следовало бы это обстоятельство в банке проверить. Очень беспокоимся о манускриптах, ведь нельзя же захватить собственность Е. И. и нарушить все ее авторские права. В минутсах имеются упоминания о том, что г-жа Хорш приняла манускрипты на сохранение. Удерживать их она не имеет никакого права, в случае задержания манускриптов захватчикам может быть предъявлен большой иск за нарушение авторских прав.

Или пианистка, или Спорб[орг] могли бы довести до сведения матери об образовании Нового Комитета Друзей Музея, о подметных циркулярн[ых] письмах в Южн[ую] Ам[ерику] и в другие страны[193]. Точно так же не мешает людям знать, как бывший «друг» дал 4500 ам[ериканских] долл[аров] [на] Кооператив, а затем внезапно потребовал обратно, и они должны были быть возвращ[ены] на имя Хорша, что и было сделано. Все это не мешает знать всем людям, в которых сохранилось чувство справедливости. Сыну[194] полезно было бы знать свое окружение.