Чтение онлайн

Нет ли новых сведений по иску о клевете, ведь не могли же противники просто пренебречь бумагою наших адвокатов? Имейте в виду, что, по сведениям из Харб[ина], один из наших друзей (уже четыре года лежащий в постели) и одна дама были вызываемы в жандарм[ское] управление в особый отдел. Больной, конечно, не мог появиться, но дама там была и была допрашиваема о какой-то мифической политической деятельности. Судя по письму, она ответила совершенно правдиво о том, что ни у нее, ни у нас никакой политической деятельности не было, а Содружество имеет чисто воспитательную культурную задачу. Является мысль, не связан ли этот допрос с иском о клевете? Мало ли какими путями некто в сером будет стараться добывать и изобретать какие-либо подходящие для его мутной воды сведения. Сообщите адвокатам этот эпизод. Надеемся, что адвокаты исполнили Указание побывать у яп[онского] консула. Вы понимаете теперь, насколько это Указание было своевременно и насколько нужно было заручиться еще раз подтверждением бумаги из Гаймушу, копию которой Вы имеете. Мы уверены, адвокаты не упустили времени и выполнили этот настоятельный Совет. Так чувствуем, что во всех отношениях темные силы не дремлют, но в возрастающей ярости хотели бы вообще все ниспровергнуть и разрушить. Истинные двигатели — как великая любовь, так и великая ненависть, а все теплое, как и сказано в Апокалипсисе, — «но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих»[327]. Вспоминая изречения, вспомним также и [Евангелие] от Лук[и], 6 гл[ава], 26: «Горе вам, если все люди о вас будут говорить хорошо, ибо так говорили о лжепророках отцы их». Это изречение не мешало бы возобновить в памяти [тем], кто так боится хулы из уст темных. Как видите, о лжепророках все говорили хорошо, но такой признак лжепророка тот, кто работает на поле правды, вряд ли будет искать.

25. V. Пришли Ваши письма от 3 до 8 мая. В них много сведений, которым можно порадоваться. Идея возрождения Бюллетеня прекрасна[328]. Если Бюллетень начнется опять хотя бы в сокращенном виде, то и это уже будет полезнейшим достижением. А там — в будущем можно иметь в виду и возрождение идеи журнала. Как бы ни было сложно настоящее, но никто не запретит думать о будущем. Франсис спрашивает, которые из моих Листов подходящи? Уже есть переведенные, как «Помощь» («Хелп»)[329], «Переселение искусства» («Мигрэшен оф Арт»)[330], «Молодежь»[331], «Неизвестные художники»[332], «Гора Сужденная»[333], «Ценность Прекрасного»[334] и в таком роде. Прекрасно, что Стокс сочувствует Бюллетеню и вел последнее собрание Друзей. Мы еще не получили журнала заседаний этих собраний Друзей Музея. Как только мы получим, я с удовольствием сейчас же напишу Стоксу приветствие. Он настолько любит все фактическое и законное, что и писать ему следует о чем-то законно мне известном. Потому-то я и жалею, что до сих пор к нам не дошел журнал заседания первого собрания Комитета. Если Мор[ис] вынес хорошее впечатление от посещения Гребенщ[икова], то, во всяком случае, следует их пригласить и включить в Комитет Друзей, иначе, а в особенности при участии Москова, может произойти со стороны Греб[енщикова] явная или затаенная обида. Можно объяснить, что это делается лишь теперь по причине его долговременного отсутствия в турне. Очень одобряем идею Милликана относительно неплатежа за помещение Д. Фосд[ику]. Также пусть Зина скажет братьям Фосд[икам], [что] мы приветствуем их участие в различных Комитетах. С большим интересом прочтем посылаемую статью Дж[ина] Фосд[ика]. Мы также имели в виду и писательские способности Дедл[ея] Фосдика, которые полезно упражнять.

Рады были слышать, что Зина едет в Олбани. Только такими личными контактами двигаются дела. Хорошо, что Выставка будет в помещении Школы, ведь и у нас в свое время бывали и в школе. Даже можно придать известную интимность в том, что работы выставляются там, где они и производились. А кроме того, и лишня публика придет в помещение Школы, это тоже всегда полезно. О выдаче временных свидетельств вместо дипломов я уже писал. Более чем курьезное извещение о грязных окнах следует понимать как приготовление новой придирки к чему-то. Само по себе такое заявление нелепо и звучит как раз против администрации дома, но самый факт таких заявлений показывает, как мы все и предполагаем, что где-то тайнообразующе производится кухонное заготовление новых ядовитых блюд. О том же говорит и другое письмо, копию которого Вы прислали. Опять-таки для какой-то мрачной цели поминаются экземпляры книги «Общ[ина]» и мои писания. Нам казалось, что все экземпляры этой книги хранились у Мор[иса] в Вашей квартире. Относительно «Аг[ни] Й[ога] [Публикейшнс]», конечно, чрезвычайно было бы прискорбно отдавать не только половину денег, но и половину имеющихся в Америке изданий этой серии. Если в «Аг[ни] Й[ога] [Публикейшнс]» было четыре учредителя, из которых одна, г-жа Х[орш], ушла и даже выбросила все книги, то ведь, значит, там остался один Х[орш] и наши два друга К[атрин] и З[ейдель]. Значит, у оставшихся имеются два голоса против одного. Во всяком случае, законную часть дела нужно предоставить адвокатам. Если же они найдут, что сейчас по обстоятельствам общего дела не следует издавать в Америке английских книг и не разбиваться на многие дела, но бить по главному, которое должно доказать мошенничество предателя, то мы это понимаем. Но адвокаты должны знать, что главное руководство издания этой серии находится в руках Е. И., и это обстоятельство было признано как Комитетом «А[гни] Й[ога] [Публикейшнс]» в Америке, так и здесь. Вы помните, что все члены Комитета, все должностные лица утверждались Е. И. В пресловутых дневниках можно найти и об этом указания.

Сегодня же я пишу адвокатам, отвечая на их письмо. Копию этого письма для Вашего личного сведения прилагаю. Хочется раз [и] навсегда разъяснить адвокатам, что за [19]26 и [19]27 годы по условиям путешествия и не могло быть обычных сношений с Нью-Йорком. И по книге Юрия это можно видеть[335], а кроме того, в моем письме к адвокатам я нарочно останавливаюсь на датах этих двух годов, чтобы они запомнили, что лишь вы двое, З[ина] и Морис, являлись нашей живой связью с Америкой. Потому-то именно Ваши показания являются в данном деле такими краеугольными. Зина и Мор[ис] помнят, что сумма на продолжение экспедиции появилась лишь в октябре [19]26 года, уже после их возвращения в Нью-Йорк. Сумма же, поминаемая в 1927 году, и вообще не могла быть сообщена, ибо в марте [19]27 года Зина и Морис уже были с нами, а 13 апреля [19]27 года мы ушли караваном в Тибет, где никаких почтовых станций не имеется. По-моему, в Америке часто не представляют себе условий далеких экспедиций. Часто кажется, что всюду имеются отели, почтовые станции, ам[ериканские] консулы и прочие атрибуты больших городов. В Китае мы слышали рассказ о том, как ам[ериканское] правительство требовало от одних своих служащих на экспедиции отельных счетов во время пребывания в пустыне, — и такие анекдоты случаются.

Неужели адвокаты все еще не усвоили всех причин, препятствующих моему приезду? Кроме всех прочих причин, ранее указанных и вовсе не изжитых, разве мог бы я ехать и по состоянию здоровья Е. И.? Вот сейчас она больна уже целый месяц. День немного лучше, а затем опять сильнейшие боли и ухудшение. Вот и сегодняшняя ночь была чрезвычайно тяжка и болезненна. Мне всегда казалось, именно в Америке очень внимательно относятся к вопросам семейным. Также и соображения о возможности приезда без денег, не обеспечив существования остающихся здесь и не имея никаких средств для продвижения дел в Америке, тоже неосуществимо. Также неосуществимо, чтобы Е. И. по жаре ехала в Бомбей или Калькутту за шесть дней пути к ам[ериканскому] консулу. Ведь не везде же существуют ам[ериканские] консулы, значит, в случае их неимения должны же быть какие-то другие возможности законных удостоверений. Наверное, местный правительственный магистрат имеет право при свидетелях удостоверять показания. Кроме того, ведь мы уже и послали Вам удостоверение о принадлежности манускриптов, заверенное местным британским магистратом. Теперь адвокаты имеют все письма, полученные мною от Х[орша] в 1935 году, других писем у меня нет. Адвокаты могут видеть все преднамеренное злоумышление, если шеры были присвоены уже в феврале [19]35 года. Что же может быть сильнее этого факта присвоения? Скажите Клайд наше полное одобрение всем ее полезным и неотложным планам. Благословляем ее сердечно. Также сердечно радуемся Вашим реюнионам[336] в «Аруна». Среди природы пусть еще более укрепляется то священное единение, которое является залогом всякого успеха. Радуемся, что книга Франсис заслуженно получает прекрасные отзывы. Является ли копия письма Гиль Борг[еса] конфиденциальной или же ее можно сообщить Шкл[яверу]? «Возрождение» оказалось действительно Вырождением — характерна заметка, Вами присланная. Будем рады получить письмо Холла. Прилагаем Совет, который Указано послать в Америку. Встречи с Мари глубоко показательны. Мы душевно помним ее.

Всем Вам, светлым воинам, шлем наши сердечные мысли, берегите здоровье и единение.

Сердцем и духом с Вами,

Н. Р.

Сейчас пришло Зиночкино письмо от 5 мая, полное справедливых соображений. Пожалуйста, передайте Стоксу нашу сердечную признательность и восхищение по поводу его благородных действий и решений. Правильно, если он и Катрин дадут Вам соответственные бумаги, а также правильно, если Инге будет включена в число трех друзей. Стокс совершенно прав, заботясь, чтобы дела были приведены в наибольшую ясность. Также и он, и Вы правы, не доверяя Рок и Билю. Вреднейшие личности. Совершенно ясно, что Биль является тайным сотрудником Гринбаума и потому будет действовать лишь во вред. Помните, что в нашей декларации 1929 года было ясно указано, что имеются в виду все картины, помянутые в зеленом каталоге. Смешно заявление Биля, что Вы не имеете права пользоваться моим именем. Разрешение с моей стороны было дано по Вашей просьбе при основании Академии, и тогда же был дан и знак Академии с инициалами моей фамилии и Академии. Для верности повторю это мое разрешение и засвидетельствую его через магистрата. Можем себе представить, как возмущен Стокс тем, что Уоллес взял к себе в официальные сотрудники заведомого грабителя. Будет день, когда этот грабитель будет уличен в своих проделках, и, может быть, это произойдет именно в день его наибольшего возвышения. Имейте глаз за всем, происходящим вокруг этого грабителя и его покровителя. Как хорошо, что Вы имеете теперь сочувствие Стокса и, таким образом, вместе с ним можете принимать меры против Рока и Биля. Смешно говорить о том, что на Вашей стороне нет пяти шер корпорации. Моя шера была передана Е. И., и об этом Вы имеете бумагу, засвидетельствованную магистратом. Также смешно заявление, что грабители хотят все покончить миром, при этом произведя новое окончательное ограбление. Только заведомый сторонник грабителей может подавать такого сорта советы. Не сомневаемся, что и Катрин оценит все это положение и не будет за Биля. Совершенно непонятно, каким образом над Вами может быть еще какой-то джеджмент[337], когда друзья полностью заплатили за те претензии. Удивляемся, что Франсис не поддержала Вас, когда Вы совершенно справедливо говорили о Вашем собственном имуществе. Удивляемся также, как Вы пишете, [что она] так легко хочет передать грабителям имущество «Пресса» и тем, может быть, способствовать новому вандальскому аутодафе. Хорошо, что Вы уже получили 33 картины из «Арсуны». Махните рукой на всякие списки и пришлите нам номера и названия, которые имеются на обратной стороне картин. Как мы уже писали, цена за маленькие была по 350 долл[аров] и за большую 5000 долл[аров]. Так было, но по нынешним временам в зависимости от качества покупателя цены могут сильно варьироваться, и Вы на месте увидите, что в каждом отдельном случае нужно сделать. Как Вы помните, Флор[ентина] платила по 250 за маленькие и 2500 за среднюю, но времена особенные, а потому и условия продажи должны им соответствовать.

Родные наши, гибель нашей цивилизации в том, что все с легкостью соглашаются на полумеры. Нервы настолько одряхлели, что никто не может противиться мало-мальски твердому натиску. Все готовы во всем уступить, лишь бы не навлечь на себя тягости борьбы за попранную справедливость. Потому особенно будем ценить и благодарить нашего друга Стокса. Мне больно за ту легкость, с которой Франсис готова отказаться от результатов многолетних трудов. Трудов, инспирированных [Великим Владыкой]. Сейчас пришло письмо от Чайки, видимо, она в ужасе от всего происходящего. Но следовало бы ей указать, что если бы она углубилась больше в смысл книг Учения, начиная от первой, то многое стало бы для нее яснее.

Радуемся Вашему счастью. Шлем милому Дедлею наш самый сердечный привет. Обнимите Катрин и Инге, они верные сотрудники. Храните, родные, мужество и помните о светлом будущем. Целую нашего верного стража.

Духом и сердцем с Вами.

Вероятно, Франсис и К[атрин] уже посетили Крэна. Посланные Вам сто долларов употребите на нужды дела.

«Истинно, атмосфера тяжка. У Нас заметно уплотнение низших слоев около Земли. Причин много, но нельзя, чтобы битва не имела последствий. Тем более нужно беречь здоровье и вообще быть осторожными во всем.

Когда Говорю о единении, то Имею в виду не только духовную необходимость, но физическое здоровье. Люди не хотят знать это последнее обстоятельство и после сетуют на печальные следствия. Напишите в Ам[ерику] об этом необходимом обстоятельстве»[338].

93

Н. К. Рерих — Г. Плауту и Г. Дэвису*

25 мая 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Уважаемые г-н Плаут и г-н Дэвис!

Благодарю Вас за любезное письмо от 4 мая. Был очень рад узнать из него, что Вы изучаете и подготавливаете все этапы этого дела. Мы вполне разделяем Ваш оптимизм, так как все факты на нашей стороне. Каждому непредубежденному человеку вполне очевидно, что на нас было совершено нападение, с определенным, заранее продуманным злым намерением, воспользовавшись моим отсутствием в экспедиции и злоупотребив моим доверием и правом доверенного лица. Что может быть более шокирующим, чем то, что уже в феврале 1935 года наши шеры и шеры трех других членов Правления и акционеров были незаконно присвоены злоумышленниками?! Как хорошо, что у Вас есть все доказательства этого поразительного злодеяния.

Что касается Вашего запроса о письмах злоумышленников за 1926–1927 годы, я могу только повторить заявление, которое уже содержится в наших отчетах по экспедиции, что малое количество писем в этот период объясняется обстоятельствами экспедиции. Не следует забывать, что с начала 1926 года мы постоянно были в движении. 13 июня г-жа и г-н Лихтман присоединились к нам и пробыли с нами до начала сентября 1926 года, после чего они оставили нас на Алтае. Так г-н и г-жа Лихтман были единственной живой связью нашей экспедицией с Америкой. Кроме того, сумма, упомянутая в 1926 году для продолжения экспедиции, была депонирована только в октябре 1926 года, и из нее незамедлительно были сделаны текущие платежи по статьям экспедиционных расходов. Что касается 1927 года, то уже в марте г-н и г-жа Лихтман присоединились к нашей экспедиции в Монголии и были с нами до 13 апреля 1927 года. Вы можете снять их показания о том, что они не получали никаких указаний от г-на Хорша о налогах. У Вас уже имеется подлинное заявление г-на Хорша, которое он переслал через г-на Лихтмана в то время. На конверте его собственноручная надпись: «Различные счета, относящиеся к экспедиции». 13 апреля 1927 года Лихтманы уехали в Америку, а мы в тот же день ушли с караваном в Тибет, где впоследствии оказались полностью отрезанными от внешнего мира. Таким образом, Вы имеете всю информацию, которую запрашивали в письме.