Чтение онлайн

Примите к сердцу: «Можно написать Авир[аху], чтобы продолжал сношения с масонами и раввином. Он найдет нужные подробности против предателя. Также пусть не забудут Хессемера — нужный человек, может писать. Также Сан-Франциско полезно. Пусть запросят местное Р[ериховское] Общество. Также правильно известить сотрудников о Буэнос-Айресе, ведь там картины. Мы давно называли Аргентину. Также не забудем Кубу. Пусть найдут друзей в Канаде. Так можно устыдить Амер[ику]. Также не забудем присланных молодых людей из разных концов света. Самое неожиданное сочетание полезно. Друзья хорошо соберутся. Будем объединены и победим»[224]. Из этого видно, насколько широкие воздействия будут противостоять таким же повсеместным поползновениям злоумышленников. Конечно, в Австралию мы уже написали и послали некоторые книги. Не думаем, чтобы из Спенс[ера] Келл[ога] получился какой-либо толк, но все же не мешает, чтобы Ав[ирах] ответил ему, приведя письма Ф. Ст[окса] и Косгрэва и указав, что тот же Комитет Друзей, который отстаивал здание, теперь всецело на нашей стороне и продолжает энергично ту же культурную работу. Любопытно, что мое письмо Авинову дало полезное следствие. То же самое только что произошло и с Каменской, которая, будучи прямо запрошена через свою приятельницу, письменно дала заверение в доброжелательстве. То же самое произошло и с мадам де Во, которая прислала нам письмо вполне доброжелательное. Судя по Вашим письмам, то же произошло у Вас с Дабо (искренность его оставим на его совести). Теперь посылаю Вам мое письмо к Магоффину; если адвокаты найдут этот шаг полезным — перешлите его по адресу. Конечно, если явится какое-либо сомнение в своевременности этого воздействия, то лучше не посылать.

Была ли Франс[ис] в Бостоне, видала ли Стратфорда и Пеппера? Ведь по условию мы должны следующую книгу предложить Стратфорду. Также предлагала ли Франсис «Уорлд Юнити» статью мою «Монголиан Эпикс»[225]? Ведь, несмотря на всю Битву, мы должны продолжать культурную работу. В Риге именно это поняли, и напрягают все силы именно к издательству. Вы будете порадованы, что сегодня пришло оттуда извещение о выходе третьей части «М[ира] Огн[енного]». При этом цензор не только пропустил книгу, но и сделал надпись — «интересная книга». Оттуда же получили интереснейшую статью о росте интереса к серьезной книге. Напишу об этом Записной Листок, который можно передать в «Рассвет». Мы уже писали, что в Риге наши друзья будут издавать и «Врата в Будущее». В Аллахабаде [в] Р[ериховском] Центре Культуры будут устраиваться Олл Индиа Экзибишенс[226]! Так, по апостольскому речению, «когда считают нас мертвыми, а мы живы»[227]. Все проходит Путями Неисповедимыми! В этом вся непобедимость.

Среди присланных Вами лекций, устраиваемых теми, интересно бы знать, какие лекции, как посещаются. Ведь, наверное, кто-то из живущих или служащих там бывает, через кого можно узнать приблизительный состав слушателей. Также интересно знать, сколько людей теперь бывает в Музее. Наверное, происходящие обстоятельства и в этом отношении отразились отрицательно. Кроме того, наверное, приходят какие-то люди в Музей, которые спрашивают о происходящем. Важно знать, какие ответы им даются и нет ли в этих ответах прямого состава клеветы. Вспоминается, как Леви во время ресивершипа подсылал каких-то маленьких бондх[олдеров] к Рикаби, и те узнавали от него то, что ни один адвокат не мог добиться. Также важно, имеются ли среди теперешних учащихся настолько преданные и сознательные люди, которые могли бы поднять голос за правду. Вспоминаем, как прекрасно писала слепая ученица. Ведь ее письма остались незабвенным документом из времен ресивершипа. Когда просматриваете все наши брошюры, например «Корнер Стон», затем список устраивавших ресепшены, затем огромное количество хороших имен во всех выступлениях по Пакту, то прежде всего является мысль, что огромное большинство всех этих людей, конечно, будут с нами. Скоро настанет время, когда придется выяснить и списки членов нашего Общества. Ведь среди них были и пожизненные члены, которые появлялись там ради первоначальных задач Общества. Такие благорасположенные люди, как, например, Уэльш и другие, когда-то заявят, что они вступали в определенное Общество с определенными целями, и никто не имеет права изменять направление Общества, если люди пожизненно служат тому, что было установлено изначала. Если бы злоумышленники пытались разрушить и Р[ериховское] Общество, то ведь пожизненные члены могут потребовать свои взносы обратно, чтобы перенести их в новую организацию с первоначальной программой. Спросите, что полагают об этом наши адвокаты. Кроме того, Общество не являлось частью Музея, а было самостоятельной общественной организацией. Потому все происходящее в Музее или в Мастер-Институте совершенно не касается Общества как такового. Ведь мы видим, что такие Общества, как Латвийское, Югославское, Аллахабадское и мн[огие] др[угие], живут совершенно самостоятельно. Все эти вопросы стоят на очереди и являются убедительным и сильным оружием против захватчиков. Очень нас тревожит положение дела с Южн[о]ам[ериканскими] и Женскими организациями. Ведь эти позиции нужно занять как можно быстрее, иначе всякие нинкомпупы, приставая со своими разговорами к порядочным людям, могут вносить постепенное шатание и разложение. Сообщите нам, какие именно женские организации представляют из себя годный материал.

Чем кончилось заявление Флорент[ины] Сутр[о] в какую-то организацию Мира? Неужели еще не получена танка для Меррита, она была выслана в декабре на имя Д. Фосд[ика] для Франсис? Почему Меррит не реагировал на письмо нинкомпупа? Или, может быть, он готовит свою артиллерию для какого-то другого момента? Ведь заседание шестого апреля, в какую бы сторону оно ни обернулось, не может быть решающим и даст повод ко всевозможным следующим выступлениям. Пошлем Вам журналы заседания, под которыми имеются подписи трио. Если бы у Вас не оказалось полного набора наших минутсов отсюда, начавшихся с 1931 года, которые посылались Вам в двух копиях, то, как только получим Ваше об этом сообщение, немедленно пошлем и копии этих минутсов. Но еще раз имейте в виду, что таким образом мы здесь останемся без документов, и потому примените всю исключительную бережность к этим документам. У Вас имеются перечни каждой посылки отсюда, и по этим перечням Вы можете сохранять и порядок этих присылок. Также очень важно, чтобы посланные документы не рассыпались между адвокатами. Мы уже писали, чтобы не вносить документов в дом, где могут происходить всевозможные покушения.

Кстати, чем кончилось дело о пустом конверте с надписью «стриктли конфиденшиал»? Удалось ли выяснить, куда делось содержание пакета и что именно писал этот корреспондент? Кто знает, может быть, содержание его письма было кому-то очень нужно? Ведь все время что-то сплетается, подбирается и извращается. В этом не может быть никакого сомнения, потому на каждое такое извращение нужно иметь ясный и твердый ответ. Как прекрасно, что все наши дела были действительно делами культурными. Никакие другие помыслы не входили в эту широкую программу. Все Общества, предполагавшиеся кооперативы имели в основании своем именно культурные посевы. Если бы извратители пытались подставлять под эти понятия какие-то свои вымыслы — Вы скажите им твердо всю эту правду. Начав от правды, будем и всегда стоять на правде и на справедливости. Общественное мнение и широкие массы все-таки звучат и на правду, и на справедливость. Поистине, лучше быть угнетаемым, нежели угнетателем и захватчиком! Итак, наблюдите и за Аргентиной, и за всем тем, о чем сейчас писалось.

Спасибо за телеграмму, свидетельствующую о единении. Сердцем принимаем все заботы о делах со стороны Амр[иды]. Берегите друг друга, будьте едины и тверды — в этом победа. Продолжает беспокоить общая слабость у Е. И., а теперь еще наступает теплое время! Шлем Вам, родные, все наши сердечные мысли, духом с Вами.

Р[ерих]

54

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман*

26 марта 1936 г. Наггар

Моя дорогая г-жа Лихтман,

Огромное спасибо за Ваше письмо от 2-го числа текущего месяца и за отчет Мастер-Института Объединенных Искусств № 203 от 5 января до 5 февраля 1936 года.

К нашему глубокому сожалению, мы видим из Вашего письма, какие трудности Вам приходится преодолевать в связи с ненормальной ситуацией. Вы заявляете, что не имеете «никакой возможности расширять наши курсы, в то время как они сознательно пользуются освобождением от налогов за деятельность факультета искусств и наук, созданного ими под покровительством Мастер-Института Объединенных Искусств»; что Ваша «собственная школа не получает каких-либо средств на поддержку деятельности с тех сумм, что были получены за счет освобождения от налогов», и это указывает на неслыханные условия. Но будем верить, что Истина и Справедливость восторжествуют.

Мне бы очень хотелось знать о продвижении Ваших бывших учеников. Я помню по моей прошлой деятельности в России, что такие контакты с бывшими учениками обычно приводят к самым удивительным и благотворным результатам. Бывшие ученики никогда не забывают свою альма-матер, а напротив, горячо поддерживают ее и сотрудничают с ней.

Пожалуйста, передайте от нас с г-жой Рерих наши самые лучшие мысли мисс Ф. Р. Грант, г-же Х. Зейдель, г-ну М. Лихтману, главам факультетов, преподавателям и всем сотрудникам Мастер-Института Объединенных Искусств.

Искренне Ваш,

Президент-основатель и член Правления Мастер-Института Объединенных Искусств

55

Н. К. Рерих, Е. И. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

28–30 марта 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 50

Родные наши З[ина], Фр[ансис], Ам[рида] и М[орис], получили Вашу телеграмму о новой гнусности с манускриптами и сейчас же ответили Вам, а кроме того, еще успели послать аффидевит с перечислением всех фактов, говорящих за то, что манускрипты находятся лишь на хранении. Дерзость и мерзость этой новой попытки присвоения манускриптов действительно превышает все меры. Возможно ли предположить, что от [19]20 года все манускрипты подарены, и подарены двум, в одном этом уже заключено неправдоподобие. Ведь одна из этих двух даже не знает языка манускриптов!! Бывали ли такие случаи в истории, чтобы один дневник делился между двумя?! Кроме того, разве когда Зина возила из Монголии части дневника, ей не было известно, что он отвозится на сохранение ввиду нашего отъезда в Тибет? Да что говорить, когда я сам отвозил части этого дневника не в подарок, а в сохранение. Какая чудовищная попытка наглого присвоения труда за 16 лет!! Во всем плохом есть и хорошая сторона, ведь этот мрачный эпизод лишь еще раз [доказывает] друзьям и адвокатам, что и присвоение шер есть совершенно такая же попытка присвоения чужой собственности. Тот факт, что они отдали две подписи, тоже доказывает для адвокатов правоту наших утверждений. Пока сохраните подписи и Знаки в очень сохранном месте[228]. Знаков было 117, не считая их личных Знаков. Не сейчас, но придет день, когда придется спросить у них и кольца, и памятные камни. Судя по Вашей телеграмме, видимо, еще не произошло отложение слушания дела. Ведь теперь уже к Вам подходят пакеты с его дневниками и репортами. Лучше хранить их у Амр[иды], ибо в Доме могут быть всевозможные покушения. Амр[ида] может по мере надобности выдавать их адвокатам. Но у адвокатов они должны быть очень сохранны, ибо кто знает, какие отношения существуют между адвокатскими клерками обеих сторон? Как мы теперь убеждаемся, всюду необходимы меры крайней предосторожности. Ведь Битва есть настоящая Битва со всеми враждебными ухищрениями. Невозможно предположить, какие еще выдумки произойдут? Кто знает, может быть, Хорш еще окажется доктором Гейдельбергского Университета и проф[ессором] истории искусств Калифорнийского Университета. А кто знает, мы все друзья детства с ним, и тому подобные выдумки; впрочем, Франс[ис] достаточно знает биографии их. По нынешним временам даже и в прессе могут появиться такие измышления. Также прибавили мы в телеграмме о Милликане, который, конечно, может вести и дело Дедлея, и об Аргентинском собрании, которым, вероятно, и Вы очень озабочены. Ведь Аргентина была указана для сведения Франс[ис] и для немедленных воздействий очень давно, а затем повторена осенью. В последнем письме Шкл[явер] опять упоминает о протечке слухов из Вашингтона. Любопытно отметить, что Бонфус, поддавшийся этим слухам, сразу потерял депутатское место. Шкл[явер] называет это Немезидою.

30. III. Только что пришли Ваши милые письма от 7 по 12 марта. Видим из них, что у Вас идет энергичное наступление, — так и должно быть. Всякие митинги протеста, всякое общение с бывшими полезными учащимися Школы, всякие новые встречи, протесты в Олбани — все крайне важно во всех направлениях, без всякого промедления. Предоставляем решить вопрос о письме. Весьма возможно, что сейчас вместо письма сильная резолюция друзей (с ведома адвокатов) может быть действительнее. Радуемся вестям Франс[ис] из Бостона, Сказано — очень важно. Ведь уже давно Рам[акришны] Миссия была названа друзьями. Также очень важна идея предположенной выставки в Библиотеке[229] и начало нашей там Группы. Всякие такие выступления крайне важны, ибо одно помещение письма нинкомпупа по-русски уже показывает, насколько зло деятельно и предусмотрительно. Также очень показательно исчезновение двух памятных витрин из Музея. До сих пор Морис ведал Музеем и писал все музейные отчеты. Если это исчезновение витрин произошло без его ведома, то, значит, началось расхищение Музея. Что об этом думают адвокаты? Относительно Музейного Комитета полагаем, что уничтожать его не нужно, но сейчас полезнее иметь, кроме того, и новый Комитет, который у Вас, по-видимому, уже составился. Знаменательно дело о клевете, вчиняемое нашими адвокатами. Ведь один заголовок — «Манджуко спай»[230] — уже представляет из себя явный состав клеветы. К этому предмету прилагаю письмо по-английски, которое пусть прочтут адвокаты и друзья. Воображаю, сколько измышлений и злобных извращений будет излито злоумышленниками. По счастью, на все у нас один ясный ответ о Культурной Деятельности. Впрочем, в английском письме именно об этом пишу. Обращает на себя внимание формула Кузена, которую передала Зина. Ведь это именно те же слова, какие еще осенью Вам передавал Магоф[фин]. Значит, и в этом случае мы знаем, где зарыта собака. Вообще, многие вещи должны встать на свои места. Например, школьные аттестаты подписывались мною. Но если после моего грифа президент откажется подписать, то за него мог бы это сделать Морис, как первый вице-президент. Впрочем, обо всем советуйтесь с адвокатами, чтобы случайно в чем-то не нарушить их течение мысли. Неудивительно, что все эти преследования и удушения Школы сказываются на ее развитии, на учениках и преподавателях. И в этом отношении заявление хороших учащихся и учащих вроде заявления Броуна, так же как заявление алумни[231], очень полезны и для Олбани. Этот протест в Олбани нужно сделать с адвокатом и как можно сильнее. Не будет ли для этого полезен названный Кинили, которого, по-видимому, знает Брат[232]? Также отметьте себе имена: Холлей, Мартин и Сильвестр, последнее может быть не фамилия, но имя. Все три в каких-то отношениях могут быть полезны в деле Музея. Вспомним все митинги протеста, заявления и отдельные письма во время реорганизации. Ведь сейчас происходит еще больший Поход за Культуру. Вспомним слова Глиина о Кузене. Ведь именно он так его и характеризовал — «сегодня одно, завтра другое». Конечно, если тетка держится определенного мнения, то не мешает ее поддерживать в этом. Впрочем, если Кузен о ком-то произнес три слова (переданные в письме Зины), то и мы все можем о нем произнести то же самое и действовать с другой стороной.

Как хорошо, что и книга Франсис вышла. Всякие такие культурные вехи сейчас нужны особенно. Со всей нашей стороны было лишь служение Культуре. Вероятно, за это мрачные силы и нападают на нас. Ведь для многих людей даже само слово «Культура» невыносимо. Как трогательна Амр[ида]! Каждое письмо свидетельствует о ее новой заботе. Радуемся, что у Фосд[иков], по-видимому, благополучно кончилась болезнь, сердечный привет им. Привет и Клайд. Сердечно желаем ей преуспеяния в ее новой деятельности. Мы уже послали Морису аффидевит о принадлежности всех непроданных картин Е. И. Была проявлена высшая мера терпимости, но злоумышление все превысило. Будьте едины и мужественны, правда за всеми нами.