Чтение онлайн

Список учреждений Музея Рериха, обществ и организаций, с ними аффилированных. Л. 4

Были рады слышать, что Флор[ентина] так бодро отстаивает правду. Повторяем, что мы могли бы здесь устроить несколько отзывов о ее книге, если она пришлет достаточное количество экземпляров для рассылки. На продажу в Индии не следует рассчитывать, ибо цена в 8 с половиной рупий для Индии высока. Здесь идут книги около одной рупии, и можно удивляться, как дешево выпускают свои издания Миссия Рамакришны, Теос[офское] Об[щест]во и ведические изд[ательства] и пр[очие]. Выпуск ежемес[ячного] журнала стоит около 4–10 анн. Впрочем, Флор[ентина], вероятно, и не рассчитывала на полную продажу книг. Но отзывы можно иметь и здесь, и на Дал[ьнем] Вост[оке].

Не ожидали мы от Эрнста такой глупости — рассказывать, что Вы мешаете снятию квартир в доме. Какая чепуха! Вот уже который день Е. И. болеет, в постели, — и температура, и страшные боли и головы, и зубов, и других центров. Просто беда. Немудрено, что при существующем напряжении могут быть такие возгорания. Ведь один разбор и отсылка писем трех преступников содержат в себе столько яда. Сколько любви и долготерпения было положено на это преступное трио! Какие убийственные времена — берегите друг друга. Как жаль, что такая верная помощница, как Зейдель, уезжает. Конечно, и на новом месте она принесет огромную пользу, но в Нью-Йорке она незаменима. Как поступит она с передачею писем? Спасибо Фосдику за прекрасное письмо. Спасибо Амр[иде] и всем Вам.

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

К вопросу о наших Обществах: мы считаем действующими не только те, которые имеют возможность устраивать лекции или концерты, но и те, которые даже без этих официальных проявлений все же остаются существующими и дружественными. Жаль, что Финское общество[297] не действует — от Кеттунен письма не было. Радуемся, что Об[щест]во Оригена[298] существует, и пусть Врионидес не тревожится, если сейчас он не может устроить то или иное формальное выступление. Отношения с Китайским обществом[299] следовало бы выяснить. Так же точно пусть существует Скандинавское общество[300]. Жаль, что Ирландское общество[301] затруднено такими лично специальными причинами. При следующей поездке Франсис в Вашингтон следует выяснить обстоятельства местного Общества. Если Об[щест]во Св[ятого] Франциска[302] замерло лишь от ухода председательницы, то, быть может, оно опять возродится. Глемжа не только состоит корреспондентом, но [и] председателем Литовского об[щест]ва[303]. (Пожалуйста, пришлите его адрес нам.) Таким образом, прошу проверить и дополнить имеющийся от нас лист Обществ не только с точки зрения их выступлений, но и с точки [зрения] их существования и дружественности.

79

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

3–4 мая 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 62

Родные З[ина], Фр[ансис], Амр[ида] и М[орис].

Кажется, Е. И. немного лучше. Всякое улучшение, хотя бы и небольшое, наполняет весь дом радостью. Ранним утром пришла мне упорная мысль о том, что полезно Вам снестись с Сесиль де Миль, заговорив опять о фильме «Чингис-хан». Ведь сейчас эпика именно этого народа вызывает такое всеобщее внимание, а всякие наши наблюдения по истории и этнографии дают прекрасный материал. Кроме жизни самого Чингис-хана, так[ой] красочной от детства и до конца, в эту же эпопею входит и Белый Конь Счастья — Эрдени Мори, и старец от гор, и все впечатления Европы от монголов. Наконец, сами походы, выявляющие и живописность Китая и Туркестана и многих других стран. Кроме того, как мы сейчас видим, некоторые пейзажи Америки — Новой Мексики, Аризоны, Техаса — могут служить в некоторых своих избранных местах прекрасным выражением монгольского пейзажа. Из нескольких жизнеописаний Чингиса, которые у нас имеются, можно почерпать огромное количество как исторических, так и романтических и бытовых подробностей. Таким образом, все уложится не просто в этнографически-историческую картину, но действительно в целую эпопею. Мне вспомнился Сесиль де Миль как режиссер именно таких общечеловеческих эпопей, но, быть может, если он сейчас отвлечен чем-либо другим, то ведь имеются и многие другие новые деятели [на] этом же поприще. Итак, обратите самое серьезное внимание и на эти возможности, для которых у нас получилось столько накоплений. Сообщите нам Ваши соображения по этому поводу.

Вернусь я к очень показательному сообщению Эрнста Форману о том, что дом идет к банкротству благодаря тому, что Вы мешаете сдаче квартир. Конечно, смысл и форма этого дурацкого сообщения как бы вне всяких серьезных обсуждений, но есть и другая сторона медали. Помнится, что еще до ресивера Х[орш] говорил о том, как выгодно было бы банкротство, чтобы покончить разные обязательства. Весьма возможно, что такая же вредительская идея по отношению и к бондхолдерам, и к учреждениям опять обуяла Х[орша] и, может быть, он нашел в этом достойных соучастников вроде некоторых адвокатов. На месте Плаута следует принять к особому соображению этот престранный разговор Эрнста с Форманом. На мрачных путях Х[орша] не исключено, что он сознательно ведет дом к банкротству, а для прикрытия своих темных замыслов пользуется Вашими именами, надеясь, что этим путем он введет в заблуждение общественное мнение. Конечно, говорить о том, что Вы мешаете сдаче квартир, это нелепо во всех отношениях, но, зная, к каким мрачным нелепостям и всяким ложным показаниям трио уже прибегало, можно вполне допустить, что они думают о слепоте всего мира, который не заметит их махинаций. Во всяком случае, обратите сугубое внимание на внешне нелепое, но весьма показательное сообщение Эрнста Форману. Кто знает, может быть, трио всячески оттягивает судоговорение, чтобы за это переходное время тайно успеть в чем-либо в отношении банкротства дома. Казалось бы, и Фрида должна узнать об этом показательном разговоре Эрнста с Форманом. Ведь именно ей полезно знать всякие, хотя бы косвенные шевеления, затрагивающие интересы бондхолдеров. Мы все всегда настолько болели об интересах бондхолдеров и всегда надеялись, что в конечном итоге они не должны пострадать, что даже малейшие намеки на нечто, им угрожающее, уже должны насторожить наше общее внимание. Мы всегда удивлялись тому, что такая личность, как Кавенау, могла оказаться управляющим домом. Неспособность его всегда была ясна, ибо даже и первоначально при сдаче квартир был ценен вовсе не Кавенау, а Вернер. Весьма вероятно, что Кавенау очень удобен для всяких лжесвидетельств кому-то, но неспособность его как администратора очевидна. Такие типы могут и сознательно, и бессознательно вполне способствовать всякому банкротству. Во всяком случае, в поражающем своей нелепостью разговоре Эрнста звучит нечто скрытое. Для благомыслящих людей сообщение о том, что Вы мешаете сдаче квартир, просто безумно и нелепо. Но среди мрачных махинаций всякий даже нелепейший намек обращает на себя внимание. Ведь когда черная предательница заявила перед моим отъездом, что она не будет работать с Вами, то тогда это звучало тоже нелепо, а теперь Вы видите, во что претворились ее злобные словоизвержения. Характерно сообщаемое Вами о ее разговоре с Зигрист — и этот вариант не нужно забыть, так же как и сообщенное Вами со слов миссис Стэк о текущих счетах в Вашингтоне. Во всяком случае, каждый здравомыслящий человек понял бы, что и в интересах культурного дела, и в интересах бондхолдеров нельзя производить те отвратительные отталкивающие действия, которыми трио наполнило всю атмосферу учреждений. Даже если бы два шерхолдера из семи были обособленного или даже враждебного образа мысли, то ради интересов самого дела они не позволили бы себе ставить свои личные эгоистические чувства превыше всего. В каждом общественном деле, в каждом комитете бывают лица, не согласные с мнением большинства коллегии. Лично мне пришлось семнадцать лет сидеть физически рядом с человеком, враждебно настроенным, но ни он, ни я в интересах общего образовательного дела не допускали, чтобы наши личные чувства превысили бы общественную пользу[304]. Но в эпизоде с трио мы видим как раз обратное. Они готовы разрушить все культурные дела, они готовы смутить все общественное мнение и обмануть правительственные круги, лишь бы удовлетворить своему эгоизму. Все их действия настолько антикультурны и антиобщественны, что остается лишь видеть в них грубейшее самоуправство и завладение чужой собственностью, что вполне предусмотрено гражданским и уголовным законодательством. Но ужасно подумать, что после четырнадцати лет приобщения ко всяким культурным источникам можно все же остаться на дикой ступени вредительства и бесчеловечности — оба эти темные свойства так ясно выражены в действиях трио за последний год. А сколько же лет это ядовитое блюдо уже готовилось на чьей-то кухне. Остается удивляться и тем людям, которые более чем легкомысленно готовы слушать любые вредительские бредни. Значит, для таких людей безразлично, сказал ли бы нечто в былое время Толстой или исправник его уезда. Для человеческого достоинства весьма печально представить себе, что всякое злошептание настолько легче может проникать в сердце, нежели соображение справедливое и обоснованное. Воображаю, как ярки будут записи Франсис об этой истории. Когда-то историк культуры будет ценить эти материалы как самые необыкновеннейшие свидетельства достоверности. Ведь не для себя и не для современников пишет Фр[ансис] эту историю — эти скрижали именно для будущего, когда в полной справедливости отберутся лики и светлые и темные.

4 мая

Опять перед самой отправкой воздушной почты сейчас пришло письмо Фр[ансис] от 15 апреля. В нем много интересного — интересны сведения о Брегдоне и Мунди (одобряем, если Фр[ансис] с последним повидается). Также хороши сведения о вновь подходящих — собирайте их — все это новый оплот. Относительно рукописного экземпляра второй книги, пожалуйста, пришлите такой экземпляр сюда, чтобы Е. И. могла еще раз проверить его окончательно. И в письмах Фр[ансис] и Зины упоминается о переводе второй книги. Вероятно, речь идет о том же самом, или, может быть, Зина имеет в виду вторую часть «Мира Огн[енно]го»?

Посылаем оригиналы бумаг от департамента — последнее, что мы имеем. Не посылаем оригинал письма Уоллеса ко мне с предложением «ту лид энд протект экспедишен». Фотостат этого письма был сделан еще в Америке, и сам негатив имеется у Фр[ансис], с которого можно размножить сколько угодно фотостатов. Насколько мы знаем, фотостат, сделанный в Америке, имеет полное значение. Слава Богу, что, по-видимому, все посланное нами отсюда до сих пор дошло благополучно — ведь, хотя и редко, письма и посылки пропадают, но все же такое вполне возможно. Любопытно, что от Кеттунен письма так и не было. Я не настаиваю на нем, ибо каждый сам предъявляет свой паспорт, но все-таки более чем странно, что она, будучи мною же рекомендованной преподавательницей и при всей разнице лет, считает нужным неглижировать простою вежливостью. Опять приходим к тому же вопросу — в чем же именно состоят наговоры предателей? Все, что до сих пор за четырнадцать лет совершалось, происходило с общего ведения и согласия. Все наши мнения были запечатлены явно и письменно и, казалось бы, не могут вызывать перетолкования. Ведь все дело в том, что ни Вы, ни мы за все четырнадцать лет совершенно не меняли образ своих мыслей и действий. В частности, мой образ мышления отражен и во всех книгах, и в содержании картин, потому лишь предумышленно преступное намерение может клеветать о том, что Вы и мы в чем-то изменились. Чрезвычайно важно повсюду отметить, что не мы нападали, но на нас на всех напали нежданно и предательски, пользуясь моим отсутствием и оперируя явными злыми измышлениями. Неужели эту тактику злобных преднамеренных вымыслов кто-то может называть честными действиями? Такая мрачная преднамеренность, как похищение шер на другой же день после возвращения Дома, лишь еще раз докажет адвокатам, что это вовсе не болезненное безумие, а, попросту говоря, жульничество. Стенограмма допроса Леви, присланная Вами, достаточно показывает, насколько дело идет о криминальном проступке. Радуемся, что Ш[ульц], по-видимому, уже нашел блестящего адвоката для К[атрин]. Он долго искал, но, наверное, имел к тому особые соображения, чтобы найти особо блестящего адвоката.

Разные друзья спрашивают, скоро ли кончится все это судоговорение? Вероятно, и самим адвокатам нашей стороны нет смысла затягивать — ведь это могло бы входить лишь в интересы мрачной стороны, которая, наверное, надеется использовать время для каких-либо новых измышлений, но они забывают, что и Вы за это время также формируете новые ценнейшие кадры друзей.

Е. И. все еще в постели. Правда, температура несколько понизилась, но все еще весьма неудовлетворительна. Да и все прочие чувствования и напряжения велики. Слава Богу, что кончилась разборка мрачных писем — от них исходят такие тяжкие эманации, и вообще в пространстве так много напряжения — ведь газетный лист каждого дня сейчас точно бы за целый год напитан всякими необычными сведения[ми]. Посылаем Вам телеграмму. Получен Совет, чтобы Морис добился положительных результатов о картинах до осени. Еще раз повторяю, очень хорошо, что Клайд намерена все обставлять деловито с адвокатом, так, чтобы ни с какой стороны не было недоразумений или злотолкований. Такая пунктуальная осторожность нужна решительно во всем, всегда, а в дни Армагеддона в особенности. Берегите друг друга, берегите всеми силами Ваше единение. Никогда так не была нужна старая пословица «Один за всех — все за одного». Полк[овник] Махон собирается Вам ответить; все такие ответы и обращения пусть лежат в особой папке как ценные отзвуки из разных стран. Сообщите, кому еще посланы Вами такие же письма.

Сердечно благодарим Амр[иду] за ее новое внимание, спасибо Фосдикам за их прекрасные сердечные письма. Будьте бодры, как всегда, в полном доспехе Света. Шлем Вам наши сердечные мысли.

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

80

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

7–8 мая 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 63

Родные З[ина], Фр[ансис], Амр[ида] и М[орис],

Все еще больна Е. И. С одним центром лучше — другой ухудшается, все так тяжко. Получили от Зины сегодня «Землю Колумба». Какая сильная и удачная статья Зины! Воображаю, как корчиться будут многие темные силы, читая эту статью. Сегодня в газетах прочли о том, что в июне будет Пан-Ам[ериканская] Конф[еренция] в Буэнос-Айресе. Об этом-то мы и телеграфировали в свое время. Следует всячески последить, чтобы из этого обстоятельства не произошло какого-либо вреда для Пакта. Мало ли какое злонамерение может быть подставлено также и среди внешне добрых слов. На этот предмет юж[но]ам[ериканские] друзья Франсис будут очень нужны. Время так коротко, и, вероятно, только-только можно успеть, чтобы обратить внимание друзей на возможные выпады, внешние или тайные. Сейчас принесли оповещение с телеграфа о том, что наша телеграмма от 4 мая для Мориса, отправленная по адресу Фосдика, была куда-то переправлена в Индиану. Неужели адрес Фосдика прекратился? В таком случае нужно установить новый, вполне достоверный адрес. Это письмо отправим на имя Инге, а за эти дни, наверное, выяснится, куда лучше посылать — на Инге или на Зинин ящик, или адрес Фосдика опять действует.

Посылаем Вам ревью[305] сведений о наших обществах и содружествах за треть текущего года. И Вам, конечно, потребуются эти сведения при разных возникающих пересудах. Вероятно, трио воображает, что вообще все кончилось, и не представляет себе, что культурную работу убить нельзя. Также нельзя убить творчество мысли. Если временно по безденежью мысленные планы и нельзя осуществлять, то никто не может запретить неустанно планировать действия на будущее, помня, что сперва рождается мысль, а лишь потом получает она физическое претворение. Очень важно, чтобы по всем отделам происходили бы мысленные построения для будущего. В этих непрестанных планировках выразится вся уверенность в будущем и создастся именно тот живой магнит, который, действуя на основе Живой Этики, претворяет полезные помыслы в осуществление. Если темные силы мечтают все разрушить и искоренить, то противоставим им творящую благую мысль, привлекающую и победную.