Чтение онлайн

Поминаемые Вами Ваши письма получены. По нынешним временам особенно ценно всевозможное осведомление. Всюду возникают самые невероятные обстоятельства. Взять хотя бы присоединенное к Вашему письму известие о зверской расправе над Дыновым. Поистине, это знак времени. Можно в чем-то не соглашаться, но такие животные проявления поразительны. Производим разведку о картинах, но это берет время. В недавнем письме к Е. И. Ведринская сообщала какие-то странные слухи о продаже картин и о завладении ими одним лицом. Надеемся, что это лишь очередные слухи, тем более что некто г-н Силевич из Белграда просил у меня разрешения об издании картин в форме открыток. Кстати, не слыхали ли Вы об этом инженере Силевиче, который предполагает издавать женский журнал и просил меня о статьях? Он же, по-видимому, является владельцем магазина «Книга» в Б[елграде]. Вероятно, или Вы или друзья о нем знают. Получили мы из Риги любопытное сведение о том, что вторая партия «Свящ[енного] Дозора» вместо 12 франков стоила почему вдвое. Проникла ли эта книга в Югославию? Как Вы знаете, от Харбина можно ожидать решительно всего. Порядочные люди живут там как в тюрьме. И ежечасно могут ожидать всяких зверских репрессий, до вливания керосина в нос включительно. Впрочем, и некоторые американские методы недалеки от того же. Теперь там появился какой-то черный легион, хватающий людей на большой дороге и предающий их порке. Вот Вам и культура. Тем более нужно дорожить каждым полезным в Культуре проявлением. Может быть, Вы уже имеете «Общину» и «Врата в Будущее». Посылаю Вам для прочтения «Знак Эры» как продолжение «Борьбы с невежеством»[445].

Здоровье Е. И. все время изменчиво. Как Ваша сестра? Шлем Вам наши душевные приветы.

Духом с Вами.

128

Н. К. Рерих — Е. Ф. Писаревой

15 июля 1936 г. Naggar, Kulu, Punjab, Br[itish] India

Дорогая Елена Федоровна,

Спасибо сердечное за Ваши оба письма от 17 и 21 июня, из которых первое дошло лишь вчера. Чувствуем все Ваши добрые намерения и пожелания и, конечно, в полной мере отвечаем Вам тем же. Поистине, необходимо, чтобы все культурные силы, отбросив всякие наветы, приносили свои знания и опыт на пользу общую, иначе волны Армагеддона захлестнут.

Вы видите, что и мифические лекции, и столь же мифические американские рассказы, — все это оказалось лишь чьими-то злобными выдумками. То же самое и во всем остальном. Конечно, ни мы, ни кто[-либо] из наших друзей не можем быть против Теософии. Основоположенники Великие и наша славная соотечественница Е. П. Б. уже являются залогом того, что все около происходящее не может вызывать недоброжелательства. Если кто-то злобный и в этом старается изобрести гнусную выдумку, то да будет ему стыдно. Напрасно Вам кажется, что д-р Асеев, к которому, как я уже писал Вам, Е. И. и я питаем самые лучшие чувства, будто бы имеет что-то против Теософии. Ничего подобного. Ведь в его журнале был прочувствованный некролог об А.[Безант], в котором она названа «сверхчеловеком». Если же, как Вы пишете, не был помещен некролог Ледб[идера], то к тому могли быть особые причины. Во-первых, этого некролога я не видал, и потому содержание его нам неизвестно. Во-вторых, нам известно, что очень многие теософы — французские, американские, английские, австралийские — имеют на этого деятеля свою особую обоснованную точку зрения. Поэтому от факта непомещения некролога Ледб[итера] до неприязни к Теософии неизмеримая разница. Вы пишете, что хотели бы послать д-ру Асееву свою статью. Какая прекрасная мысль, и я уверен, что он будет глубоко рад ей, ибо предчувствую, что Вы напишете что-то вдохновенное о нашей почитаемой Е. П. Б. Просим Вас, напишите о ней. Напишите в тех возвышенно-сердечных тонах, которыми отличается все написанное Вами. О Е. П. Б. необходимо написать именно Вам. Еще совсем недавно мне было прислано два гнуснейших выпада против нее — один из харбинской газеты, другой из русской нью-йоркской. Увы, оба этих мерзких выпада были подписаны русскими именами. Какой стыд! Тем более нам, русским, нужно всемерно отстаивать наших великих соотечественников, [потому] что, как видите, не кто иной, как сами же русские, дерзают бросать грязью в то великое, что эти люди по невежеству и понять-то не могут. Кроме того, многим хорошим русским кажется, что имя Е. П. Б., сознательно ли или бессознательно, иногда умаляется и затушевывается разными другими именами. Вы должны быть уверены, что мы далеки от каких бы то ни было умалений. Каждый работник на светлой ниве культуры должен быть добросердечно и благостно обережен. Потому прошу Вас, напишите светлую статью о Е. П. Б. Это будет истинный праздник для нас и для всех друзей культуры.

Вы пишете о невежественном выпаде какого-то церковного листка в Польше. Как прискорбно такое тупое невежество, не имеющее ничего общего с христовыми заветами. К сожалению, и со своей стороны мог бы Вам сообщить некоторые такие же примеры. Кроме того, уже давно мы замечаем, что имя Преп[одобного] Сергия Радонежского — благодатного Воспитателя Русского Народного Духа — по непонятным для нас причинам много где умаляется. Еще совсем недавно мне сообщили прискорбный факт о том, как одно содружество решило устроить санаторию имени Преп[одобного] Сергия, а местный епископ самовольно переименовал ее именем Св[ятого] Пантелеймона. В другом случае пожертвованная икона Св[ятого] Сергия была заставлена другими образами. Много таких печальных эпизодов. А Вы-то понимаете, почему именно это благодатное Имя должно быть так бережно охранено в понятии русского народа.

Тот человек, о котором Вы пишете, заведовал мулами и верблюдами и ничего больше — этим все сказано. Вообще, приходится поражаться злобному невежеству. Совсем недавно мне прислали сообщение о том, что на каком-то собрании некий невежда пытался цитировать книгу известного мракобеса Василия Иванова, изругавшего Петра Великого, Голенищева-Кутузова Смоленского, Пушкина, Толстого и всех, кем светла земля русская. Конечно, автор этой мрачной книги — известный мракобес, но хороши и те, которые его читают и цитируют.

Отлично сказала А. А. К. в последнем номере «Вестника»: «…Дело не в этих отдельных трудностях и опасностях, дело в отсутствии объединяющего плана, который удесятерил бы наши силы и рассеял тьму, дело в отсутствии доверия и солидарности… ‹…› Все жаждущие Света должны объединиться во имя Света и дружно идти вперед, рассеивая мрак по пути. Нам нужно единение, нужно лояльное сверхличное служение и сотрудничество. Все наше горе — в нашем разъединении и буквоедстве». Прекрасно сказано.

Также прекрасно сказано в президентском обращении (от июля с.г.): «The Theosophical Society is certainly not opposed to Mr. Krishnamurti or to any other philosopher or teacher seeking to unveil the truth and live brotherhood»[446]. Действительно, единение достигается этими широкими принципами.

Сравнительно недавно, уже после моего последнего письма к Вам, ко мне дошло еще два прискорбных сведения. В одном письме из Восточных Балкан сообщалось, что А. А. К. выражается обо мне «весьма неодобрительно». Другое сведение от 24 мая из Франции говорит: «Н. К. самозванец… причем она (А. А. К.) особенно напирала на термин „самозванец“». Наконец, что же это такое?! Невозможно допустить, чтобы А. А., о которой мы в Вашем очерке прочли столько хорошего, могла бы в таких определениях вносить вопреки ее собственным призывам самое злостное разъединение. Не может же человек в печати заявлять одно, а в жизни прилагать усилия к разъединению и разложению культурных элементов. Если же все эти слова, совершенно недопустимые, исходят не от нее, то какого же сорта люди ее окружают и измышляют наветы, которые прежде всего падают на имя А. А. Как русский человек, как человек, горячо любящий родину, я Вас спрашиваю: допустимо ли такое наветничество? Все эти выражения делаются известными не одному лицу, а очень многим, а последствия сего и называются — разложением.

В Ваших письмах мы видим и чувствуем сердечно искренность и доброжелательство. Думается, что эти основы прежде всего должны быть проводимы в Т[еософском] О[бществе]. Мы можем предполагать всякие случайности и всякие неправильные передачи. Но какое же фатальное совпадение должно случиться, чтобы из целого ряда стран, от людей, между собой не связанных, достигали сведения одного порядка. По добросердечию мы будем говорить, что это все совпадения и кто-то темный занимается всесветными выдумками. Но грустно, что все подобные наветы почему-то определеннейшим образом цитируют не кого-то другого, а именно А. А. К. При этом о ней упоминают люди, которые ранее относились к А. А. К. совершенно доброжелательно и с добрым доверием. Я бы со своей стороны никогда не дерзнул так выражаться о культурном деятеле, стоявшем десятки лет во главе образовательных учреждений. Что бы мне ни нашептывали о русском деятеле, работа которого, казалось бы, удостоверена достаточно, я никогда не допустил бы себя до таких выражений, хотя бы из любви к родине. Откуда же такая жестокость и небережливость к людям? И как мало это отвечает прекрасным словам, сказанным в последнем выпуске «Вестника». Необоснованные наветы оставим мракобесам Вас[илиям] Ивановым и иже с ними. Но там, где нас объединяют Великие Имена, там сохраним общесозидательный язык во славу возлюбленной Родины.

Пишу это все Вам совершенно откровенно, ибо в основе лежит лишь желание во благо культурной работы. Вы видите, насколько напряженны текущие дни. В то же время Вы, конечно, замечаете происходящие сдвиги, которым все культурно мыслящие должны помочь, а не усложнять их сором.

Очень благодарен Вам за сообщение выписок из прессы и писем. Отвечаю Вам в полной откровенности тем же. Лучшая осведомленность есть залог правды. Мы поместили Ваше имя на лист обмена печатным материалом и еще совсем недавно послали Вам статью «Панацея»[447], которую, может быть, Вы уже получите вместе с этим письмом. Как видите, в каждой моей статье я взываю к доброжелательству и единению как реальным двигателям эволюции. Нет другого пути. Несколько лет тому назад я имел неприятную переписку с неким монахом Иоанном Шаховским[448]. Я имел неосторожность похвалить одну его книгу, и в силу этого произошла переписка, в которой его мысли совершенно отличались от того, что им было прекрасно выражено в книге. Когда же я попросил его ответить мне на некоторые вопросы, то он оказался не в силах к тому. Вы так много потрудились на пашне культуры. Да и нам пришлось неутомимо способствовать просвещению. Потому-то мы так ценим Ваши письма. Когда же положим все эти Ваши мысли рядом с Вашей прекрасной книгой, то мы видим полное совпадение, свидетельствующее о настоящей искренности. Посылали ли Вы Вашу книгу для отзыва д-ру Асееву? Наверное, он был бы рад сказать о ней сердечно. Мы очень верим ему. И в своих частных мыслях, и во всех своих печатных трудах и устремлениях д-р Асеев ведет ясную линию служения благу и знанию. Только представьте себе все трудности, которые принял на себя этот труженик знания. В далеком пограничном местечке, как истинный единоборец, поднял он самосильно целое издательство. Новый интерес к предметам высоким был пробужден трудами д-ра Асеева во многих странах. Можете Вы себе представить, сколько наветов должно сыпаться на этого неутомимого деятеля? Он — молодой сильный человек. Он — патриот своей родины, неудержимо стремится к познаванию. Вместо осуждения по каким-то неясным предположениям мы должны ценить таких людей. Родина должна гордиться таким деятелем, который и в труднейших обстоятельствах преоборол все препоны и неудержимо стремится к свету. Мы не встречались с ним лично, но чувствуем в нем сильного неподкупного носителя Света. А как он почитает Е. П. Б. и все основы! Уже это одно делает его и Вашим другом. Если среди наших же соотечественников и до сих пор раздаются злобные выпады против светлой памяти Е. П. Б., то ведь этому нужно противодействовать, нужно бороться с таким невежеством, которое поистине является преступным. Представьте себе всю печальную картину, когда деятели культуры начнут заниматься взаимоуничтожением, а в то же время на их глазах темные силы будут поносить все самое Великое и Основное.

Такая оборона Родины на всех ее путях ко Благу должна научить каждого, кто считает себя ей близким, прежде всего хотя бы бережливости ко всему для Родины полезному. «Хорошая слава лежит, а дурная слава бежит» — так говорит мудрый народ. Потому-то каждый хотя бы бессознательно способствующий разложению принимает на себя тяжкую карму. Не могу не сказать еще раз, что Ваши письма мы оценили особенно потому, что в них заложены Ваши добрые мысли о благе и добротворчестве. Мы с Вами достаточно пожили на свете, чтобы понимать, что голословным осуждением пользы не принесешь. У меня лично если являлось бы какое-то недоумение, то я спросил бы прямо; именно и эту житейскую добросердечность проявляете и Вы. Есть два типа людей. Одни во всем, что бы они ни услышали или увидели, усмотрят лишь достойное осуждения. Другие же во всем постараются найти черты положительные и тем самым уберегутся от ехидны напрасного осуждения. Вы говорите правильно о том, что каждый из нас должен привыкнуть ко всевозможным кривотолкам, около него происходящим. Правильно, именно так оно и есть. Лишь в тех случаях, когда лицо, которому приписывают кривотолки, по положению своему должно бы быть выше такого уровня, тогда мы не можем не обращать внимания на происходящее вредительство. Какое ужасное понятие — вредительство, как внедряется оно во все щели жилищ.

Вы будете рады узнать о разных строительных вехах, происходящих в наших обществах и содружествах. В Риге в нашем Латвийском Об[щест]ве окончательно оформился издательский кооператив «Угунс» (Агни). Уже вышла книга «Начала» Оригена. Не видали ли Вы «Священный Дозор» и только что вышедшую мою книгу «Врата в Будущее»? Как только получим экземпляры, непременно пошлю Вам. Следующая моя книга будет «Нерушимое». В нашем Литовском Обществе вышел первый номер журнала «Новое сознание» по-литовски. Новое содружество образовалось в Циндао. Итак, несмотря на повсеместные трудности, горящие сердца не замерзают.